Что случилось с корги

В отличие от Клео, это всё же была моя собака. Я её выбрала, я несла за неё ответственность. Это правда. Хотя официально мы взяли её, чтобы она стала собакой сына.

У меня уже была Дейзи. Она спала со мной в обнимку и признавала меня единственной хозяйкой по всем законам стаи. А мой пятнадцатилетний сын в вечных наушниках воспринимался ею скорее как назойливый старший брат: он то щипал её под одеялом, то пищал детскими игрушками перед носом. Даже его прогулки сводились к трём минутам – не больше.

Принимая решение о покупке второй собаки, я полностью отдавала себе отчёт, что выгул, приучение к туалету, возможные выставки и другие хлопоты будут целиком и полностью на моих плечах. В то время, когда ей исполнилось три месяца и прошёл карантин от прививок, за окном разливалось весеннее тепло. Начались майские праздники – для кого‑то. А для меня начался очень важный и ответственный период – приучение щенка к туалету.

Если упустить что‑то в этот период или сделать неправильно, собака может и во взрослом состоянии справлять свою нужду дома. Если кто‑то относится к подобным вещам со снисхождением, оправдывая в основном собственную лень, немощь или неудобство, – для меня это табу. Собака, которая после шести месяцев гадит дома, – либо невоспитанная, либо владельцам так удобно.

Ранней весной, в майские праздники, мой день начинался в пять утра. Живой будильник уже вилял хвостом у дивана. Еле продрав глаза и на ходу вставив линзы, я спускалась с ней с третьего этажа и ставила на только что пробившуюся после зимних холодов травку.

Самый простой и быстрый способ показать собаке, что от неё требуется, – вывести её на улицу после ночного сна. Она немного покружится, понюхает и сделает свои дела. Сначала – дела попроще. Дела посложнее она понесёт обратно в дом, но потом привыкнет и их делать на улице. Сразу после этого собачку нужно похвалить и, желательно, дать вкусняшку для закрепления положительного результата. И так – четыре‑пять раз в день, особенно после еды. Целый месяц. Понятно, что она не всё будет доносить до улицы, особенно на первых порах: заиграется, забудется…

К концу мая я ходила как зомби: подъём в пять утра ежедневно, вечный недосып, работа, переклеивание обоев и перестилание линолеума по выходным, обычные дела по дому. Я вымоталась. Я выдохлась. Я просто закончилась к осени. Поэтому апофеозом накопленной усталости стало решение продать одного двухмесячного щенка и девятимесячную суку и остаться, как в прекрасном далёком «раньше», с одним мальчиком и одной собакой.

И тут в дело вмешался мой сын. Он сказал: «Ты посмотри в её глаза». А эта овца, которая вот уже пять месяцев жрала линолеум вместе с моими нервами и не давилась, и правда сидела и смотрела на меня своими коричневыми миндалевидными глазами, периодически опуская их в пол. «Как ты будешь её продавать? Она же нас очень любииииииит!»

Он плакал. Мой мальчик пятнадцати лет. Он рыдал и просил её оставить. Он вцепился ей в шею и размазывал сопли и слёзы прямо по рыжей шерсти. Он искренне клялся, что будет выводить её по вечерам. Он, кстати, так и делал следующие две недели. Он её спас. И тогда она, по собачьему негласному праву, стала ЕГО собакой.

Когда гром и молнии стихли и опасность миновала, она исподтишка всё же подгрызала обои и линолеум. Так продолжалось до тех пор, пока ей не исполнилось десять или одиннадцать месяцев. Я давала ей физическую нагрузку, минеральные добавки и в какой‑то день отметила, что она вот уже неделю не бедокурит. Моему счастью не было предела.

Я быстренько заказала из «Леруа» кусок нового линолеума. На выходных должен был приехать муж из командировки. Мне хотелось всё отремонтировать к его приезду. Помню, что я угробила целый вечер на ремонтные работы. Чтобы не переклеивать все обои сверху донизу, я аккуратно отрезала по горизонтальной линии и обновила только низ стены, не обратив внимания, что один из уголков приклеился неплотно.

На следующий день мне нужно было отлучиться из дома. Когда я вернулась, увидела следующую картину: собака с понурым видом лежит под диваном, муж на кухне готовит и мурлычет что‑то под нос, на стене оторван клок обоев.

Оказывается, как только я вышла, Дести прямо у мужа на глазах подошла к этой стене и с видом «Смотри, что я сейчас сделаю!» рывком вырвала клок обоев. В ответ на её выходку он взял тапок и с видом «Я тоже так могу!» ка‑а‑а‑ак всыпал ей люлей по первое число! С тех пор ни один кусок обоев или линолеума в квартире не пострадал.

