Рабочий день начался с совещания, которого никто особенно не ждал.

То есть повестка была обычной: утренний брифинг на уровне технических, биологических и разведсекторов. Но в голосе Леры, которая разослала уведомление, было что-то… собранное.

Не тревожное – просто чуть более жёсткое, чем обычно.

– Подъём, гений, – Келвин сунул Игорю под бок локоть. – Тебя вызывают в «клуб умников».

– Я бы предпочёл «клуб техников, которые спокойно пьют кофе», – пробормотал Игорь, садясь на кровати.

– Нормальный техник спокойно кофе не пьёт, – заметил Томас. – Он им живёт.

Эльза, завязывая хвост, посмотрела в уведомление:

– Бриф в общем конференц-модуле. Биологи, разведка, Т-2, часть стройсектора… Что-то задумали.

– Мы опять расширяем базу? – зевнул Келвин. – Я ещё к прежнему размеру не привык.

– Я пойду с вами, – сказал Кайто, спрыгивая с верхней койки. – Если собирают сразу несколько секторов, значит, будет что-то интересное.

– Ты везде видишь интересное, – проворчал Игорь, натягивая комбинезон. – Я уже боюсь, когда тебе скучно.

Конференц-модуль оказался забитым.

Кто-то стоял, прислонившись к стенам. Переди – Лера, Маркус, Кобе, ещё пара незнакомых Игорю людей в форме с эмблемой «NovaTerra» – явно представительский уровень.

– Так, давайте без пафоса, – Лера дождалась, пока гул голосов стихнет. – Мы не открываем новую галактику. Мы обсуждаем проблемы.

– И это уже пафос, – пробормотал Женька у Игоря за спиной.

Кобе кивнул Лере:

– Начинай.

На стене вспыхнула голограмма. Сначала – карта базы. Потом – участок леса рядом.

– За последние трое суток, – начала Лера, – у нас произошло несколько вещей, которые по отдельности выглядят как «странная мелочь», а вместе – как тенденция.

– Я люблю это слово, – мрачно заметил Женька. – После него всегда начинается веселье.

– Первое, – сказала Лера, переключая слайды. – Стройбригадные роботы. Маркус?

Маркус вышел вперёд, потянув рукой голограмму ближе.

– Вчера утром робот-укладчик «С-42» вышел для расчистки площадки под будущий техмодуль в секторе север-2, – сказал он. – В режиме автономии. Маршрут был простой: вдоль меток, без входа в плотный лес.

Он вывел траекторию движения: ровная линия, чуть дугообразная.

– Через двадцать две минуты мы потеряли телеметрию, – продолжил Маркус. – Сигнал пропал.

– Обрыв связи? – спросил кто-то из строителей.

– Мы так и подумали, – кивнул Маркус. – Отправили второго робота, «С-38», в режим поиска, плюс дрон сверху.

Голограмма сменилась – теперь на ней было видео.

Лес. Светящиеся стволы. Туман.

Дрон летит над кронами, картинка немного подрагивает.

– Смотри внимательнее, – тихо сказала Игорю Эльза.

Картинка наклонилась вниз. В поле зрения – площадка, похожая на выгоревшую проплешину.

Чёрный круг, метров пятнадцать в диаметре. В центре – обгоревшая, перекошенная туша робота.

Металлические «руки» закручены, как пластилин. Поверхность корпуса – местами расплавлена.

– Это что, молния? – предположил кто-то.

– Мы проверили, – сказал Маркус. – В это время никаких грозовых разрядов не фиксировалось.

– Метеорит? – спросил другой голос.

– Тогда был бы кратер, – заметил Женька. – А тут…

– А тут, – продолжил Маркус, – слой почвы обуглен на глубину от трёх до пяти сантиметров. Ниже – температура нормальная, корни целы. Нет следов взрыва, нет следов химической реакции. Просто…

Он сделал паузу.

– Локальный тепловой импульс.

Игорь внутренне дёрнулся.

Не нравится, сказала LUMA. Источник тепла не идентифицирован. Форма пятна слишком правильная.

– Московчане, – шепнул Келвин, – это как вот эти ваши инфракрасные обогреватели, только для роботов.

Игорь чуть усмехнулся, но быстро снова сосредоточился.

– Мы подняли архив, – сказал Маркус. – Ничего подобного раньше не было. Ни на тренировочных полигонах, ни на других колониях.

