Утренний свет Проксимы пробивался сквозь купол бледно-красным, ленивым. Внутри базы всё было по-земному серым: столовая, очереди за синт-кашами, звуки посуды.

– Чего такой мрачный? – Келвин плюхнулся напротив Игоря, бросив поднос на стол. – Ночь прошла без взрывов, щиты стоят, лес нас пока не съел. Это же успех.

– Просто ещё не проснулся, – отмахнулся Игорь. – И кофе у вас всё ещё на вкус как отработанный антифриз.

– Ты просто не умеешь его любить, – вздохнул Томас. – После третьей недели рецепторы сдаются, и начинается настоящая дружба.

Эльза пододвинула себе поднос, взглянула в интерфейс:

– Ага. «Дружба» у тебя уже в статусе – «зависимость от кофейного суррогата».

– Это не зависимость, это профессиональная необходимость, – с достоинством ответил Томас.

Игорь попытался улыбнуться, но в висках всё ещё отдавалась лёгкая память ночных помех.

Биополе уже стабилизировалось, отметила LUMA. Никаких повторов ночного пика.

«Хорошо», – подумал он.

Не успел он сделать второй глоток кофе, как в поле зрения всплыло системное уведомление:

[РАЗВЕДСЕКТОР] Плановый обход северо-восточного периметра.Требуются: 1 техник (линии/сенсоры), 1 представитель био-отдела.Доступ: Т-2 – подтверждён.

– О-о, – протянул Келвин, заметив, как Игорь нахмурился. – Тебя зовут гулять.

– Можно я откажусь? – буркнул Игорь.

Можно, деловито ответила LUMA. Но не сделаешь этого.

«Не сделаю», – согласился он.

– Куда? – спросил Томас.

– Северо-восток, – ответил Игорь. – Проверка сенсоров, где дрон исчез.

– Возьми с собой сувенир, – сказал Келвин. – Если встретишь наших ночных фантомов, подпишешь автограф.

Эльза фыркнула:

– Не смешно.

– Вообще-то смешно, – парировал Келвин. – Просто не успели оценить.

Игорь допил кофе, поднялся:

– Если к обеду не вернусь – съешьте мою порцию.

– Обязательно, – кивнула Эльза. – В память о павшем товарище.

Он бросил на неё взгляд.

– Шучу, – быстро добавила она. – Давай, техник, вернись живым и с красивыми графиками.

Сбор был у шлюза D-4.

Уже стояли двое в бронекомбинезонах с эмблемой безопасности, Норт из разведки в привычной лёгкой броне и женщина из биоотдела – Ирина, невысокая, с короткими тёмными волосами и таким взглядом, будто она уже мысленно препарирует всё, что увидит.

– Ага, наш техник, – сказал Норт, увидев Игоря. – Добро пожаловать в клуб любителей прогулок.

– Я думал, вы идёте вдвоём, – сказал Игорь. – Разведка, безопасность, всё такое.

– Сектор просил технаря именно из Т-2, – ответил один из охранников, крепкий мужчина лет сорока с нашивкой «Хендер». – Сенсоры глючат, а ты в прошлый раз видел эти помехи. Логично.

– А меня попросили ради компании, – сухо бросила Ирина. – И чтобы кто-то отличал мох от неживого мха.

– Мох у вас живой всегда, – заметил Норт. – Я уже понял: если что-то светится и дышит – лучше не трогать.

– Это ты запомни, да, – кивнула Ирина.

К ним подошёл Кобе, проверяя на планшете список:

– Итак. Группа «Север-обход-3»: Норт – ведущий, Хендер и Риз – безопасность, Ирина – био, Брусков – техсопровождение. Задача: проверка маршрута камеры №7, диагностика наземных сенсоров, визуальный осмотр зоны, где пропал дрон. Без самодеятельности. При любом «что-то не так» – отходим и вызываем основную группу.

– Принято, – коротко кивнул Норт.

– Связь по общему каналу, плюс резерв через чипы, – добавил Кобе. – Если начнутся помехи – сразу доклад. Не ждёте, что «само пройдёт».

– Кобе, – вмешался Хендер, – мы уже взрослые.

