Наутро во дворце пир. Вино из бочек льется, пироги из печек летят. Все на пиру пьяны-веселы.
Фрейлины песни поют, как кошек режут:
Валяй Матвей,
не жалей лаптей!
Ходи барыня смелее,
музыканту веселее!
Царица Маремьяна под эти песни середи зала выплясывает.
Его превосходительство генерал против Шиша. Сидит высоко, плюет далеко. Брюшина раззолочена. Шиш на него немилым оком смотрит. Думает: «Тебя бы на салотопенный завод».
Генерал пьян был, а Шишов взгляд оприметил. Да как гаркнет:
– А ну, шут гороховый, покажи, как ты генералов уважаешь! Распотешь-ка меня!
Шиш и видит – над генералом муха вьется. На лысину села…
Шиш вскочил на ноги, схватил блюдо с киселем да по мухе как грянет!
Блюдо в крохи, стул под генералом вдребезги, сам генерал под стол улетел… Фрейлины завизжали:
– Убиваю-у-у-т!!!
Шиш на стол, руками машет, всех голосом покрывает:
– Ведь только подумать, какова наглость! Какое бесстыдство! Ничтожная насекомая осмелилась сесть на столь высокопоставленную личность. Я, господа, не мог сдержать свое негодование, свой юношеский пыл. И вот, муха истреблена. Оскорбление смыто.
Царь в затылке скоблит:
– Вот какой оборот… Выходит – его еще благодарить надо за юношеский пыл… Ах ты!.. Нет, живого он меня в доски сгонит!..