Все они были разными, не похожими один на другого, и каждого из них в отдельности хватило бы, чтобы обеспечить меня кошмарами до конца жизни. Половина из них разлагалась заживо, держась, наверное, на одном желании выжить. Выжить и, возможно, отомстить.
Есть за что. Это мы сделали их такими.
Они перегородили улицу с одного конца и вытянулись вдоль стен в противоположную сторону, перекрывая выходы в переулки.
Я попытался сглотнуть, но в горле пересохло, и язык шершавой теркой прошелся по небу, отставляя во рту неприятный привкус тлена. Я крепче прижал к себе девушку, на негнущихся ногах спустился по ступенькам и неверными шагами двинулся по этому нескончаемому коридору.
Я всё шел и шел, а креджи сопровождали меня жутким молчаливым конвоем, перекрывая одни улицы и оставляя свободными другие. Они не шевелились и не издавали ни звука, но каждый раз, когда я оглядывался, живая стена позади всегда оставалась на одинаковом расстоянии и неизменно неподвижной. Мне хотелось побежать со всех ног, но казалось, стоит сделать слишком резкое движение или сказать хоть слово, и креджи непременно набросятся. И я из последних сил сдерживал панику, матерясь про себя и еще бережнее прижимая девушку, словно это она могла меня спасти, а не наоборот.
Я не знаю, сколько это продолжалось: потерял счет времени, мне начало казаться, что я уже умер или просто напился, и мне снятся кошмары. Я брел по булыжным улицам, спотыкаясь, как пьяный, и боясь нарушить эту гнетущую тишину, как вдруг уперся в старую металлическую сетку, перегородившую дорогу.
Я настолько не ожидал ничего подобного, что растерялся, и огляделся по сторонам, словно ища поддержки или ответа у креджи. Но они по-прежнему молча взирали со всех сторон и не оставляли мне другого пути, кроме того, который находился за забором. Я вгляделся вперед — через улицу на меня злобно скалился пустыми окнами заброшенный полицейский пост, а на ближайшем доме было криво нацарапано «Сирис».
Когда мне было девять, я уверял всех, что ничего не боюсь, даже Лабиринта, и мне ничего умнее не пришло в голову, как в доказательство добежать до границы и написать свое имя. Я посмотрел под ноги: старая алюминиевая банка приветливо подмигнула прогнившим боком — это я, расхрабрившись тогда, закинул ее сюда. Каким королем вселенной я возвращался к поджидавшим у поста друзьям! После этого меня долго уважали и боялись. Да… о сегодняшнем своем визите я вряд ли захочу кому-то рассказать.
Я осторожно перелез через забор и снова оглянулся на своих провожатых, но позади никого не было, и только пустая банка печально кивала мне, шевелясь под едва заметным ветерком…
Без описания