– Я напоминаю, – спокойно ответил Кобе. – Не все взрослые выживают, когда начинают думать, что помехи – это «фигня».

Игорь поймал его взгляд. Тот был чуть дольше, чем обычный служебный.

Не предчувствие. Просто опыт разведчика, который видел слишком много.

– Всё ясно, – сказал Игорь. – Проверим, починим, вернёмся.

Хендер хлопнул по панели шлюза:

– Тогда пошли дышать свежим влажным кошмаром.

Лес встретил их привычным влажным теплом и запахом – смесью земли, озона и чего-то сладкого, растительного.

Небо под красной звездой почти не было видно – кроны синтр переплетались, образуя мерцающий свод.

Группа двигалась по уже проложенной тропе: грунт утрамбован, по краям стояли тонкие маячки – белые стойки с мигающими индикаторами.

– Люблю это место, – сказал Норт негромко. – Тут чувствуешь, что не на тренировке.

– Любишь места, где тебя может съесть что-то неизвестное? – уточнил Хендер.

– Я люблю знать, что вокруг не бетон, – ответил Норт.

Ирина шла чуть позади, сканируя планшетом растения:

– Смотрите под ноги, – бросила она. – Блуждающих зарослей тут мало, но если наступите – потом полдня будете вытаскивать их из стыков скафандра.

– Эти, что ползают на минералы? – уточнил Игорь.

– Угу, – кивнула Ирина. – Они медленные, но цепкие. И, судя по анализу, любят всё металлическое.

– Отлично, – сказал Риз, второй охранник, молодой, с коротким ёжиком. – Мы как раз в металле с ног до головы.

– Расслабься, – сказал Норт. – В прошлый раз они к нам не подбирались.

– А гра́ллы? – спросил Риз. – Я их после каравана в кошмарах вижу.

– Граллы далеко, – уверенно сказал Норт. – Их маршрут здесь не проходит.

Пока, тихо добавила LUMA у Игоря в голове.

Игорь промолчал.

Первой точкой была камера №7 – небольшая мачта на краю относительно открытой площадки.

– Норт, проверяешь периметр, – скомандовал Хендер. – Риз – прикрытие. Био— и технарь – к мачте.

– Приятно, когда тебя ставят в один ряд с био, – пробормотал Игорь.

– Не переживай, – ответила Ирина. – Я тоже иногда чувствую себя ходячей отвёрткой.

Мачта выглядела в порядке: корпус цел, объектив чист, крепления не повреждены.

Игорь подключился к сервисному порту и вывел данные на визор.

– Питание стабильное, – пробормотал он. – Линза – без повреждений, сигнал до базы идёт ровный… Лог ошибок чист.

– То есть в самый важный момент всё работает идеально, – фыркнула Ирина. – Классика.

– Если бы у нас было хоть одно явное повреждение, мы бы уже радовались, – согласился Игорь. – А так – либо помехи на уровне среды, либо…

– Либо кто-то мешает, – закончила Ирина.

– И это не мы, – заметил он.

Норт вернулся с небольшим докладом:

– Следов крупной фауны нет. Только какие-то мелкие отпечатки…

– Покажи, – сказала Ирина.

Они подошли к краю площадки.

На мягком грунте – ряд мелких, но чётких отпечатков. Не лапы, не копыта. Что-то среднее, с двумя основными точками опоры и двумя меньшими сзади. Размер – чуть меньше человеческой ступни.

– Не варги, – сказала Ирина. – Не гра́ллы.

– Не люди, – добавил Норт. – Шаг чуть короче, центр тяжести смещён… ходят иначе.

– Давно? – спросил Хендер.

– Часов десять–двенадцать, – присел Норт. – Осадки были ночью, следы поверх. То есть приходили после.

Хендер скривился:

– Это тебе биологи подсказывают или ты сам такой умный?

– Я много бегаю по лесу, – спокойно ответил Норт. – Смотри на края – не размыло.

Ирина молча снимала образцы грунта.

– Разведка, – сказал Хендер. – Любите находить странное. Ну ладно, продолжаем. У нас ещё точка с дронами.

Зона, где исчез дрон, была меньше похожа на лес и больше – на углубление. Как будто здесь когда-то провалился кусок почвы, а потом зарос.

