Леса Орман-Калик — старые раны

В лесу Берк отпустил воинов и дал два дня на отдых. Известие встретили гвалтом восхищенных возгласов, и возбужденная толпа быстро рассеялась, а сам он направился к хижине вождя: предстояло обсудить с отцом не только проведение состязания, но и кое-что из вопросов, к которым оба они старались не возвращаться.

На столе, освещенные свечами, лежали карты, а чуть поодаль, в тени, стоял сам Седир и издали оглядывал нарисованные очертания знакомой местности. Берк тоже осмотрел искусно изображенные лес, степи, пустыню, изогнутую ленту реки и даже вход на Змеиный перевал. На ключевых точках были расставлены резные деревянные статуэтки, в которых легко угадывались знакомые черты: круглый шатер на стоянке даллов; шалаш из веток на опушке леса и полукруглые хижины-скорлупки в глубине; на входе в Змеиный перевал — несколько солдат в незнакомой амуниции; на самом восточном краю — коническая башня и насекомоподобные фигурки. Возвышенности и впадины ландшафта были окрашены разными оттенками и создавали ощущение объемной картинки.

— Какие успехи, сын? — поприветствовал Седир.

— Разные, — коротко ответил Берк, — а у тебя?

— Тоже разные. Нам не хватает сведений, чтобы понять, как защищаться от этого врага. — Он указал на башню в пустыне. — Сколько их? Как они действуют? Будут нападать прямо или измотают короткими стычками? Мы не знаем ничего. Эти твари укрылись за песками и, чует мое сердце, затевают что-то. Даллы хоть и патрулируют степь, но пустыня им не по зубам, а твоя подружка занята другими делами.

— Она обучает воинов, — сухо возразил Берк.

— Да-да, — отмахнулся Седир, — наслышан. Только пользы от этого мало — как грызлись даллы с орками, так и продолжают.

— У меня есть идея, как это исправить.

Седир заинтересованно поднял взгляд.

— Поделишься?

— Мое мнение, что и даллы, и орки примерно равны в воинском мастерстве. Оно разное, но нельзя однозначно сказать, что кто-то из нас лучше.

— Согласен, поэтому я предложил союз.

— Да, только мы слишком долго враждовали, чтобы изменить это словами. Воины задираются, и каждый пытается доказать, что он лучше, чем другой.

— Знаю, — кивнул Седир. — Ардар даллов предлагал потренировать их и вывести отряды против солдат на Змеином перевале, но я не хочу понапрасну рисковать — мы не знаем, в какой момент нападут твари, и должны считать, что именно они наш главный враг. Пока, по крайней мере.

— Согласен: ввязываться в еще одну драку неразумно. Поэтому я предлагаю сделать передышку и дать воинам показать себя другим способом.

— Каким же это? — удивился Седир.

— Пусть устроят состязание в ловкости и силе.

— Но в состязании один победитель. Кто-то обязательно останется недоволен.

— Мы отберем лучших воинов среди даллов и среди орков и поставим в пары. Победителем сможет быть только команда.

— А что получит победитель? Должен быть приз, который убедит их сотрудничать.

— Понятия не имею, — пожал плечами Берк. — Политика — ваша забота. Я воин.

— Ну что же, идея неплоха, — согласился Седир, — но надо продумать детали.

— Вот и обсудите с ардаром, он скоро назначит встречу.

— Спасибо за сведения. Что-то еще?

— Да. Мне нужно тело Серенлик.

Седир застыл. На скулах заиграли желваки, а взгляд стал колючим и злым.

— Эта история принесла одни беды. Для чего ворошить ее?

— У меня есть причины, — сухо ответил Берк.

— Это должны быть очень веские причины.

— Они именно такие. Ты расскажешь, где ее тело?

— Нет. Твое непослушание мне дорого обошлось.

— Да, ты потерял поддержку половины племени, — заметил Берк.

— Я потерял сына, — с нажимом поправил Седир.

