Этот год у нашего государя женин брат гостил, немецкой король. Из-за гостя наш-то и на теплы воды не поехал.

– Лучше, – говорит, – нам навестить скромные хижины наших поселян.

В бедной деревнюшке приворотил к старичонку напиться квасу. Старичонко весь залетался, дочку свою загонял:

– Куда провалилась-то, кобыла?..

– Квасу тащи, кобыла!

– Поклониться, кобыла, не умеешь!

А девка, как Волга: глаза с поволокой, роток с позевотой, косы до пояса. Поклонилась и убежала.

Государь, на нее глядевши, все глаза растерял.

– Эта бы красавица мне.

А как скажешь? Потоптался. Вышли за калитку.

– Дед, а где кобыла?

А у старичка была кобыла, кляча рабоча.

«И в каку пору, – думает старичонко, – государь мою кобыленку успел увидать?»

– Дед, почему кобыла нейдет нас проводить?

– Хы-хы, дак ведь известно ихнее кобылье понятие, ваше величие: сейчас наработавши в огороде и сейчас валяется где-ле на задворье вверх копытами.

– Она много работает?

– Что бы не работать! А вот сосед Егор, извольте радоваться, утром увел и одночасно на огороде ногу ей вывернул.

– Вы ее не жалеете!

– Хы-хы! Как тоже не жалеть. Она понятна така! Утром сейчас к окну и губы на подоконник: фр-р-р. И ногой вот эк. Значит, хлеба давай; схряпает полковриг и в знак полного удовольствия хлоп на спину, и туды ногами и сюды ногами. Изволите видеть, перед домом какое место выкатала! Это все она.

– Дед, уступи ее во дворец.

– А с полным нашим удовольствием! И не сумлевайтесь, что в данный момент грива в репьях и с хвоста замаравши. Есть там у вас во дворце кому скоблить да шоркать.

– Да, да. Вот тебе триста рублей, и – никаких претензий.

– Дай вам господи. Пошли вам и деточкам вашим!

– Ладно, ладно. Приведи утром пораньше.

– Будьте благонадежны. Как часики. Хвост заплетем и алле маширом. Поимейте в виду: сзаду аккуратнее заходите, она лягаться охотница.

Утром его величество с дорогим гостем, с немецким королем, кофей пьют, камердинер и входит:

– Ваше величество, там кобылу привели.

– Да-да, проведите ее наверх.

– Она грязная.

– Устройте ей ванну, оденьте ее, приготовьте кофе и печенье. Уложите ее в постель.

Вот лошаденку в верхни покои заводят. В ванной моют, шелковый капот на кобылу напялили. Кофею она выдула два ведра, ящик печенья съела. С кофею ее, голубушку, разобрало. Далее на кровать кобылу повалили, шелковым одеялом покрыли; только хвост выпущен наружу.

Немецкому королю до всего дело есть:

– Дорогой брат, кого это вы в постель приказали уложить?

– Замечательную красавицу, мой дорогой. Нашел ее в деревне. Глаза, зубы, косы до колен!

– Верю вашему вкусу, братец. Уступите мне эту красавицу.

Что вы думаете! Уступил ведь государь за тридцать тысяч эту красоту германскому королю.

Вот идет король в верхни покои. Кобыленка на постели развалилась, с головой кружевным покрывалом закутана, только хвост наружу выпущен.

У короля во рту пересохло. Пал у кровати на коленки:

– Красавица, не отвергайте меня! Дозвольте расцеловать вашу роскошную косу!

Сграбился за кобылин-то хвост, кобыла дрогнула, размахнулась да как бабахнет немецкого короля копытом в лоб, дак немец окном из комнаты вылетел. У ворот двух городовых сбил. Ему, бедному, дурно стало. И от денег своих отступился, на родину упорол.