Эта история научила меня терпению и ответственности: ведь даже самые сложные периоды заканчиваются, если не опускать руки, а выбирая собаку, мы выбираем не только радость, но и работу над собой.

Первый йорк

В детстве я ходила в музыкальную школу. На аккордеоне я училась играть, потому что инструмент мне достался в наследство от мамы. А позже, в старших классах школы, я училась игре на гитаре. Так вот. Если выучить всего 5 аккордов – можно спеть десятки песен. Через двадцать лет я поняла: если научиться стричь йорка – можно подстричь любую породу.

Каждую свободную минуту с момента начала своей грумерской деятельности я посвящала самообразованию: изучала видеоуроки маститых грумеров и активно искала первых клиентов через онлайн‑сервис.

С момента получения сертификата в груминг‑школе большинство теоретических знаний, не подкреплённых практикой, улетучились, казалось, на 99 процентов. А тот несчастный один процент, что остался в моей памяти, состоял из воспоминаний об отрезанном когте.

Сразу скажу, что после стрижки первого в моей практике йорка я стала заполнять дневник – обычный школьный дневник. К тому времени на моём счету было уже пять собак, и я решила, что пора вести статистику. В соответствующий день недели я записывала контакты клиентов, породу собаки, важные детали по стрижке и сумму. Комплекс для йорка, включающий непосредственно стрижку, вычёсывание колтунов, подстригание когтей, формирование «тапочка» на лапах, чистку ушей и мытьё с сушкой, составлял тогда тысячу рублей. За выезд я денег не брала.

Я почему‑то очень хорошо запомнила тот вечер. Дело было в воскресенье. На одну из отправленных заявок мне написала девушка. Она сказала, что они давно не стриглись, так как их грумер переехала, и прислала фотографию питомца. С картинки на меня смотрел Нафаня – облако шерсти без глаз и чётких контуров тела. Мы назначили дату встречи на следующий день и обговорили детали стрижки.

Это был мой первый серьёзный заказ, и я очень переживала. Незнакомые люди, выезд вечером после основной работы, дорога туда‑обратно занимала два часа, непонятно было, сколько времени займёт стрижка, плюс нулевой опыт и уверенность в себе на уровне плинтуса.

Нужно было как следует подготовиться, хотя бы теоретически. Я нашла в сети подробное видео по стрижке йорка от очень известного грумера. Всё подробно законспектировала (эта шпаргалка хранится у меня по сей день, как и все семь дневников, которые сейчас помогают мне воспроизвести события тех лет). Далее я попыталась мысленно представить все этапы стрижки. Беспокойство ушло, в сознании поселилась небольшая уверенность в успехе мероприятия. У меня не было морального права провалить миссию.

С порога хозяйка предупредила, что пёс может огрызаться при стрижке задней части. Мне выделили для работы кухню с большим дубовым столом. Освещение было не очень, и я беспокоилась, увижу ли когти. Очень многие люди, кстати, живут с одной лампочкой на кухне – то ли из экономии, то ли не знают, что пятирожковые люстры продаются. В общем, условия – не салон. Я постелила коврик, надела фартук, разложила инструменты, взгромоздила на стол собаку и глубоко вздохнула. Я боялась до смерти, но всё равно «седлала коня».

Как бы то ни было, я вспоминаю этот случай с улыбкой, даже несмотря на то, что совершила очередную ошибку – стала вычёсывать это лохматое чудовище, как учили в школе груминга. Это, кстати, первое и последнее, что я сделала по школьным правилам. Дальше я устанавливала свои правила, в том числе порядок этапов стрижки. Чудовище пищало, огрызалось, вертелось и делало всё, что полагается в таких случаях делать отвыкшему от наведения красоты псу. Это заняло безумное количество времени, нервов и сил. Я боялась, что клиентам не понравится слишком коротко стриженая спина, а самый длинный нож не влезал в запутанную шерсть. И это была песня.

В итоге из‑за невозможности воспользоваться кухней семья из четырёх человек была вынуждена заказать себе пиццу. Думаю, дети были счастливы, а вот взрослые – не очень, и я в том числе. Устали все, но больше всего – четвероногий.

Я была уверена, что больше они меня не позовут. Но через три месяца со мной связались с просьбой о стрижке. И я всё сделала по‑другому, потому что к тому моменту на моём счету была уже сотня подстриженных псов. Я поставила нож номер три и подстригла тело за десять минут, ножом номер пять – ноги, по росту волос. Ножом номер семь – шапочку на голове. Стрижка заняла час. Хозяйка билась в экстазе от счастья. И до сих пор этот йорк – со мной. Что мы только не пережили вместе – и чистку зубов, и стрижки каждые три месяца. Так что эта история оказалась со счастливым концом. А я переживала.

