Опять было зашел Шиш в дальнюю деревню.

У колодца две молодухи с ведрами стоят.

Бледны, унылы.

– Жаланнушки, что это, будто вы на каторге выгостились?

– А каторга и есть!

Ласково слово лучше мягкого пирога.

Что на сердце накипело, все молодки Шишу рассказали.

На жадного свекра жаловались. Еду под замком держит. Семью голодом заморил. Сам до отвалу наедается…

Шиш говорит:

– Сегодня выпрошусь у него ночевать. Авось помогу.

Пустили Шиша за гривенник. Во время ужина загляделся на хозяина. Старичок с кувшин, борода с аршин, у семьи куски, глотки считает. Потом все – сыты ли, голодны ли – спать повалились.

И слышно в темноте – старик в шкап по сметану, по масло поехал.

Шиш с лавки:

– Брысь! Брысь, окаянная!

Тишина…

Мало, опять замок брякнул. Зачавкало в темноте, запыхтело.

Шиш на ноги. В избе зги не видно. По пути табуретку ссадил. Подскочил к шкафу и давай ремнем нахаживать.

– О, беда с этими кошками! Будешь пакостить?! Будешь?! Будешь?!

…Только ремень свистит…

Отлились сытому голодные слезки.

Еле старик под кровать увернулся.

Оттуда зашумел:

– Не бей кота-то! Рубаха та тонка!

С той поры полно, старик, семью голодом морить. А невестки с мужьями от радости даже помолодели.