– Воронка? – предположил Риз.

– Старая эрозия, – сказала Ирина, сканируя рельеф. – Или участок с другой плотностью грунта. Мы ещё не успели всё промерить.

Сенсоры по краю воронки стояли неровно: один наклонился, другой мигал погасшим индикатором.

– Вот, – сказал Норт, – камера тогда дала последние кадры отсюда. Потом – помехи.

– И дрон ушёл туда, – добавил Хендер, кивая в глубину.

– Или его утащили, – тихо сказал Риз.

– Не разгоняй, – бросил Норт.

Игорь подошёл к ближайшему сенсору, опустился на колено.

Активность сети здесь чуть выше средней, заметила LUMA. Но до уровня узла далеко.

«Помехи в эфире?»

Пока только фон. Ничего критичного.

– Питание скачет, – сказал Игорь вслух, подключаясь. – Модуляция сигнала странная. Как будто кто-то рядом поётся хором прямо в кабель.

– Нравится мне, как ты это описываешь, – сказал Хендер. – Прямо успокаивает.

– Сейчас заглушу лишнее, – Игорь установил дополнительный фильтр. – Будет тупо измерять температуру и вибрацию. Всё остальное – в мусор.

– Давай побыстрее, – буркнул Риз, – мне здесь не по себе.

– Это сколько ты уже на планете? – спросила Ирина. – Неделя? Привыкай.

– Привычка – это то, что убивает осторожность, – заметил Хендер.

– Твоя осторожность убивает чувство юмора, – возразил Норт.

– И сохраняет вам жизни, – парировал Хендер.

Игорь выключился из их перепалки, сосредоточившись на сенсорах.

Один модуль пришлось полностью перепрошить, другой – просто перезапустить.

Спустя минут десять всё загорелось зеленым.

– Готово, – сказал он. – Теперь, если что-то подойдёт к краю воронки, мы узнаем об этом быстрее.

– Отлично, – кивнул Норт. – Осталась визуальная проверка.

Он спрыгнул вниз, в углубление, мягко приземлившись.

– Норт, аккуратнее, – предупредил Хендер. – Не геройствуй.

– Тут нормально, – отозвался Норт снизу.

Грунт в воронке был влажнее, чем вокруг. Здесь пахло сильнее – сырой растительностью, слегка металлом.

– Вижу следы, – сказал Норт. – Мелкие. Тот же рисунок, что у камеры. Несколько троп… И ещё что-то.

– Что? – спросил Игорь.

– Ладно, сам посмотри, – сказал Норт. – Спускайся, только не ломай себе шею.

– Охрана? – Игорь вопросительно посмотрел на Хендера.

– Вдвоём достаточно, – прикинул тот. – Мы с Ризом сверху, био – на краю, техник с разведкой – внутри. Если что – вытаскиваем за ноги.

– Очень вдохновляюще, – заметил Игорь, но всё равно спрыгнул вниз.

Почва под ногами была мягкой, чуть пружинила.

Норт стоял чуть дальше, показывая носком ботинка:

– Смотри.

На влажном слое – отпечатки тех самых «стоп». Плюс ещё… что-то.

Полукруглые углубления, как от опирания чего-то тяжёлого. С расстоянием между ними ровным, как по линейке.

– Как будто ставили треногу, – сказал Игорь.

– Вот и я думаю, – кивнул Норт. – Слишком правильно для случайных камней.

– И никаких следов дрона, – добавил Игорь.

– Да, – Норт выпрямился. – Ни обломков, ни потерянных деталей.

– Может, он под землю провалился, – предположил Игорь.

– Или его аккуратно сняли и унесли, – возразил Норт.

Наверху послышался голос Ирины:

– Парни, долго ещё?

– Минут пять, – ответил Норт. – Хотим ещё один круг по периметру.

– Только не уходите из зоны видимости, – вмешался Хендер. – И не заходите в туманную часть.

– Принято, начальник, – сказал Норт явно с улыбкой.

Они с Игорем сделали круг по дну воронки, потом вернулись к месту спуска.

– Ладно, – сказал Норт. – На сегодня хватит приключений.