День, когда я впервые подстригла двух собак

Я не стала сильно убиваться после, как мне казалось, не совсем успешной стрижки первого йорка. Я с трепетом ждала негативного отзыва от хозяйки йорка, но его не было. Я стала отправлять заявки практически на каждое более‑менее подходящее объявление. Я здоровалась и писала в каждой заявке следующее: «Каждую неделю стригу около десяти йорков, индивидуальный подход к вашему пушистику гарантирован».

На одну из таких заявок мне написала девушка, и мы договорились о стрижке на выходной. Мне пришлось ехать за город. Предварительно я уточнила, девочка или мальчик. Мне нужно было подготовиться и настроиться: шапочка на голове у йорка или хвостик. Хвостик‑то я ещё не стригла. Меня ждал новый опыт и ещё одно испытание. Это была девочка, и да, у неё был хвостик.

Девочка оказалась с густой красивой шерстью, не запущенная. Поэтому передо мной стояли две очень простые задачи: сделать покороче и не испортить то, что есть. С телом я справилась довольно быстро. Шерсть на ногах сделала покороче. А вот с головой я возилась целый час, срезая буквально по миллиметру.

Это был выходной, и хозяйка очень нервничала: она ждала специалиста по ремонту, который как раз должен был начать орудовать в кухне, которую я заняла.

Наконец я закончила. Стрижка заняла чуть меньше двух часов. Я старалась вести себя очень вежливо, извинилась за задержку. Одним словом, чувствовала себя школьницей у доски, которая не совсем знает предмет. Неуверенность сквозила даже из ушей.

На следующий день я получила отзыв на сайте: «Долго стригла» – и оценку 4. Это ударило по самооценке, но одновременно дало чёткий ориентир: нужно работать над скоростью, не теряя качества.

На обратном пути домой, трясясь в вагоне метро оранжевой ветки, я наудачу отправила заявку на заказ в десяти минутах от меня. Хозяйка ещё одного йорка быстро отреагировала, и я оказалась в одном из спальных районов Москвы с внутренней установкой сократить время стрижки третьего в моей практике йорка до полутора часов.

Это был первый день, когда я ехала домой довольная как удав. У меня начало получаться.

Поломка, которая не входила в мои планы

Моей следующей клиенткой стала «розовая ленточка». После того как мы с сыном в своё время выбрали по фото свою первую собаку по салатовой ленточке, я решила, что, когда у нас будут щенки, я тоже так сделаю. Все щенки вест‑хайленд‑уайт‑терьеров – белые. Это особенность породы. Поэтому без использования ленточек я не представляла, как их можно было различить. Их же всех нужно взвешивать, потом подкармливать, да и вообще – интересно наблюдать за проявлениями их индивидуального характера. Для первого помёта мне пришлось купить восемь разноцветных клубочков шерсти. Каких цветов там только не было – даже темно‑коричневый.

Правда, после одного случая, когда щенок умудрился в эту ленточку помимо головы просунуть свою лапу и чуть не задохнулся, я стала искать другие способы их различать.

Я очень хорошо помню, как эту «розовую ленточку» забронировали. Новость об этом я получила, находясь в Венеции на февральских праздниках. Дома на хозяйстве остались мои родители. Будущие владельцы прислали сообщение: «У нас не всегда получается доводить начатое до конца. Но тут мы решились». Каналы Венеции, шум и гам карнавала… Ещё один щенок нашёл новый дом. Счастье же!

К тому моменту, как «розовая ленточка» попала ко мне на груминг, ей было почти два года. Взрослая собака с могучими лапами дрожала на грумерском столе как осиновый лист на ветру. «Она у нас такая трусиха». Оказавшись лёжа на спине, эта трусиха со всей силы начала лягаться, как заправский мерин. Я постаралась зафиксировать ей задние ноги, уперев их в свой живот, и стала стричь когти на передних лапах. Как правило, животные, лёжа на спине, расслабляются, а некоторые даже впадают в дремоту. Но это был не тот случай. Я проворонила, когда она особо агрессивно лягнулась, и её хук попал в машинку с самым длинным, двенадцатым, ножом. Через долю секунды машинка отлетела и с грохотом упала на пол, покрытый линолеумом. Нож отлетел в сторону и «умер». Возможности его реанимировать не было.

В тот день я узнала два важных правила. Первое – машинки с ножами и ножницы летать по воздуху не должны. Инструмент сразу выходит из строя, коснувшись поверхности пола: он тупится, и его надо перетачивать. Второе – я постоянно забывала, какой нож у меня стоит в машинке. Порой после стрижки волос с ушей ножом номер три я принималась стричь тело этим же ножом. Появлялась проплешина, чаще всего в районе хвоста на спине, откуда я обычно начинала стричь тело собаки. Поэтому я взяла за правило вынимать нож после того, как подстрижена определённая область, чтобы таких ситуаций больше не возникало. На освоение новой привычки ушло месяца два.