Рисн решила добраться до носа корабля и, цепляясь за планшир, двинулась вперед; ее кресло, зависшее в полутора футах от палубы, послушно скользило. Она достигла цели, разблокировала установленный Рушу и Уйо поворотный механизм, вернее, вращающееся сервировочное блюдо, благодаря которому верхняя часть кресла поворачивалась, а нижняя, с самосветами, оставалась стационарной. Развернулась, посмотрела на корму, а затем устремилась туда, откуда начала путешествие.

Ничего сложного, никакого сопротивления среды. Но Рисн цепко держалась за планшир, поскольку ситуация, когда корабль поворачивает, а она, несмотря на высокий борт, повисает над океаном, казалась вполне возможной.

Вскоре она оказалась возле сидевшего на палубе Никли. Когда он улыбался, яркие белые татуировки, покрывавшие его кожу, поблескивали.

– Радость. Я читаю это на вашем лице, светлость, – сказал он с легким акцентом. – Прежде ни у кого такой не видел.

Она улыбнулась и, снова развернув кресло – на этот раз спинкой к неспокойному океану, – устроилась понаблюдать за работающими матросами. Корабль качнуло, кресло поехало вбок, и, чтобы остаться на месте, Рисн пришлось ухватиться за Никли.

Да, требуются кое-какие доработки – например, необходимо приспособление, позволяющее прикреплять кресло к фальшборту, когда захочешь остановиться. И все же она едва сдерживала восторг. Рушу подвесила к мачте груз, соединенный с помощью сопряженных рубинов с креслом, и теперь Рисн могла самостоятельно подняться на высоту квартердека. А вот опустить кресло, подняв противовес, без посторонней помощи никак не получалось. Но все равно она наслаждалась небывалой с момента получения увечья мобильностью.

Это было просто чудесно. Настолько хорошо, что Рисн, развернувшись, снова поплыла к носу корабля. И в этот раз заметила, что моряки наблюдают за ней. Заинтересовались ее диковинным летучим креслом? Или опасаются, что она помешает работать, мотаясь туда-сюда вдоль борта? Но вот один кивнул ей, другой вскинул кулак.

«Они поддерживают меня!» – поняла Рисн, ощутив наконец родство с командой.

Ростки взаимопонимания. В самом деле, кого влечет тяжкий труд на парусном судне? Только тех, кто жаждет свободы, кто не готов сидеть сиднем там, где родился, кто хочет увидеть что-то новое. Кто стремится к горизонту.

Не исключено, конечно, что у нее просто разыгралось воображение, но вот еще один моряк, проходя мимо, вскинул кулак. Этот жест, казалось, придал Рисн сил: ловко развернувшись, она устремилась обратно и тут заметила Струну, выходящую на главную палубу.

Время пришло. Рисн кивнула Никли, и тот скользнул по трапу вниз. Скоро, очень скоро подтвердятся ее подозрения. Рисн старалась не думать о том, какие страдания это ей причинит.

Струна остановилась на баке. И Рисн, игнорируя боль в руках – приходилось прилагать изрядные усилия и чтобы остановиться, и чтобы тронуться с места, – в который уже раз развернувшись, направилась к рогоедке и вскоре зависла рядом.

В усовершенствованном кресле Рисн оказалась выше над палубой, чем привыкла. Неужели вскоре она сможет беседовать с людьми глаза в глаза, даже если они стоят? Перестанет чувствовать себя ребенком среди взрослых?

Струна смотрела на северо-запад. Последние несколько дней на горизонте маячила Аймиа – открытый всем ветрам остров размером примерно с Тайлену. Встим прислал Рисн дополнительную информацию – все, что было известно о катастрофе, разразившейся здесь много веков назад, – вполне соответствующую тому, о чем рассказывал Никли. Омывающие Аймиа холодные воды и частые штормы сделали ее бесплодной. Практически необитаемой.

А дальше, судя по картам, лежит безымянный остров поменьше – скорее всего, Акина. До недавнего времени большинство ученых предполагали, что он ничем не отличается от прочих островов Аймианского архипелага, одинаково бесплодных – лишь крем да пыль. Из-за частых локальных штормов и коварных скал чуть ниже поверхности воды этот регион исторически не пользовался популярностью у мореходов.

Рисн заметила на горизонте темные облака – первый признак того, что корабль приближается к месту назначения. Где-то там, под покровом туч, лежит таинственная Акина. Струна всем своим существом стремилась к этим тучам, крепко держась за планшир; ее длинные рыжие волосы развевались на ветру.

– Следующая часть пути чревата серьезными опасностями, Струна, – заметила Рисн на веденском. – «Странствующий парус» – надежный корабль, один из лучших на флоте, но в бурном море любому судну грозит беда.

