Канун.
В Архангельском городу у Успенья на бору звонил звонарь заутреню. Хорошо звонят звонки, тонки звонки колоколенки.
Тут один колоколец позвонче всех.
О Велико говенье, в Вербно воскресенье свечки шанталочки притаивают. Во пресветлом раю, во небесном терему верны праведники приплакивают.
Еще красна-та Девица, Пресвята Богородица, ино Марья да Акимовна.
Она погромче всех:
– Уж вы верны, верны, праведны! Мне привиделся ноне грозен сон, грозен сон нерадостен… Я про сына увидела, про милого, про Иисуса да про Христа…
А и будто солнышко да закатилося, а Его буйна головушка с плеч покатилася.
Ино, охти мне да ростошнехонько, – моему дитятку да жить малехонько…
Да ох, и плачу я, да разливаюся, верным, праведным да поклоняюся:
– Уж вы верны, верны праведны! Вы подите-ко, да попросите-ко, да у Ильи пророка грознаго. Да он не даст ли мне, да красной девице, да своей огненной каретушки!
Я скачу, слечу на сыру землю. Ох, на сыру землю, да святую Русь.
Я найду свое чадо милое, свое дитятко родимое…
Летела утица через три моря, уронила перышко во Двину-реку.
На той ли на матушке на Двины-реки выростала кудрява золота верба.
Шла-прошла Богородица по Святой Руси, по Двины-реки.
Увидела Богородица золоту вербу:
– Ты почто, верба, раскудрявилась?
– Оттого я, верба, раскудрявилась: Божьему Сыну страдать пора; Иисусу Христу помирать пора…
Станут крещены приплакивати,
Золотой вербой помахивати.
Из-за Кега, Кега-острова, из-за матушки Двина-реки я приплавлю лесу гладкого, я выкачу лес на высок угор:
– Ох, вы, плотнички-работнички! Мне состройте дом, ноне в пять окон…
…Ох, ноне плотнички-работнички, они дело делают не(—)дано,
Работают работу неслыханну.
Они рубят-ладят бел сосновен гроб.
– Ширина долина ненамеренная.
По утру было, по речнему, о великой было о пятницы. Шла-прошла Богородица по Святой Руси, по сырой земли:
– Вам Божья помощь, работнички! Иша хто такое ноне преставился? Кому домовина – бел сосновен гроб, – ширина, долина ненамеренная? Ле дарю, ле князю, ле боярину, ле славному, могучему богатырю?..
Отвечают плотнички-работнички:
– Ох, да кто того не знат не ведает, каков ноне день на Святой Руси!.. Велика избранная Пятница… Уж как эта домовина – бел сосновен гроб не царю, не князю, не боярину, не славному могучему богатырю…
Ох… да эта домовина – Исус Христу.
Бел сосновен гроб – сыну Божьему.
Я взойду, взойду на Сион-гору,
Посмотрю, посмотрю на сыру землю.
Ино чем земля изукрашена?
– Изукрашена земля церквами соборными.
Во церкви было соборные, во соборные, богомольные, так звонят перезвоны колокольные. Там горят свещи воскояровы.
Там поют попы, попы-дьяконы.
Они Божьего Сына во гроб кладут, Иисус Христа хоронить несут.
По утру было по раннему, в субботу было, о велик канун.
Шла-прошла Богородица по Святой Руси ко Божьей церквы.
Вокруг церкви попы идут, Божьего Сына хоронить несут.
Увидела красна Девица, услышала Марья Акимовна… Она кинулась, она всплакалась:
– Разступитесь, раскачнитесь, люди добрые!
Вы постойте – погодите, попы да дьяконы!
Расколися – раскатися, гробова доска!
Ты развейся – развернися бел тонкой саван!
Ты возстань, восстань, мое дитятко!
Ты воскресни, воскресни, безсмертный Сын!
Не тихо поветерье повеяло, не бела береза вострепещилась.
Не серебряна тетивочка вызваниват —
Не рыдай, не рыдай мене, маменька! Ты послушай ноне дива дивного,
Дива дивного, чуда чудного!
– Уж как перво диво – я в гробу лежу.
Второ диво – в небесах сижу,
А третье диво – я в аду хожу,
В аду хожу – Сотону вяжу.
Я во ад сойду – Адама выведу,
Посажу Адама во блаженный рай.
Не буйны ветры подымалися, не темны леса пошаталися. Не золота труба вострубливат – Исус Христос возговариват:
– Не рыдай мене, мати! Радуйся! Я день в гробу, я другой лежу, а на третий день, мати, выстану!
На Велик-от день, на Христову ночь, затресется матушка сыра земля, сине море всколыбается, высоко небесье пошатается.
Гробова доска раскатится,
Бел тонкой саван развернется…
Я воскресну, маменька, в полуночи.
Пойду с тобой по Святой Руси.