Он подпрыгнул, ухватился за край и начал подтягиваться.

В этот момент у Игоря в голове что-то коротко щёлкнуло.

Резкий скачок помех, сказала LUMA. Похоже на то, что было ночью.

– Стой, – выдохнул Игорь.

– Что? – Норт уже был наполовину наверху.

Наверху раздался резкий, короткий треск. Ирина взвизгнула.

Потом – хлопок, металлический звон.

И – тишина.

– Норт! – рявкнул Хендер. – Доклад!

Ответа не было.

Связь по чипу… начала LUMA – и оборвалась.

Сигнал обрывается. Я… не могу к нему подключиться.

Игорь почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Норт! – уже сорвавшимся голосом крикнул он.

Сверху донёсся резкий шёпот Риза:

– Хендер, они… чёрт…

– Риз! Что там?! – рявкнул Хендер.

– Что-то… – Риз дышал часто. – Как вспышка… Я ничего не…

Звук удара. Короткий, глухой.

Потом – снова тишина.

Игорь бросился к краю воронки, но путь перегородил голос Хендера:

– Брусков, на месте!

– Вы там что… – Игорь прокричал наверх, но услышал только странный, тихий звук – как будто рядом на секунду просвистело что-то под высоким напряжением.

Пики помех зашкаливают, сказала LUMA резко. Не вылезай. Я не могу гарантировать целостность твоего чипа.

Секунды растянулись.

Потом сверху раздался ровный, хриплый голос Хендера:

– Все вниз. Медленно. По одному.

– Ты жив? – выдохнул Игорь.

– Жив, – ответил Хендер. – Но Риз… лежит.

А потом добавил:

– Брусков, остаёшься. Ирина – вниз. Я смотрю периметр.

Ирина спрыгнула в воронку, дыхание у неё было сбивчивое.

– Что там? – спросил Игорь.

– Риз… – она сглотнула. – Он дышит, но без сознания. Ожоги на руках. Как будто… трос ударил.

– Откуда тут трос? – вырвалось у Игоря.

– Оттуда же, откуда вспышка, – глухо сказал Хендер сверху. – Я ничего не видел, только свет и звук.

Сигнал помех спадает, сказала LUMA. Связь с Ризом частично восстановлена. Его чип работает нестабильно.

– Надо валить, – сказала Ирина. – Прямо сейчас.

– Согласен, – сказал Хендер. – Брусков, ты в состоянии подняться?

– В состоянии, – ответил Игорь.

– Тогда сначала ты, – приказал Хендер. – Потом поднимаем Ирину, потом – Риза. Быстро, но без паники.

Они выбрались, не оглядываясь.

Базу подняли по тревоге, но официально никто не назвал это тревогой.

«Локальный инцидент», «некритическая ситуация», «нештатный случай» – так это звучало в сводках.

Риза забрали в медблок.

– Ожоги частичные, – сказал спустя час врач. – Локальный электротермальный удар. Чип тоже зацепило, но мы стабилизировали. Придёт в себя.

– А Норт? – спросил Игорь.

Врач замялся:

– Норт… с ним связи не было.

– Мы его даже не видели, – жёстко сказал Хендер. – Вспышка, удар, Риз падает, Норта нет.

– Он мог отбежать, – слабым голосом вмешалась Ирина. – Мог уйти в лес…

– С вырубленным чипом и без связи? – спросил Хендер. – В сторону, где у нас весёлая воронка?

– В любом случае, – врач поднял руки, – поиск уже начался.

Поиск продолжался весь день.

Дроны – по спирали от зоны воронки.

Патрули – по земле, с максимальной осторожностью.

Игоря к поиску не пустили.

– Ты технарь, – сказал Кобе. – Ты нам живой нужен внутри базовой линии.

– Он был со мной, – возразил Игорь.

– И именно поэтому ты слишком вовлечён, – отрезал Кобе. – Я отправлю тех, кто сможет думать холодно.

– Ты думаешь, я не могу? – спокойно спросил Игорь, хотя внутри всё крутилось.

– Я думаю, ты сейчас в плохом состоянии, – ответил Кобе. – Сделай нам лучшее, что умеешь: обеспечь связь, щиты, энергопитание. Это то, чего Норту сейчас больше всего не хватает.