– Я понимаю, – мягко сказала Струна.

– Мы можем зайти в гавань главного острова, – продолжила Рисн. – На Аймиа по распоряжению нашей королевы создан небольшой сторожевой пост: всего несколько человек. Они высматривают патрули Приносящих пустоту на суше и на море. Сделаем остановку, воспользуемся даль-перьями и высадим тебя.

– Меня?.. – удивилась Струна. – А почему вы мне это говорите?

– Из нашего предыдущего разговора я вынесла впечатление, что тебя вынудили принять участие в экспедиции, – ответила Рисн. – И я предлагаю выбор: остаться на судне или подождать нас на берегу.

– Меня никто не принуждал, – возразила Струна. – Я сомневалась, да. И ценю вашу заботу. Но я хочу плыть дальше.

Рисн замерла, цепко держась за планшир и глядя на неспокойный океан. И на зловещие облака.

– Сияющих я понимаю. Они выполняют приказ, как и моя команда. Рушу интересуется наукой, и я здесь ради Чири-Чири. Но ты не Сияющая, Струна. Ты не солдат и не ученый. Ты даже не алети. Так зачем же тебе рисковать?

– Я говорила: здесь нужен тот, кто видит спренов, – ответила Струна, посмотрев на небо. – Сегодня пятнадцать…

– Я понимаю, почему тебя включили в наш отряд, – кивнула Рисн. – Но не понимаю, почему ты согласилась. Какой смысл? Что тебя держит у нас, Струна?

– Да, это хороший вопрос, – сказала Струна, облокачиваясь на планшир. – Вы же торгмастер. Всегда ищете то, что мотивирует людей, да? Ну а мне, когда я жила в Пиках, нравилась моя земля. Я не хотела никуда уезжать. Но потом все-таки сделала это, чтобы присоединиться к отцу. И знаете, что я обнаружила?

– Целый мир?

– Пугающий мир. – Струна прищурилась. – Такое странное место. И я поняла, что он мне нравится.

– Нравится испытывать страх?

– Нет. Преодолевать его и себя. – Она улыбнулась. – Почему я согласилась? Зачем отправилась в это путешествие? Сокровище.

– Сокровище? – переспросила Рисн, оглядываясь через плечо. Никли еще не вернулся. – И все?

– У нас есть легенды об этом месте, об Акине, – сказала Струна. – Великое сокровище… Хочу немного для себя.

Ответ оказался весьма прозаическим, хотя чему тут удивляться. Стремление к богатству – движущая сила всего человечества. Отчасти именно поэтому Рисн посвятила себя торговле и столько лет училась. Но услышать подобное признание от этой высокой молодой рогоедки… Она выглядит такой задумчивой, такой одинокой. Неужели все, что ею движет, – это жажда наживы?

– Что ж, – произнесла наконец Рисн, – если мы найдем сокровища, то все разбогатеем.

Струна коротко кивнула. Она была похожа на носовую фигуру корабля. Рисн снова оглянулась и наконец увидела, как Никли поднимается по ступенькам. Он поймал ее взгляд и энергично замахал. Рисн извинилась, затем развернула кресло и мощными рывками двинулась к нему. Никли наклонился и достал что-то из кармана. Мешочек.

– Что это? – тихо спросила Рисн.

– Черногибник, – прошептал он. – Опасный яд, концентрированный. Я нашел его среди вещей рогоедки. Светлость… это им погубили корабельного питомца. Группа из Уритиру прибыла на корабль после смерти Визгли, но в городе-то они появились накануне вечером.

– А почему ты уверен, что Визглю убил этот яд? – спросила Рисн.

– Я слышал о нем раньше, – принялся объяснять Никли. – У тех, кто умирает от него, темнеет кожа, и у бедняги Визгли она была не того цвета, что прежде. Светлость, теперь все ясно. Сияющие нам лгут. Иначе зачем так стараться, чтобы сорвать нашу экспедицию?

– Действительно, зачем? – прошептала Рисн.

Она достала из кармана красный платочек и помахала им. Кстлед ждал знака; в сопровождении двух своих лучших воинов он бросился вниз по трапу с квартердека, держа руку на рукояти меча. Лопен и Уйо, парившие над кораблем, а не отправившиеся, как обычно, на разведку, спрыгнули на палубу.

– Ребск? – спросил у Рисн боцман. – Пора?

– Да, – сказала она. – Взять его.

Никли не успел даже вскрикнуть. Кстлед, прижав его к палубе, в считаные секунды связал запястья крепким тросом. Возня привлекла внимание матросов, но двое помощников боцмана жестами приказали им вернуться к работе, что те и проделали, зная, что в конце концов получат объяснение. В таком узком кругу новостей не утаишь.