– Может, выброс из недр? – поднял руку один из геологов. – Газ, локальная вспышка?

– Геологи проверили, – сел на стул коренастый мужчина, которого Игорь не знал. – Никаких газовых скоплений. И никаких следов снижения давления.

– То есть, – тихо подытожил Женька, – роботу стало очень жарко, очень быстро, и никто не знает почему.

– Мы заменили участок почвы, – сказал Маркус. – Поставили температурные датчики, вывели дополнительно к сенсорам, которые устанавливала Лера.

– А сеть? – спросил Игорь. – Корни под пятном…

Все взгляды повернулись к Лере.

– Под пятном активность снижена, – сказала она. – До уровня почти нуля. Будто там… выжженная область в сети.

– То есть сперва вы с Кобе нашли «узел», где активность чересчур высокая, – дохнул кто-то из разведчиков, – а теперь – место, где её почти нет.

– Очень упрощённо – да, – кивнула Лера.

Кобе шагнул вперёд:

– И это первая странность.

Он переключил голограмму.

– Вторая – дроны.

На экране появились три траектории.

– Вот линии обхода вокруг северного периметра, – сказал Кобе. – Плановые вылеты. Два – штатно. Третий…

Точка, обозначающая третий дрон, двигалась ровно, пока в определённый момент не «ломала» траекторию и не уходила в сторону от маршрута, потом линия обрывалась.

– Неуправляемое отклонение на семьдесят метров, – сказал Кобе. – Потеря связи.

Включилось видео.

Камера дрона летела над лесом. Всё привычно: кроны, туман, яркие пятна биолюминесценции.

И вдруг… картинка слегка дрогнула.

На секунду – темнота.

Потом – рябь, шум.

Какие-то полосы, будто кто-то наклонил над объективом полупрозрачную плёнку.

– Аппаратный сбой? – предположил Томас.

Игорь покачал головой:

– Нет. Это похоже на помехи в сигнале.

Согласна, отозвалась LUMA. Похоже на кратковременное попадание в зону сильного поля. Но не электромагнитного. Параметры другие.

– После этого картинка пропала, – сказал Кобе. – Дрон мы не нашли. Ни сигнал, ни обломки.

– Деревья его съели, – шепнул Келвин.

– Заткнись, – боднула его Эльза плечом.

– Мы добавили новые маяки, – сказал Кобе. – Но это уже тенденция номер два.

Он переключил голограмму в третий раз.

На этот раз – скриншоты с тепловизоров периметра.

– И третья, – сказал он. – Ночные «гости».

На изображении – лесная кромка. Тёмная, плотная.

По краю – несколько пятен тепла. Они двигались медленно, временами исчезали за стволами, появлялись вновь.

– Это гра́ллы? – спросил кто-то.

– Нет, – сказал Кобе. – Гра́ллы намного холоднее. Они видны как большие, мягкие пятна. Здесь – маленькие, резкие источники, примерно человеческого роста.

Он увеличил одно из пятен.

– Высота – от полутора до двух метров. Движение – вертикальное, двуногие.

– Люди? – предположила Лера. – Пешие?

– В двенадцать сорок две ночи, – сухо уточнил Кобе. – За периметром. Без уведомлений.

– Могли быть разведчики, – вставил Норт. – Мы иногда выходим в ночь.

– Я сверил графики, – сказал Кобе. – Никто из наших в тот момент не выходил.

В помещении стало чуть тише.

– Они не подходили к забору, – продолжил Кобе. – Держались на расстоянии примерно пятидесяти метров.

Он переключил кадр.

– А вот здесь – момент, когда они останавливаются. Все одновременно.

На снимке несколько пятен замерли.

– И через двадцать секунд…

Он показал следующий скрин. Пятен нет.

– Погасли? – спросил Женька.

– Нет, – сказал Кобе. – Они ушли. Просто слишком быстро, чтобы камеры успели отследить.

Маркус добавил:

– Совпадение по времени с небольшим всплеском помех в сети. Ничего критичного, но… отмечено.

Игорь почувствовал, как LUMA аккуратно подсовывает ему поверх этого свои метки: интервал семнадцать с хвостиком секунд.

– Итого, – подытожил Кобе. – Робот, который сгорел неизвестно от чего. Дрон, который пропал неизвестно где. И тепловые сигнатуры чего-то, что ходит по ночам вдоль границы.