— Твой сын жив, а дочь главы ремесленной артели, которая носила моего ребенка, — нет. Они не простили тебе этого.

— Не простили, но смирились, — заметил Седир. — Для чего лезть в это сейчас, когда нам особенно важно быть едиными?

— Никто не узнает, я просто хочу найти ее тело и предать огню как полагается. Ты отказал мне даже в этом, когда приговорил ее.

— Нет, — покачал головой Седир, — я не в силах изменить произошедшего, но сейчас не время предаваться скорби. Ты должен быть собран и хладнокровен.

— Дай мне попрощаться с ней, и я смогу отдать себя этой войне.

— Попрощаешься, когда вернешься. Я обещаю, что лично помогу тебе провести обряд, как полагается отцу.

— Мы оба знаем, что можем не вернуться.

— Тогда нам будет уже все равно, — заметил Седир.

— Только не ей.

— Сын, — Седир положил руку Берку на плечо, — между нами много горя и обид, но мы воины и не должны давать чувствам управлять своими решениями. У тебя есть мое слово. Когда придет время, я почту память Серенлик вместе с тобой, но до того прошу быть верным своему долгу.

— Хорошо, отец.

Берк сухо кивнул и вышел.

Как он и ожидал, разговор с отцом результата не дал. Много лет эта история замалчивалась, и каждый в одиночку нес свое бремя за принятые решения. Берк до сих пор не знал, в чем именно прокололся тогда. Они с Серенлик долго планировали побег, и все должно было получиться. Они уже почти добрались до потайного тоннеля под горами, которым пользовался Вигмар, и надеялись затеряться в землях людей. Но их поймали — отец и его приближенный Балыт. В то время у самого Берка еще не было достаточно опыта и силы, чтобы противостоять двоим старшим оркам, поэтому все решилось быстро, и его уже без сознания притащили в селение и заперли в той самой землянке, где сейчас сидел новый пленник. Серенлик же казнили в тайне от всех. Но как ни старался Седир скрыть произошедшее, слухи все равно просочились, и примерно месяц спустя один из охранников проболтался.

Берк плохо помнил время, которое провел в заточении. Его почти не кормили, ничего не рассказывали и только изредка приносили воду, поэтому месяц спустя он с трудом держался на ногах. Но когда услышал, что его женщина мертва, черная ярость залила сознание. Из разговоров много позже он узнал, что в тот день голыми руками проломил череп болтливому охраннику, а потом разыскал Седира и едва не прикончил. Помешал подоспевший Балыт. Очнулся Берк все в той же землянке с лихорадкой и помутившимся рассудком.

Сколько времени он пребывал в таком состоянии, он не знал. Безумие тошнотворным омутом обволакивало его и затягивало все глубже в безысходность и отчаяние. Лица, воспоминания, голоса, мысли, крики — все смешалось в едином потоке, и почти невозможно было различить, что из этого было правдой, а что бредовыми видениями. Временами он видел Кузгуна. Старик ничего не говорил и отпаивал его отварами. Иногда среди горячечных фантомов мелькали настоящие лица: взволнованное и печальное — Шахин, разочарованное — Седира. Однажды к нему пришла Фиртина — младшая сестра Серенлик, и он сквозь бред принял ее за свою возлюбленную, но она только молча избила его, и Берк ни разу не посмел отвернуться. Ее острые, еще совсем девчачьи кулаки жалили до тех пор, пока она сама не упала без сил. А потом он словно перестал существовать для нее — она ни разу больше не взглянула в его сторону.

А он и сам считал, что перестал.

Но когда сознание начало возвращаться, боль постепенно из невыносимой агонии перешла в тяжелую скорбь и проглотила все его существо, оставив одну только оболочку. С тех самых пор он перестал бояться смерти и даже жаждал ее, но вместо желаемого ярость и бесстрашие принести ему боевую славу и сделали капитаном — уважаемым и даже любимым, за которым солдаты шли на любой риск. И поначалу это казалось обузой, но вскоре он понял, что признание воинов и заслуги перед племенем дают ему некоторую свободу от приказов Седира, и с тех пор сохранял внешнюю покорность вождю и искренне заботился о благополучии своих подчиненных.