– Что?! – возмутился Никли. – Светлость?! Что вы делаете?! Я раскрыл измену!

– Именно так, – вздохнула Рисн.

Несколько дней прошло с тех пор, как она убедилась, что «знамения» создавал Никли, и никто иной. Силки были расставлены, и дичь попалась. Но как же все-таки больно. Преисподняя! Он казался таким искренним.

Кстлед закончил вязать Никли и вздернул его на колени. Никли посмотрел на Рисн, и всякие оправдания умерли у него на губах. Похоже, он понял, что не поверят.

– Из всех, с кем я разговаривала, Никли, – сказала Рисн, – только ты постоянно убеждал меня повернуть назад. И как только понял, что я не верю в знамения и хочу отыскать виновного, нашел его для меня.

Никли молчал, склонив голову.

– Вчера я поручила Кстледу тщательно обыскать каюту Струны, и ничего похожего на этот мешочек с ядом в ее вещах обнаружено не было. Но ты каким-то волшебным образом нашел его. А заодно приобрел экспертные знания о том, как его применили для убийства корабельного питомца.

– Вы прекрасно усвоили все уроки Встима, светлость, – наконец произнес Никли.

– Когда тебя предает тот, кому доверяешь, это причиняет невыразимую боль, – прошептала Рисн. – Но глупо притворяться, что такого не произойдет.

Никли опустил голову еще ниже.

– Почему, Никли? – спросила Рисн.

– Я… потерпел неудачу. И больше ничего не скажу. Но… Рисн, хочу попросить вас – со всей искренностью – повернуть, пока не поздно.

– Я могу заставить его говорить, светлость, – предложил Кстлед.

– Уверяю вас, добрый воин, – акцент Никли полностью исчез, – ни вам, ни кому-либо еще не под силу получить от меня ответы, которые вы хотите услышать.

Подошел Сияющий Лопен. Рисн не поделилась с ним всеми деталями своего плана, но рассказала достаточно. Она не понаслышке знала об опасности, исходящей от Сплавленных светоплетов. Если Никли один из них, пусть Сияющий будет готов к возможной схватке.

Рисн попросила Лопена извлечь Чири-Чири из ее матерчатого гнезда на квартердеке и принести. Кстлед поднял связанного Никли на ноги. Рисн приблизила к нему Чири-Чири – ларкин вяло заскрипела – и спросила:

– Что-нибудь есть?

Чири-Чири щелкнула разок, и все. Рисн аккуратно прижала ее к себе и предложила сферу, которую, к счастью, та выпила.

– Вряд ли он прячет буресвет или пустосвет, – обратилась Рисн к морякам. – Но уверенности у меня нет.

Она почесала Чири-Чири там, где панцирь соприкасался с кожей. Если бы Никли был тайным слугой врага, ларкин поглотила бы его свет.

По ее приказу Кстлед отправил двух бойцов обыскать вещи Никли. Рисн внимательно наблюдала за своим слугой, но тот не выказывал никаких признаков силы Приносящих пустоту; он просто обвис в путах.

– Скажи мне, Никли, что мы найдем среди твоих вещей? – спросила Рисн. – Доказательства того, что именно ты отравил корабельного питомца и подложил червей в зерно?

Никли старался не встречаться с ней взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я повернула назад, но почему? И как тебе удался трюк с сантидом?

Никли не ответил, и она посмотрела на Лопена.

– Нет способа выяснить, Сплавленный он или нет, ганча, – вздохнул Сияющий. – По крайней мере, я этого сделать не могу. У королевы Ясны, конечно, получилось бы, но для нас с Руа он выглядит как обычный человек. Даже если его порезать, это не поможет. У обычных певцов кровь другого цвета. Но светоплет? Ему ничего не стоит изменить цвет.

– А если попросить Струну взглянуть на него? – предложила Рисн. – Вдруг заметит какого-нибудь странного спрена?

– Стоит попробовать, – согласился Лопен и пошел за рогоедкой.

К сожалению, рассчитывать на какое-нибудь открытие не приходилось. На протяжении всего плавания Струна находилась рядом с Никли, но ничего не заметила. Вот и теперь после быстрого осмотра рогоедка пожала плечами и сказала на веденском:

– Не вижу ничего необычного. Извините.

– Мы скрутили его помощника, светлость, – тихо сказал Кстлед. – На всякий случай.

– Плэмри ничего не знает, – пробормотал Никли.

– И что нам теперь с ними делать? – спросил Кстлед.

В обычных обстоятельствах Рисн отправила бы на гауптвахту обоих – и Плэмри тоже, поскольку непонятно, можно ли ему доверять. Однако они в море, и ее корабль неуклонно приближается к загадочному шторму. Борьба со стихией и, если расчет верен, исследование скрытого за ней острова потребует усилий всей команды. