Громадная, полная электрическим светом аудитория московского Политехнического музея. И более двух с половиной тысяч человек, в глубоком безмолвии внимающих маленькой, совсем сказочной старушке в синем сарафанчике и пестреньком платочке. Старушка поет…

Вдаль устремлены ясные глаза, а чистый старческий голос льется в древних, мерно прекрасных напевах классических былин. Величавые, загадочные тени реют, предстают «умному» взору и кажутся странно близкими.

Уходят богатыри… И звучит жуткий, трагический напев песни о казни Грозным своего сына.

Растрогав всех полной великой печали и тихой грусти в мелодии и содержании побывальщиной о князе Михаиле, убившем свою кроткую «кнегину», сказительница, по программе, заводит быстро-веселую плясовую скоморошину[164] «Кострюк». В такт лихому напеву старушка начинает помахивать платочком, прихлопывать в ладошки. Чем далее, тем веселее. Сказительница не только поет, она «играет» «Кострюка» и водит за собой настроение слушателей, покоряет их. «Небылицу в лицах», скоморошину, полюбившуюся всей Москве песню с нелепыми, потешными образами и подмывающим стихийным припевом, подхватывает вслед за певицей и гремит тысячей голосов вся аудитория.

Потом бесконечные овации.

Сказительница эта, выступающая ныне в Москве, покорившая москвичей, удостоенная в Твери, куда ездила петь, торжественной встречи и грандиозных проводов, приглашенная уже в Петроград, – наша землячка, пинежская крестьянка Марья Дмитриевна Кривополенова, старуха 72 лет.

Привезла ее в Москву артистка Ольга Эрастовна Озаровская, известная художница-этнограф.

В газете «Архангельск» уже сообщалось, как артистка «обреча» сказительницу.

Марья Дмитриевна, всю жизнь боровшаяся с горькой нуждой, собирала милостыню в деревне Великий Двор и случайно зашла в дом, где жила г-жа Озаровская. Тут выяснилось, что старушка знает много былин-старин. Уезжая в Москву, О. Э. взяла с собой и Кривополенову.

Имя Кривополеновой уже было известно науке.

Пятнадцать лет назад ученый специалист Григорьев, записывая по р. Пинеге словесные произведения народного творчества, встретил М. Д. и записал весь ее обширный репертуар. Он признал ее одной из лучших сказительниц на Севере – обетованной земле всех ценителей русской красоты.

В предисловии к былинам этой сказительницы собиратель дает и биографические сведения о ней.

С детства жила М. Д. в большой нужде. Во время приезда на Пинегу Григорьева жив был еще ее муж, горький пьяница и буян. Часто приходилось ей обращаться к мирской помощи. Потом мужа убили в лесу бродяги. Это не внесло перемены в жизнь М. Д. По-старому, когда своего хлеба не было, она с дочкой питалась Христовым именем.

Но приезжает на Пинегу артистка Озаровская – и… открывается самая светлая страница в жизни сказительницы.

Она в той самой «каменной Москве», про которую так часто пела в своих старинах. О Кривополеновой пишут в журналах и газетах, о ней делают доклады в ученых обществах, с нее пишут портреты, о ней собираются издать монографию, ею заинтересованы все.

И это нисколько не удивительно. Скромная, маленькая, даже неграмотная старушка – большая художница в душе. Эта художественность натуры ярко выступает в отношении сказительницы к окружающему ее миру и во всех ее словах. Чувствуя себя полноправным членом общества, М. Д. вся живет в эпохе Грозного царя и очень любит о нем петь. Автомобили, трамваи и т. п. чудеса большого города не производят на нее большого впечатления.

Для нее важно лишь то, что здесь «каменна Москва», царские терема, гробница Грозного, дом Скуратова «Скурчатки».

В Третьяковской галерее сказительницу поразили «Богатыри» Васнецова, и она тут же каждому из них спела соответствующую былину.

Выучив старины еще в детстве, от столетнего своего деда, М. Д. с глубоким чувством поет их. Она удивительный лирик в душе. И в слова, и в напев своих былин вкладывает она всю душу. Вносить лиризм в исполнение эпических песен, может быть, черта позднейших сказителей, но эта черта в высшей степени симпатична в Марье Дмитриевне. Тем более что певица сохраняет все разнообразие и оригинальную красоту былинных напевов. Напевы эти передаются от певца певцу неизменно, наравне с текстом, и, забыв почему-либо древний «голос» – мелодию былины, не станет уж ее петь, а перескажет обычной речью.

По преемству приняв свои былины из глубины времен, сказительница Мария Дмитриевна Кривополенова передала теперь это драгоценное наследие науке. Записанное, оно сохранится «на вся времена», но грустно становится, когда представишь себе, что скоро навеки отзвучат вещие голоса и закроются ясные очи последних былинных сказителей.

Москва.