А с появлением в его жизни даллы душевная боль ослабла, и в ней появился просвет. Резкая, непосредственная, в чем-то наивная Ксатра щедро наполняла его своими эмоциями через странную связь, которая их соединила, и временами казалось, будто и он тоже снова может чувствовать. А ее трогательные попытки скрыть смущение и неожиданная ласка этим утром вызывали желание оберегать ее саму и их причудливый союз.

Смысла оставаться дальше в лагере не было, и он решил показать оружие мастеровым перед состязанием и заодно навестить сестру. После казни Серенлик они заметно отдалились, чему немало способствовал отец, который старательно подчеркивал первенство Шахин и готовил ее к переходу власти со временем. Но сама она как могла старалась поддерживать брата и помогала по мелочам, когда об этом не знал Седир.

— Рада видеть тебя, — поприветствовала она. — Почему не с воинами?

— Отправил их отдохнуть. Как здесь дела?

— Бывало и лучше, — честно призналась Шахин. — Среди мастеровых не все довольны новым союзом, и они даже позволяют себе высказывать это вслух.

— Ты что-то делаешь с этим?

— Пытаюсь найти к ним подход, — развела руками Шахин.

— Это может плохо закончиться, — заметил Берк. — Отец знает?

— Знает. И сказал, что это только пока не начнем воевать по-настоящему.

— Очень в его духе, хотя он сам виноват, что в такое время половина племени его не поддерживает.

— Не нужно, — покачала головой Шахин. — Мы с тобой об этом не говорили не просто так. Как женщина я скорблю вместе с тобой, но как дочь вождя не имею права на чувства и должна следовать долгу.

— Ты была там, когда ее казнили?

— Хвала духам — нет. Мой Сансар мог бы стать старшим братом твоему ребенку, я никогда не смогла бы в таком участвовать. Я узнала только несколько дней спустя.

— А кто участвовал?

— Не знаю. Кроме отца и Балыта, возможно, Кузгун. Он после той истории стал тебя сильно оберегать. Думаю, совесть давит.

— Я должен знать, где захоронили тело.

— Это знают только те, кто там был.

— Отец отказал мне, но обещал все открыть после окончания войны.

— Понятно, — покачала головой Шахин, — считай, что никогда. Но это и не удивительно — он столько усилий приложил, чтобы задобрить семью Серенлик, поэтому теперь ни за что не позволит снова вытаскивать свой промах на всеобщее обозрение.

— В каком смысле «свой промах»?

— В самом прямом. Он до сих пор зол, что ты сумел столько времени водить его за нос. И у вас бы все получилось, если бы не случайность.

— Случайность? — нахмурился Берк.

Шахин отвела взгляд, но Берк шагнул ближе и заглянул ей в лицо. Она посмотрела на брата и после паузы заговорила:

— В тот день отец возился с Сансаром, и они шутки ради осматривали лес, как это делают смотрящие. — Она снова отвела взгляд. — Вас заметил мой сын. Ты умеешь обманывать смотрящих, потому что они знают, что должны видеть в узоре леса, и ты им показываешь это. А Сансар не знал. Он впервые видел узор, поэтому заметил твою хитрость.

Берк молчал.

— Прости, — Шахин подняла глаза, — мне правда жаль, что так произошло. Я бы хотела, чтобы у вас все получилось.

Он продолжал молчать.

— Ты ведь не причинишь вреда моему сыну? — с тревогой спросила Шахин.

Берк отрицательно покачал головой.

— Нет. Он ребенок. А тогда был совсем дитя. Почему ты не говорила?

— Не знаю. Наверное, меня мучает чувство вины, — она вздохнула, — за то, что родилась на несколько мгновений раньше, за то, что тебе досталась доля младшего, за то, что мой сын родился, а твой…

Она прикрыла глаза ладонью, но через несколько мгновений подняла взгляд и недоверчиво спросила:

— Для чего ты хочешь найти ее тело?