Аргумент был железный. Игорь стиснул зубы и вернулся в реакторный сектор.

Женька встретил его вопросом в лоб:

– Что там, чёрт побери, было?

– Вспышка, – сказал Игорь. – Мгновение, и всё.

– Опять «тепловая петля из ниоткуда»?

– На этот раз… – Игорь поморщился. – Похоже на локальный разряд. Как будто воздух рядом стал проводником.

Это больше похоже на индуцированное поле, вмешалась LUMA. Но источник… остаётся неизвестным.

– Чётко одно, – сказал Игорь вслух. – Это не наша техника.

– Ну хоть не мы сами себя убиваем, – мрачно сказал Женька. – Уже прогресс.

К вечеру дроны сообщили:

[РАЗВЕДКА] Норт не найден. Следов борьбы нет. Следов крови нет. Путь обрывается в зоне плотного мха.

– Классика, – сухо сказал Хендер, услышав сводку. – Лес просто взял и съел человека.

– Не начинай, – попросила Ирина, сидя на краю койки медблока, где лежал ещё не пришедший в сознание Риз.

– Я не начинаю, – сказал Хендер. – Я фиксирую.

– Может, он действительно ушёл, – тихо вмешался врач. – В состоянии аффекта люди делают странные вещи.

– Норт не делал, – отрезал Хендер.

Игорь молчал.

Я не чувствую его в сети, сказала LUMA тихо. Его чип сейчас не активен. И не отправляет сигнал.

«Как… у тех, кто в гибернации?» – спросил Игорь.

Нет, ответила LUMA. Там – особый режим. Тут – пустота.

Ночь была тяжёлой.

Никто из их компании толком не спал.

– Он вернётся, – сказал Келвин, когда они сидели в столовой, глядя в никуда. – Ну, не знаю… выйдет из леса весь такой: «А, ребята, там был просто обрыв связи».

– И мы такие: «О, конечно, Норт, проходи, вот тебе кофе», – добавил Томас.

– И потом выяснится, что он ушёл в подполье к местным, – попыталась пошутить Эльза, но голос её дрогнул.

– Он не тот, кто сбегает, – сказал Кайто. – Слишком привязан к своей работе.

– А к нам значит – нет? – буркнул Келвин.

– Он считал нас частью её, – спокойно ответил Кайто.

– Ладно, – Игорь поднялся. – Я пойду в сектор. Если что-то покажет себя ещё раз – я хочу это увидеть первым.

Тело нашли на следующий день.

Не в лесу.

У самого периметра.

Дрон, обходивший внешнюю линию, зафиксировал на тепловизоре пятно.

Сначала подумали – гра́лл.

Потом увидели форму.

Игорь узнал об этом через системное сообщение:

[МЕДБЛОК] Срочный вызов: Т-2, био, безопасность, разведка. Обнаружен человек у периметра. Предположительно – Норт.

Он не помнил, как добежал до медблока.

В комнате для осмотра царила тишина, как будто весь шум базы выключили.

На столе лежал Норт.

Можно было сказать «лежало тело», но для Игоря это всё ещё был Норт.

Лицо… целое. Глаза закрыты. Выражение – почти спокойное.

Но всё остальное…

Игорь заметил сначала странную позу – как будто тот упал, но не разбился.

Потом – непривычные углы.

Плечо, вывернутое чуть неестественно.

Ребро, выступающее там, где не должно.

Нога согнута под невозможным углом.

– Переломы, – тихо сказал врач. – Многочисленные. Но…

Он откинул простыню чуть ниже.

Игорь увидел – мышцы на бедре… будто аккуратно разрезаны. Не порваны, не выдраны. Разрез по линии.

Ирина дёрнулась, отступила.

– Это… – хрипло начала она.

– Похоже на вскрытие, – сказал врач. – На очень аккуратное изучение анатомии.

– Хищник так не делает, – прошептала Эльза.

– Варг, если бы атаковал, – сказал Хендер, стоящий в углу, – оторвал бы полтела. Здесь…

– Здесь как будто искали, – сказал врач. – Посмотрите: сломанные кости – по точкам нагрузки. Не хаотично. Многочисленные микротрещины.

