Ехал дядя на кони

В синем зипуни,

Шапка рыжа,

Борода каракулева.

Кобылка леденна,

Плеть горохова.

Не сегодня сказано:

Хоть в нитку тенись,

Да за модой гонись.

Товару – короб лоскутья

Да две ложки серебряных.

Вот стоит дом

Глазами на лето,

Дверями в воду,

Неоткуль нет ходу!

В дому жонка Манька сидит.

Из окна рожу продават

И крычит:

«Кум, приворачивай на спутье!»

А дядя этот думает:

«Кинь лоскутье».

Он лоскутье на дорогу и вывалил.

Едет дале,

Дорога тряска,

Корзина порозна;

Ложки – те и забренчали.

Он думат: задрались.

И ложки выкинул:

– У меня, – говорит, – раз, два,

Третьего не дожидайсе!

Едет дале.

На росстани господа онежане сидят,

Уху варят.

Онежана – они хлебосольны.

– Ей, – кричат, —

Приворачивай ухи хлебать!

Ну, кому жонки нарядной,

А ему – ухи наварной.

Поел трески с тоски,

С горя палтасинки,

Отдохнуть привалился:

– После обеда слуга отдыхает,

А наше дело хозяйско!

А конька-то леденного к костру поставил.

А он стоял, стоял да и ростоял.

А этот дядя не унывает.

У меня, говорит, ише есь горохова плеть.

Пока говорил,

Плеть ту вороны и склевали.

Летят да кричат:

– Синь кафтан да хорош!

– Синь кафтан да хорош!

А дядя думает:

– Скинь кафтан да положь.

Он снял,

Положил под кокору,

Да и теперь не знат, под котору.