— Ее дух не отпустили, как положено, и теперь она мучается между мирами.

— Откуда ты это знаешь?

— Даллы умеют видеть души умерших. Я был там вместе с ними.

— Ты видел Серенлик? — удивилась Шахин.

— Что-то вроде того, — уклонился Берк. — Мне нужно найти ее тело, чтобы отпустить дух.

— Попробуй расспросить Кузгуна, хотя я думаю, он ничего не скажет.

— Попробую, но я тоже так считаю.

— А знаешь… — Шахин вдруг запнулась. — Хотя не стоит. Отец тебя убьет за это.

— В таком случае точно стоит, — мрачно ухмыльнулся Берк.

— Ну ладно, — согласилась Шахин, — это будет на твоей совести. В общем, когда все случилось, семья Серенлик тоже пыталась найти ее тело. Они тогда серьезно разругались с отцом, и даже чуть не дошло до мятежа. Не знаю, чем удалось их успокоить, но дело в том, что единственные, кто будет заинтересован тебе помочь и не побоится гнева вождя, — это ее родные.

— Да, и единственные, кто до сих пор со мной не разговаривает, — покачал головой Берк.

— Если тебе станет от этого легче, у меня с ними тоже непростые отношения.

— Не стало, — улыбнулся Берк, — но спасибо. Был рад тебя видеть.

— И я, — Шахин сжала его плечо. — Рада, что удалось поговорить наедине.

Берк накрыл ее руку и погладил длинные пальцы.

— Я хотела бы, чтобы все было иначе.

— Но оно не было.

Берк отвернулся и направился к хижине шамана.

Кузгун оказался на месте, но, как они с сестрой и предполагали, разговаривать отказался. Сначала долго увиливал от разговора, а потом и вовсе ушел, сославшись на важные дела.

Берк послонялся по опустевшему селению. Слова сестры не шли из головы.

Но как завести разговор с главой мастеровых?

Нельзя же заявиться к безутешному отцу и сообщить, что его дочь не упокоилась и мучается в загробном мире.

Берк бесцельно бродил между хижинами и сам не заметил, как ноги вынесли его к мастерским. Он уже решил было повернуть обратно, но неожиданно навстречу попалась Фиртина. Высокая, гибкая, с энергичными движениями и пружинистым шагом, она так сильно напоминала старшую сестру, что это казалось почти невозможным. Берк на мгновение застыл, но она лишь искоса глянула в его сторону и, презрительно скривив губы, шагнула, как мимо пустого места.

Берк ухватил ее за локоть и придержал.

— Нужно поговорить.

Фиртина фыркнула и дернулась. Безрезультатно.

Она обернулась и злобно зашипела:

— Не смей ко мне прикасаться.

— Это насчет твоей сестры, — стараясь сохранять выдержку, ответил Берк.

— И память ее не смей марать, мразь!

Она плюнула ему прямо в лицо.

Берк молча вытер со щеки слюну и снова спокойно проговорил:

— Я просто хочу кое-что спросить.

— Отпусти, сказала!

Она воинственно притопнула.

Берк оглянулся — между хижинами сновали орки. Кто-то с любопытством на них оглядывался, кто-то даже притормаживал, и на тропинках начинала скапливаться ненужная толпа. Он отпустил локоть и быстро пошел обратно, жалея, что вообще затеял этот разговор.

Но к его удивлению, как только дорога отдалилась от мастерских, внезапно снова появилась Фиртина. Она стояла у него на пути, скрестив руки, и не мигая сверлила враждебным взглядом.

— Что тебе надо? — требовательно спросила она.

Берк остановился и спокойно ответил:

— Я уже сказал: мне нужно поговорить.

— Говори.

— Ты знаешь, где находится ее тело?

— Что⁈ — Фиртина даже забыла изобразить высокомерное безразличие.