– Нормальный набор для начала легенд, – проворчал Женька. – Чего вы от нас хотите?

– Нам нужны объяснения.

– И конкретные действия, – добавила Лера. – Мы увеличиваем плотность сенсоров, ставим дополнительные маяки, поднимаем пару ночных дронов на постоянной основе.

Представитель корпорации, мужчина в тёмном комбинезоне с аккуратной причёской, наконец заговорил:

– Главное – не впадать в панику.

Игорь скептически вскинул бровь.

Тон был слишком гладкий, слишком офисный для этой комнаты.

– На любой новой планете есть адаптационный период, – продолжал мужчина. – Мы знаем, что экосистема Проксима b сложная. Но пока нет ни одного подтверждённого факта прямой угрозы базе.

– Робот не считается? – тихо спросила Эльза.

– Робот – техника, – мягко улыбнулся мужчина. – Техника ломается.

– А ночные гости? – спросил Норт.

– В тумане легко ошибиться с размерами, – ответил представитель. – Мы не исключаем крупную фауну, которая просто избегает наших ограждений.

«То есть вы не исключаете ничего, – подумал Игорь, – но и признавать ничего не хотите.»

Классическая корпоративная позиция, тихо сказала LUMA. Признание угрозы – значит признание ответственности.

– Наша задача, – продолжал мужчина, – не поддаваться домыслам. Вы – профессионалы. Работайте по протоколам, регистрируйте аномалии, передавайте в анализ.

– И не задавайте лишних вопросов, да? – негромко бросил Женька, но достаточно громко, чтобы вокруг несколько человек усмехнулись.

Мужчина сделал вид, что не услышал.

Кобе прервал паузу:

– Вопросы по фактам есть?

– Да, – подняла руку Эльза. – Что с повторными вылетами дронов в ту зону?

– Завтра запускаем пару с увеличенным набором датчиков, – ответил Кобе. – Один – низко над кронами, второй – выше.

– И, – добавила Лера, – мы хотим, чтобы техсектор был на связи, если начнутся новые помехи.

Все взгляды разом повернулись к Игорю.

Он чуть приподнял руку:

– Приму всё, что придёт. Но не обещаю превратить лес в вежливого соседа.

– Ты нам пока просто выводи графики, – сказала Лера. – Вежливого соседа мы потом из биосектора попросим.

Кто-то хмыкнул.

– Если вопросов больше нет, – завершил Кобе, – расход. Отчёт по аномалиям – на общий сервер.

Народ начал потихоньку высыпать из модуля.

– Ну, – сказал Келвин, догоняя Игоря, – поздравляю. Официально: планета ведёт себя странно, корпорация делает вид, что всё в порядке, а мы – в середине.

– Как всегда, – ответил Игорь.

– Как в хороших книгах, – добавил Томас.

– Только это наша книга, – заметила Эльза. – И в ней пока нет автора, который гарантировал бы счастливый конец.

После обеда работы разошлись по маршрутам.

Стройсектор – к своим площадкам.

Биологи – в «зелёный» модуль.

Разведка – к ангару.

Игорь вернулся в реакторный сектор – к своему любимому набору графиков.

Всё шло ровно. На первый взгляд.

Но на втором, третьем, если смотреть вглубь данных, начинали вылезать мелочи.

Смотри, сказала LUMA, подсвечивая одну из линий. Лёгкая «рябь» на фоне.

– Это откуда? – пробормотал Игорь.

Совпадает по времени с ночными сигнатурами. Во всех трёх ночах, когда камеры видели «гостей».

– И до робота?

Да. Там рябь чуть слабее, но есть тоже.

– То есть… – Игорь потёр переносицу. – У нас шум в сети, лесные «узлы» и теперь ещё какие-то…

Он не закончил фразу. Ему не нравилось слово, которое напрашивалось.

Элементы, предложила LUMA. Новые элементы в системе.

– Спасибо, звучит менее нервно, чем «неизвестные существа», – пробормотал он.

В канал постучался Маркус:

– Т-2, как там у нас головы?

– В смысле?

– У базы.

– Реактор – в зелёном, – ответил Игорь. – Помехи – на уровне фона. Но фон стал чуть шумнее.

– Мы спокойны, когда у нас есть шум, – сказал Маркус. – Мы – технарьё.

– Мы спокойны, когда знаем, откуда он, – поправил Игорь.