Игорь сглотнул:

– То есть сначала… сломали. А потом… смотрели что внутри.

Врач кивнул:

– Смерть наступила от сочетания травм и внутреннего кровотечения. Но он не умер сразу.

– Сколько… – Эльза сглотнула. – Сколько он жил после… этого?

– Минут десять–пятнадцать, – тихо ответил врач. – По состоянию тканей.

В помещении повисла тяжёлая тишина.

– Чип? – спросил Маркус, который пришёл тоже, бледный как стена.

– Мёртвый, – ответил врач. – Полностью. Как будто его сначала выключили, а потом… аккуратно раздавили.

Подтверждаю, сказала LUMA в голове Игоря. Я не фиксировала никакого «последнего сигнала». Просто обрыв.

– Значит, – сказал Кобе, – у нас есть кто-то или что-то, кто умеет:

раз – вырубать связь,

два – ломать кости по схеме,

три – вскрывать мышцы,

четыре – аккуратно отключать чип.

– Как инженерный набор, – выдавил Женька. – Только применённый к человеку.

– Хватит, – резко сказал Хендер. – Это был не набор. Это был наш человек.

Врач опустил простыню.

Игорь понял, что стоял, сжав кулаки так, что побелели костяшки.

Дыхание учащено, сказала LUMA. Пульс…

«Не надо сейчас цифр», – жестко подумал он.

– Что офицеры корпорации скажут? – вдруг спросила Ирина. – Что это – «несчастный случай»?

В ответ дверь открылась, и внутрь вошёл тот самый представитель в тёмном комбинезоне – Фогель.

Лицо – безупречно нейтральное.

– Примите мои соболезнования, – сказал он без паузы, будто репетировал. – Норт был ценным специалистом.

– Был, – повторил Хендер. – И что дальше?

– Сейчас нам важно не делать поспешных выводов, – начал Фогель. – Неизвестный хищник, возможно, с развитым поведением…

– Хищник, который аккуратно вскрывает мышцы и выключает чип? – перебила его Ирина. – Вы сами слышите, что говорите?

– На Проксима b эволюция шла другим путём, – мягко ответил Фогель. – Не исключено, что некоторые виды…

– Не исключено, – перебил его Кобе, – что мы столкнулись не с хищником, а с кем-то, кто нас изучает.

Фогель выдержал паузу:

– В любом случае, официально мы зафиксируем это как нападение неизвестной фауны.

– Удобно, – бросил Женька.

– Мы усилим патрули, – продолжил Фогель, не реагируя. – Поднимем уровень опасности для северного сектора. Но паники нам сейчас не нужно.

– Нам нужно не это, – тихо сказал Игорь. – Нам нужны честные данные.

Фогель перевёл взгляд на него:

– Вы – техник, верно?

– Да.

– Тогда обеспечьте нам стабильность систем, – произнёс представитель. – Остальное – задача научного и командного блоков.

«И переворот фактов – тоже их задача», – подумал Игорь, но вслух не сказал.

Хендер шагнул вперёд:

– Я хочу, чтобы вы официально внесли в протокол, что этот случай не похож ни на одно известное нападение животных.

– Внесём, – кивнул Фогель. – Формулировка будет соответствующей.

Он сделал паузу.

– А теперь, – добавил он, – я попрошу вас всех разойтись. Тело нужно подготовить.

– Для чего? – спросила Эльза.

– Для транспортировки в криоотсек, – ответил Фогель. – По протоколу.

– В криоотсек, – медленно повторил Игорь. – Как образец или как… чья-то память?

Фогель чуть сузил глаза.

– Чип мёртв, – сказал он. – Сознание не сохранилось.

Игорь не поверил. Но спорить сейчас – бессмысленно.

Вечером база была тише обычного.

В столовой почти не шутили. Люди ели быстро, глядя в свои интерфейсы, в стены, в пол – куда угодно, только не друг на друга.

Игорь, Келвин, Эльза, Томас и Кайто сидели за своим привычным столом.

Перед каждым – почти нетронутый ужин.

– Он бы нас материл, если б видел, – сказал наконец Келвин. – Сидите, как на похоронах… хотя.