Берк ждал.

— Да ты хоть понимаешь, о чем спрашиваешь⁈

— Вполне.

— Даже если бы знала, я не позволила бы тебе осквернять своим присутствием ее могилу!

— Так ты не знаешь?

— А тебе зачем? — вдруг прищурилась Фиртина.

— Нужно.

— А раньше почему не искал?

— Не мог.

— Так ты пойдешь к ее могиле? — задумчиво протянула она.

— Если узнаю, где она, то пойду.

Фиртина задумчиво потерла подбородок. Окинула его оценивающим взглядом, а потом как бы через не хочу проговорила:

— Ну… я точно ничего не знаю, но вроде слышала, как отец упоминал гадючий хвойник.

— Это тот, что на пути к болотам? — нахмурился Берк.

— Точно, он самый! — Она с энтузиазмом закивала.

— Странное место для могилы, — заметил Берк.

— Ну, понимаешь, туда никто не заходит, думаю, что отец хотел, чтобы ее никто не беспокоил.

— Сомнительно.

— Не нравится, можешь катиться к своим даллам! — окрысилась Фиртина. — Пусть они тебе рассказывают.

— Я не сказал, что не нравится, — поднял руки Берк. — Просто странно.

— Твой интерес спустя столько лет — вот что странно.

— Как скажешь, — согласился Берк.

— Надеюсь, я тебя больше не увижу.

Фиртина сплюнула под ноги и резко скрылась между деревьями.

Берк пожал плечами. Все это дурно пахло, но за неимением других направлений можно было и проверить. К тому же гадючий хвойник — низкий влажный бурелом, где в изобилии водились всевозможные гады, — был относительно недалеко. Много времени это не займет. Правда, оставалось не ясным, как и что там искать, особенно сейчас, когда низина присыпана снегом.

Он поправил амуницию и поспешил в нужном направлении.

Хвойник обнаружился спустя несколько часов и выглядел именно так, как Берк и предполагал, — темный и неряшливый. Снег лежал девственно гладким покрывалом, лишь кое-где прочерченным мелкими следами диких животных. Берк, не заходя в бурелом, пошел вокруг, а спустя час вышел на собственный след, так и не найдя ни единого свидетельства, что сюда хоть кто-то заходил за время зимы.

Он поддал ногой по ближайшему стволу, и сверху сорвалась плотная снежная шапка. Девчонка наврала. Хотела посмеяться? Или что-то задумала?

Он прислушался. Лес оставался спокойным, но пока он обходил ельник, у нее было бы достаточно времени, чтобы добраться сюда и спрятаться. Нужно проверить узор. Если неподалеку кто-то есть — он заметит.

Вдруг чуткий слух уловил легкое поскрипывание, будто дерево наклонилось под тяжестью снега. А потом тихий треньк.

Берк бросился лицом в снег и перекатился в сторону. В то же мгновение в ближайший ствол глухо стукнулась стрела. Глянул — даллья. Интересно! Он вскочил и плавными движениями заскользил между стволами, заходя по кругу на место, откуда стреляли. Снова тренькнуло. Он перекатился, и стрела ушла четко в его след. Траектория чуть изменилась — значит, стрелок тоже двигается. Берк ускорился.

Через несколько шагов ему попался чужой след, он пошел параллельно. Вскоре след начал петлять и уходить в сторону селения. Стрелок явно пытался сбежать, не сумев сыграть на внезапности.

Берк приободрился: по свежему снегу от него еще никто не уходил. Он прибавил скорости, в то же время высматривая возможную засаду. Очень быстро след перестал петлять и уже по прямой устремился к селению. А вскоре между стволами он заметил спину своей добычи. Берк большими прыжками настиг беглеца и сшиб в снег. Они прокатились вперед. Он выбил оружие, вывернул напавшему, точнее, напавшей, руки и оседлал, глубоко вдавив спиной в снег. Она брыкалась и нечленораздельно ругалась из забитого снегом капюшона. Берк отгреб снег и приставил к оголившемуся горлу здоровенный нож. Фиртина злобно зашипела и снова плюнула. На этот раз Берк увернулся.