– Тоже верно. Закинь мне потом эти ряби. Пусть аналитики ломают головы.

– Уже.

Он отправил пакет данных и на секунду откинулся на спинку кресла.

Келвин ввалился в сектор, как обычно, не постучав.

– Я к вам с официальной претензией, – объявил он. – В рекреации снова моргнул свет.

– Это не претензия, – сказал Женька. – Это напоминание, что тебе пора на свежий воздух.

– На свежем воздухе ходят гра́ллы и неизвестные тепловые сигнатуры, – возразил Келвин. – Я ещё поживу с моргающим светом.

– Свет моргнул один раз, – сказал Игорь. – На две секунды. Вентиляция не падала. Всё, что ты испытал – это лёгкий дискомфорт.

– Дискомфорт – первопричина прогресса, – заявил Келвин. – Люди начали изобретать именно потому, что им было дискомфортно.

– Тогда мы делаем тебе огромное одолжение, – сказал Женька. – Станешь гением.

– Я уже, – не моргнув, ответил тот.

Интересно было бы сравнить его самооценку с объективными метриками, тихо сказала LUMA.

«Потом», – подумал Игорь.

Вечером Лера позвала их в биосектор.

– Только смотреть, – предупредила она. – И ничего не трогать. Особенно ты, – ткнула она в Келвина.

– За что такое недоверие? – изобразил тот обиду. – Я вообще-то очень деликатный.

– Я видела, как ты пытался погладить гра́лла по ноге через забор, – сказала Эльза. – Не надо врать.

– Он смотрел на меня так, будто ему грустно, – оправдывался Келвин.

– Гра́ллу было холодно, – заметил Томас. – Это была не грусть.

Биосектор встретил их влажным запахом почвы и лёгким зелёным светом.

Внутри – мини-джунгли под куполом, куски перенесённой флоры, линии датчиков.

Лера отвела их к отдельному боксу.

За прозрачной перегородкой лежал кусок того самого обугленного грунта.

Пятно.

Вокруг – корни, аккуратно вынутые, срезы.

– Мы срезали это из выжженной зоны, – сказала Лера. – Смотрите.

Она включила режим микроскопической визуализации.

Поверхность почвы «приблизилась».

На экране появились тончайшие структуры – как сеть. Где-то целая, где-то – словно обрубленная.

– Видите? – Лера указала. – Места, где сеть обрывается.

– Похоже на некроз ткани, – тихо сказала Эльза. – Как будто участок клетки умер.

– А вот это, – Лера переключила режим, – данные от нового сенсора, который Игорь ставил.

На другом экране заиграли линии – активность в глубине.

– Эти угрозы мы пока называем «волнами реакции», – сказала Лера. – Когда происходят внешние события, сеть отвечает.

– Гра́ллы? – предположил Томас.

– В том числе, – кивнула Лера. – Но есть и другое.

Она вытащила график, где поверх данных сети были наложены временные метки: вылет дрона, исчезновение, ночные сигнатуры.

– Совпадения, – произнес Игорь.

Лера посмотрела на него:

– Или корреляции.

– Корреляция не равна причинности, – вздохнул он.

– Но причины всё равно есть, – спокойно ответила она. – И нам их ещё искать.

Кайто всё это время молчал, стоя чуть в стороне. Теперь он сказал:

– Какова вероятность, что эти «гости» – не часть случайной фауны, а… что-то вроде локальной вершины сети?

Лера задумалась.

– Сейчас – слишком мало данных, – признала она. – Но их движения слишком синхронны.

– Как будто они связаны между собой, – вмешалась Эльза.

– А лес – их «интернет», – подхватил Келвин. – Отлично. Мы пришли строить колонию, а попали в живой вай-фай.

– Весь твой юмор когда-нибудь будет использован как научный кейс, – сказала Лера. – «Психологическая адаптация колонистов к неизвестному».

– Ладно, – вздохнул Келвин. – Я пойду адаптироваться в столовую.

– Идите, – сказала Лера. – А мы пока продолжим копаться в корнях.

Игорь задержался.

– Ты хотела что-то ещё? – спросил он.

Лера кивнула.

– Да. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Скажи честно: чип… не ведёт себя странно?

– LUMA? – уточнил он. – Нет. Она ведёт себя как всегда: умная, занудная, иногда саркастичная.

Приятно, что ты замечаешь, вставила LUMA.

– Ты шутишь, – усмехнулась Лера.

– Я серьёзно, – сказал Игорь. – В момент с роботом мне передали только обзор. В лесу… да, были помехи, но внутри головы это ощущалось, как лёгкое щёлкание. Сейчас – ничего.

Лера кивнула.

– Хорошо. Если что-то изменится – скажи.

– Ладно.

– Я не про «мне приснилась красная звезда», – добавила она. – Я про конкретику: провалы памяти, повторяющиеся фрагменты, субъективные «подтормаживания».

Игорь почувствовал, как LUMA мгновенно начинает сканировать всё, что можно.

Никаких аномалий, сухо отрапортовала она. Если не считать твоей склонности засиживаться за графиками.

– Всё в норме, – сказал он. – Честно.

– Тогда иди, – Лера устало потёрла глаза. – У меня ещё серия анализов, а потом я хочу хотя бы шесть часов сна.

Ночь начиналась спокойно.

Игорь, вернувшись в модуль, рухнул на койку.

– Эй, – Келвин выглянул сверху, – ты как?

– Как реактор после пика нагрузки, – ответил Игорь. – Шум на фоне, но всё работает.

– Романтично, – сказал Келвин. – Твой будущий партнёр оценит комплименты.

– Я буду сравнивать людей не с реакторами, а с гра́ллами, – пробормотал Игорь. – Они менее требовательны.

– И тяжелее, – вставил Томас.

– Зато более предсказуемы, – добавил Кайто.

Посмеялись, и каждый занялся своим: кто-то перепиской, кто-то отчётами, кто-то попыткой читать книжку на старом планшете.

Ты устал, тихо сказала LUMA.

«Да. Но не настолько, чтобы не смотреть логи», – подумал Игорь.

Естественно, вздохнула она.

Он открыл сводку ночных процессов.

Вентиляция – стабильна.

Щиты – в обычном режиме.

Сенсоры леса – дают тихий фон.

Тихий… но уже привычно неровный.

Видишь? сказала LUMA. Волны.

– Да, – шепнул Игорь.

Волны активности проходили по сети, как дыхание. Где-то усиливаясь, где-то затихая.

Это как если бы кто-то ходил по огромному залу и зажигал свет в разных местах, сказала LUMA.

«Или как если бы думал,» – но это он себе вслух не сказал.

Ближе к полуночи его вырубило.

Проснулся он от лёгкой вибрации браслета на руке – стандартный сигнал внутренней системы:

Ночная аномалия. Периметр.

Игорь рывком сел.

– Что там? – поднял голову Кайто. Он явно не спал – сидел, прислонившись к стене, с полузакрытыми глазами, но полностью собранный.

Сигнатуры, сказала LUMA. Те самые. Снова.

– Периметр, – сказал Игорь. – «Гости».

Келвин перевернулся на койке:

– Да чтоб вас… Я только…

– Спи, – отрезал Игорь. – Мы просто смотрим логи.

Они с Кайто выскользнули в коридор и пошли в ближайший терминальный узел.

Ночной базовый свет – приглушённый, жёлтый.

Тишина коридоров.

Единственные звуки – мягкий гул систем и редкие шаги дежурных.

В терминальном модуле уже были двое из службы безопасности – сменщик Хендера и оператор камер.

– Уже подключаетесь? – спросил оператор.

– Нам только смотреть, – сказал Игорь. – Вмешиваться не будем.

На экране – тепловой вид периметра.

Игорь сразу увидел знакомые пятна.

Пять.

Нет, шесть.

– В прошлый раз было три, – отметил оператор.

– Значит, привели друзей, – мрачно сказал Кайто.

Пятна двигались вдоль кромки леса, иногда исчезая в тумане.

Теперь они подходили чуть ближе – метров на тридцать к забору.

– Зум, – сказал Игорь.

Картинка приблизилась.

Силуэты всё ещё были расплывчатыми, но видно: это явно двуногие.

– Рост – около двух метров, – пробормотал оператор. – Движения…

– Не животные, – тихо сказал Кайто. – Они смотрят.

– На кого? – спросил Игорь.

– На нас, – сказал Кайто.

Пятна остановились.

Шум, сказала LUMA. Начинается.

В наушниках дежурных послышалось:

– «Пост-3, докладывай. Видишь?»

– «Вижу. Шесть. Не приближаются. Оружие не применяю.»

– Оружие? – спросил Игорь.