– Похороны будут виртуальные, – глухо сказал Томас. – Нет ни ямы, ни огня. Только запись в базе.

– Лучше, чем пустота, – сказала Эльза. – Его имя хотя бы останется в истории колонии.

– Имя, – тихо повторил Кайто. – А не он.

Игорь сжал ложку.

– Я был рядом, – сказал он. – И ничего не мог сделать.

– Ты не мог, – ответил Кайто. – Там не было уравнения, где ты что-то поворачиваешь – и всё становится иначе.

– Всё равно ощущение, как будто… – Игорь не нашёл слова.

Вина выжившего, сказала LUMA. Классический паттерн.

«Я и без классификации знаю», – отрезал он мысленно.

– Ну да, – подхватил Келвин. – Мы же все логические. Нам надо назначить виноватого. Лес, хищников, корпорацию, себя.

– Корпорация точно в списке, – мрачно заметил Томас.

– Да, – согласилась Эльза. – Они знали, что сюда не туристический рейс идёт. Но как они рассчитывали на то, что мы… просто не заметим?

– Они всегда рассчитывают, что люди будут заняты выживанием, а не вопросами, – сказал Кайто.

Игорь поднял голову:

– Я хочу увидеть данные. Все.

– Имеешь в виду – записи с периметра, лог чипа, если что-то осталось, помехи в сети… – перечисляла Эльза.

– Всё, – кивнул он. – Если нас кто-то изучает – это уже не просто фауна. Это система.

– И ты хочешь ответить системе на её собственном языке, – тихо сказал Кайто.

– Нет, – сказал Игорь. – Я хочу хотя бы понять, какие вопросы она задаёт.

Ночью он сидел в терминальном узле, один, только с LUMA и кипой логов.

Уровень тревоги высокий, констатировала она. Это снижает качество анализа.

«Тогда помогай», – ответил он.

Логи периметра.

Снимки тепловизоров.

Сигнатуры помех.

В момент, когда Норт исчез, графики взвыли.

Вот, подсветила LUMA. Видишь этот пик?

– То же самое, что ночью, – сказал Игорь. – Но мощнее.

– И есть ещё кое-что, – продолжила LUMA. – За секунду до скачка…

Она вывела наложение: активность корней в зоне воронки.

– Они… – Игорь прищурился. – Сжались?

Да, ответила LUMA. Как тогда, когда они освободили место для твоего сенсора. Только здесь – наоборот. Они ушли глубже. Освободили пространство.

– Для чего?

Для чего-то, что создаёт поле, способное вырубить чип и ломать кости.

– Ты мне очень помогла сейчас уснуть, – устало сказал Игорь.

Я констатирую факты, ответила LUMA. Эмоции – твоя область.

Он откинулся на стул.

– LUMA…

Да?

– Если бы ты была по ту сторону… если бы ты была частью этой планетарной сети… что бы ты сделала, увидев нас?

Наступила короткая пауза.

Сначала – наблюдала бы, – сказала она. – Потом – аккуратно проверила, что внутри. Чтобы понять, опасны ли вы.

– Прекрасно, – прошептал Игорь. – То есть мы на месте экспериментальных образцов.

Я не утверждаю, что это именно так, добавила она. Я говорю, что поведение похоже.

Игорь посмотрел на шкалы, на всплески, на тихие линии.

– Тогда нам пора перестать вести себя как подопытные, – тихо сказал он. – И стать теми, кто задаёт вопросы.

Готов к конфликту? спросила LUMA.

– Я не хочу конфликта, – ответил Игорь. – Я хочу… чтобы нас хотя бы воспринимали как нечто большее, чем набор костей и мышц.

Он выключил интерфейс и какое-то время просто сидел в темноте, слушая, как дышит база.

Где-то там, в криоотсеке, уже охлаждали тело Норта.

Где-то под землёй, в корнях, сохранялись отпечатки его последних минут – как искажённые данные в чужой памяти.

Первая потеря стала не просто галочкой в отчёте.

Она стала точкой, после которой всё, что происходило на Проксима b, перестало быть «странной рутиной».

Это была цена входного билета в новый мир.

И цена была только началом.