— Поскорбеть пришла? — Он легонько приложил ее об землю.

— Над твоим трупом!

— Ну давай, рассказывай, чего тебе от меня надо?

— Чтоб ты сдох!

Она попыталась вывернуться, но Берк сильнее надавил своим весом, так что она невольно ахнула и подавилась снегом.

— На болотах летом тоже ты была?

Фиртина оскалилась и стала похожей на крыску. А затем внезапно выгнулась, резко подкинула его бедрами и вывернулась из-под давившего веса. Лягнула двумя ногами и побежала. Одним прыжком Берк настиг ее и снова свалил — на этот раз лицом вниз, сел пониже спины и придавил собой руки.

— Слезь, гад! — заорала Фиртина в снег.

— Слезу, когда успокоишься.

— Я спокойная!

— Послушай, дурочка, если об этом узнают, у тебя будут большие проблемы. Или надо было лучше целиться, или не выделывайся теперь.

— И какие у меня будут проблемы?

— А ты в курсе, что твое нападение будет расценено как мятеж?

— Какой мятеж? Ты идиот?

— Это ты идиотка. Я сын вождя и капитан воинских отрядов, а мастеровые, включая твоего отца, открыто высказывают недовольство. Как думаешь, что Седир сделает, когда я расскажу ему о твоих подвигах?

— Ты не посмеешь! — взвизгнула Фиртина, но в голосе послышался страх.

— Почему нет? Я тебе ничего не должен. А ты дважды пыталась меня убить.

— В первый раз у меня получилось!

— Ага, — Берк легонько ткнул ее лицом в снег, — вот и призналась.

— Тфу! Гад! Почему ты остался жив⁈

— У меня свои секреты, — пожал плечами Берк. — Ну так что, поговорим? Или я веду тебя к Седиру?

— Слезь с меня сначала!

— Ладно. Только без глупостей — тебе со мной не тягаться.

Он убрал за спину нож и встал. Фиртина тоже поднялась и неприязненно спросила:

— И что теперь?

— А теперь ты будешь мне помогать, — спокойно ответил Берк, — или я расскажу о твоих выходках. И тогда у всей вашей артели будут большие проблемы.

Фиртина раздраженно поморщилась.

— Чем помогать?

— Я должен найти, где мой отец спрятал тело Серенлик.

— Тогда чего ты ко мне привязался?

— Потому что вы тоже хотите ее отыскать, и я уверен, что пытались.

— Пытались, — неохотно призналась Фиртина, — но не нашли. А тебе зачем спустя столько времени?

— Провести обряд погребения.

— Ты что-то узнал? — спросила она уже без враждебности.

— Да, и мне нужно найти тело.

— Расскажешь?

— Пока нет. Поможешь?

— А чем? Мы тоже ничего не нашли. Твой папаша позаботился, чтобы эта история никогда не получила продолжения.

— Но у вас были какие-то зацепки?

— Не знаю. — Фиртина пожала плечами. — Я была подростком. Меня больше интересовало, как отомстить. А ты не думал поговорить с моим отцом?

— Нет, — Берк покачал головой. — Для этого придется рассказать ему то, что я узнал. Пусть считает, что его дочь покоится с миром.

— А это не так? — Фиртина округлила глаза.

Берк отрицательно покачал головой.

— Да что, духи тебя задери, случилось⁈ — вспылила Фиртина. — Говори уже!

— Я и так уже все сказал: без обряда она не может отправиться на ту сторону.

— Откуда ты это знаешь? — недоверчиво спросила она.

— Долго объяснять.

Она демонстративно закатила глаза:

— Да что ж ты говорливый-то такой⁈

Берк промолчал.

— Ай, демоны с тобой. — Она махнула рукой. — Расспрошу отца, дальше поступай как хочешь.