1 мая 1999

Пишу это в дни бомбардировок Югославии силами НАТО. Каким будет положение к тому времени, когда вы, уважаемые читатели, увидите эти строки, не знаю. Такова природа «толстого» журнала: она плохо приспособлена для отклика на актуальные события. Однако речь не об актуальном отклике, а о некоторых размышлениях по поводу случившегося, речь о нас самих. Но прежде хочу вынести за скобки всего, что будет сказано, один принципиальный момент: я осуждаю применение силы организацией Атлантического пакта (НАТО) против режима Милошевича. Прошу вас принять это как данность, которая остается неизменной, независимо от всего остального, о чём хотел бы сказать.

Итак. Меня потряс и глубоко огорчил националистический душок – нет, правильней сказать, тошнотворный запах национализма, которым отличались не только выступления наших «патриотов» разной окраски – от густо-коричневой до кумачовой – но даже либеральной прессы, не всей, но значительной её части. Это проявлялось в неоднократных ссылках, выкриках, завываниях на тему «наших сербских братьев». При этом «братство» сие объяснялось (а) общими славянскими корнями и (б) общей православной религией. Этим и только этим обосновывались почти истерические призывы послать Милошевичу добровольцев и оружие, в одностороннем порядке отменить эмбарго на экспорт вооружений в Югославию; этим мотивировался исключительно продуктивный для России призыв «показать кое-что американцам».

Американцам, конечно, кое-что показали. В частности, толпу полупьяных и оголтелых людей (в год 200-летия со дня рождения Пушкина вспоминается часто употребляемое им для описания таких толп слово «чернь»), балдевших от возможности безнаказанно изрыгать потоки мата в адрес служащих посольства США в Москве, швырять в здание банки с чернилами, яйца и прочие предметы и – о счастье! – мочиться прямо на входные двери посольства без вмешательства «ментов». Вот уж показали так показали!

Давайте вспомним немного о том, кто такой Слободан Милошевич и чем он, собственно, известен. Пожалуй, только тем, что с необычайной жестокостью проводил этнические чистки либо прямо, либо через Караджичей, охотно выполнявших его волю. Для людей с очень короткой памятью напомню о вооруженном конфликте с Хорватией, с Боснией и Герцеговиной, об использовании сербскими силами массового изнасилования в качестве орудия подавления, об ужасающем уничтожении тысяч ни в чем не повинных граждан в Сребренице…

Вообще-то говоря, распад Югославии был, скорее всего, неизбежен и предопределен тем, что это достаточно искусственное образование, созданное по воле победителей после первой мировой войны, когда почти насильно объединили этнические и религиозные группы, которые ничего, кроме антагонизма, друг к другу не испытывали (католики – мусульмане – православные, хорваты – сербы – боснийцы). Во время второй мировой войны хорваты сражались на стороне Гитлера, убивая сербов с превеликим рвением, впрочем, не большим, чем то, с каким сербы убивали их. Пока диктатор и герой войны Тито «держал» страну, она сохранялась, но с его уходом произошло то, что, по-видимому, не могло не произойти…

Лишь Словении удалось уйти тихо и цивилизованно. Весь остальной распад сопровождался потоками крови, и Милошевич был и остаётся одним из самых рьяных кровопускателей. Хотя и «брат». И вот тут-то хочется спросить: что же это мы все в свое время клеймили «палача» и «фашистского прихвостня» Тито, а заодно и всю Югославию, забыв о «братстве»? И почему никто не встал на защиту наших чешских и словацких братьев в 1968 году, когда силы Варшавского пакта подавили танками попытку создать в этой стране социализм «с человеческим лицом»?

И вообще, если религиозно-этническая общность выше общечеловеческих ценностей, то позвольте спросить, как должны вести себя, например, татары – не послать ли и им добровольцев на помощь косоварам-мусульманам, их, так сказать, братьям?

Среди различных преступлений против человечества вряд ли найдется более тяжёлое, чем этническая чистка. Разумеется, не Милошевич первым применил её.

Американцы в своё время депортировали в лагеря фактически всех своих сограждан японского происхождения, и понадобилось лет сорок, чтобы правительство США официально признало себя виновным и выплатило оставшимся в живых жертвам и их детям значительную денежную компенсацию. Гитлеровский режим ещё более радикально решил вопрос чистки в отношении евреев. Германии тоже понадобилось много лет, чтобы признать это преступление и предпринять хоть какие-то шаги во искупление своей вины, открыв страну для евреев, желающих эмигрировать туда, выплачивая денежные компенсации евреям по всему миру и честно изложив это свое прошлое в школьных учебниках.

Сталинский режим переселял целые народы – поволжских немцев, чеченцев, ингушей, крымских татар, сотни тысяч латышей, литовцев и эстонцев, лишая их родной земли и крова. Правда, мы до сих пор как-то не набрались мужества громко и внятно заявить, что это было преступлением. Ну, о том, чтобы платить жертвам или их потомкам компенсации, и речи нет. Может быть, потому, что они – не «братья»?

Зато очень громко говорим – можно сказать, вопим – о наших «сербских братьях». В связи с чем, в частности, мне пришла в голову странная мысль: если бы всё обстояло с точностью до наоборот, если бы во главе Югославии стоял этнический албанец, если бы они составляли большинство в стране, если бы они стали проводить жестокую этническую чистку в районе, где преимущественно жили бы сербы, и если бы международное сообщество в течение длительного времени тщетно требовало прекращения этой чистки, а потом НАТО стало бы наносить ракетно-бомбовые удары, – стали бы мы осуждать НАТО? Позвольте усомниться.

Хотя я – точно так же, как и сейчас, – осуждал бы применение силы. Осуждал бы так же страстно и категорично, как осуждаю этнические чистки и всякие прочие проявления национал-шовинизма, в том числе оправдание или отрицание преступления, лишь на том основании, что оно совершается «братьями».