– По протоколу – не стрелять, пока не попытаются проникнуть, – сказал оператор. – Иначе спугнём неизвестно что.

– А может, это наши? – предположил Игорь. – Кто-то пошёл в самоволку…

– Чипы молчат, – сказал оператор. – Если бы кто-то вышел, мы бы увидели по системам.

Шесть пятен стояли неподвижно.

Потом одно – будто сделало шаг вперёд.

И второе.

Игорь почувствовал, как у него слегка закололо в висках.

Помеха усиливается, сказала LUMA. Я компенсирую, но рекомендую не задерживаться слишком близко к активным каналам.

«Держись», – подумал он.

– Щиты? – спросил Кайто.

– В стандартном режиме, – ответил оператор. – До них ещё двадцать метров.

Пятна сделали ещё шаг.

– Можем поднять освещение, – предложил дежурный безопасности.

– Поднимите на двадцать процентов, – сказал Кайто. – Без прожекторов в лицо.

Поле вокруг периметра стало чуть ярче.

На обычной камере – туман, стволы.

На тепловизоре – фигуры.

И тут одно пятно – резко поднялось выше.

– Прыжок? – удивился оператор.

– Нет, – сказал Игорь. – Оно…

Пятно вытянулось.

Как будто существо подняло руку.

Направило её… к забору.

На графике помех вспыхнул пик.

Предел, резко сказала LUMA. Я снизила чувствительность, но это уже не фон. Они лезут прямо в диапазон чипов.

Игорь поморщился – на секунду перед глазами мелькнули артефакты интерфейса, цифры дрогнули.

– Чёрт…

– Ты в порядке? – спросил Кайто.

– Да, – сказал Игорь. – Просто как будто радио возле сильной антенны.

Пятна снова замерли.

Потом – синхронно развернулись.

И ушли в лес.

Картинка очистилась.

График помех плавно опустился вниз.

Уровень в норме, сказала LUMA. Я промониторю остаточные эффекты, но пока всё стабильно.

– Они проверяли щит, – тихо сказал Кайто.

– Откуда ты знаешь?

– По тому, как двигались.

Оператор перевёл дух:

– Напишем отчёт. Нам за «чувства» не платят.

Игорь только хмыкнул.

Когда они вышли в коридор, он повернулся к Кайто:

– Ты же не веришь в демонов, да?

– Я верю в сложные системы, – сказал Кайто. – И в то, что новым игрокам там редко рады.

– Игроки тоже не всегда рады тем, кто был раньше, – заметил Игорь.

– Это мы ещё выясним, – ответил Кайто.

Вернувшись в модуль, Игорь уже не пытался уснуть сразу.

Он сел на койку, уставился в потолок.

Шум ещё может ощущаться как эхо, сказала LUMA. Но это пройдёт.

«Сколько всего произошло за неделю», – подумал он.

Первые вылазки.

Узел в лесу.

Гра́ллы и караван.

Выжженный круг с роботом.

Пропавший дрон.

Ночные «гости», которые теперь не просто ходят, а трогают их защиту.

Всё это – на фоне расписаний, смен, графиков, жалоб на холодный душ и плохой кофе.

– Думаешь, мы тут надолго? – спросил Келвин из темноты. Он, кажется, тоже не спал.

– Надолго – это сколько? – спросил Игорь.

– Чтобы успеть решить хотя бы половину этих загадок, – ответил тот.

Игорь помолчал.

– Надеюсь, да, – сказал он. – Но лучше бы – живыми.

– Да, эта опция придаёт всему шарм, – пробормотал Келвин.

Они замолчали.

Тихое дыхание соседей.

Ровный гул базы.

И где-то далеко, за куполами, за лесной кромкой – сеть корней, которая пульсировала в своей собственной логике.

Игорь, сказала LUMA негромко.

«М?»

Я сравнила сигнатуру помех от ночных «гостей» с теми, что исходят от узла.

«И?»

Они не идентичны. Но совместимы. Как… разные модули одного протокола.

«То есть?»

То есть всё это – части одной системы, сказала LUMA. И эта система теперь учитывает нас.

Игорь закрыл глаза.

– Добро пожаловать в новую жизнь, – тихо сказал он сам себе. – Где даже лес ведёт журнал событий.

Он ещё не знал, что через несколько часов этот журнал пополнится первой записью о человеческой смерти.

Но пока это была всё ещё рутина.

Просто слегка странная.