На том промысле живет лов трески, пикши, зубатки, палтосины.

А более всего промышляют треску…

(Далее часть текста утрачена.)

Проводины бывают промышленникам великие. С вином, с песнями. Проводинные обеды собирают званые.

Когда на Мурман ходили пешом сквозь дикие лопские дебри, в те времена жены поморские заводили многоденные плачи, пели многорыдательные песни на последнее прощание. Ажно от тех рыдательных плачей содрогалася сыра земля.

И теперь живут плачи песенные на проводинах, как множество народное поведет отъезжающих на суда.

Кто слыхал и видал, как провожают жены поморские мужей и сыновей на Новую Землю и в иные страны, задвённые, тот не забудет до гробовой доски. Единообразен рыдательный тот напев, хватает за душу. И думаешь – тоске конца не будет. Но по нескольких стихах зов бывает с кличем и рыданием. Тут слезы ручьем и сердцу свободней.

И не дешевы слезы те и не даром льются. Многое множество судов каждый год горький и конечный изъян терпят.

Море – измена лютая. Мачты обломит, снасти оберет, дно пробьет. В море идешь – либо добыть, либо домой не быть.

К 1910 году за пять лет выстроено на Севере более ста тридцати судов. И за то же время потерпел наш поморский флот более четырехсот случаев гибельных. В 1911 году прибавлено было новопостроенных тридцать пять кораблей. И в том же году тридцать семь судов вконец разбито и сорок семь судов получило аварии.

В 1912 году новопостроено тридцать три судна, а конечна гибель взяла сорок судов.

Ино не напрасны тревоги, не бесцельно слезят свои ясные очи матери и жены архангельские.