Отец дома говорит:

– Ладно ли это? Ты, молодой парень, старого человека настегал…

– Человека? Этому человеку пришить бы хвост, так настоящий пес.

– Ты, Шиш, про дикого барина слыхал?

– Это заводы-то свои?

– Да. Ты бы туда наведался. Вот это пес! Народ-то у него: упились бедами, опохмеляются слезами.

Других бы на ум, а Шиша на дело. Хлеба в узелок да на пристань. Лодок много.

– Эй, нет ли кого на заводы?

Нашлись. Привезли Шиша. Место чужое. Барской дом и фабрика на холме. Кругом горе в лохмотьях, беда нагишом – мужики населились.

Шиш в деревню:

– Вы от хозяина кормитесь?

– Сдох бы этот хозяин! Пропал бы кверху ногами…

Шиш в другую:

– Вы почто бедно живете?

– А по то, что у диких бар волчья пасть да глаза ненасытны.

В третьей деревне Шишу мужика показали.

Лежит на досках.

– Ты, дядя, что отдыхаешь?

– Беды да печали с ног скачали. Лес барину на стройку рубил. Не угодил. Высекли сегодня.

– А в суд?

– Чья сильнее, та и правее.

– Не горюй. За собакой палка не пропадет. Вашему барину за все присчитается.

Весь Шиш над этими деревнями притужился. Весь поблек.

Явился в именье:

– Доложите – плотник.

Барин вышел. Глаза на выпучку. Говорит – как сатана отвечает:

– Отправляйся в лес по бревна, ежеля плотник. Стой! Я с тобой…

В лес заехали. Шиш подскочит к дереву, руками охватит и слушает. Барин глаза пучит:

– Ты что?

– Проверяю, дельно ли к стройке. Ежели в ухе зазвенит – руби. А нет – бросай.

Барин с коня, пузо к елке прижал, сам кричит Шишу:

– Проваливай теперь! Мне только секрет и надо.

Как коршун Шиш взвился. Отстегнул вожжу да барину руки о дерево и замотал.

А потом чересседельником свистнул…

– Будешь у людей слезы выжимать?! Будешь?! Вот тебе! Вот тебе! Мироед! Весь мир переел!

Попал гвоздь под молот… Голосу-то господского как хватило… На версту слышно.

Заслышав людей, Шиш отступился.

Наутро узнал – на горе дворню секут за барскую обиду. Шишу это очень не в снос.

Он привязал рыжую бороду и к барину:

– Честь имею, я лекарь, из-под Каменного моста аптекарь.

– Такого и надо. Ступай за мной в баню.

Шиш говорит дворне:

– Ежели его высокородие подадут голосок, не беспокойтесь. Лечение не шутка.

– А хоть весь заревись! Не обеспокоимся.

В бане привязал Шиш барина к лавке полотенцем. Да ивовым прутьем и хватил во все хвосты.

О, бедово дело. Кадык не велик, а реву много.

Дворня под окошком, так порвалась:

– Эка пасть! Кабы ей пропасть!

Это за чужую обиду Шиш сделался такой злой. Через него отлились волку коровьи слезы.

Народ радуется господской беде. По деревням как праздник открылся. Узнал барин – его такое сердце взяло, что сам бы себе язык перекусил.

– Солдат выпишу – всех перестреляю!

Созвал дворню:

– Стар и мал, – марш на поиски! Без злодея не возвращаться! Запорю!

Народ из поместья как ветром выдуло.

Кто в лес, кто в поле…

Шиш безлюдью и рад. Преспокойно зашел в барский кабинет. Устроил барина на шелковых диванах да так угостил в третий раз, что заклялся тот всеми клятвами, что не будет больше народ обижать.

Пора Шишу домой.

Видит – старуха старая ребенка нянчит.

«Дай спрошу, ладно ли натворил…»

– Баба, слыхали, барина-то как к ногтю прижали?

– Как не слыхать?! Послал Бог благодетеля!

– Так не жалко барина?

– Я бы его проволокой настегала! Сколько он трудового именья схватил!..

– Может, лучше бы речами убедить?

– Глупый ты! Доброе слово не уймет злого!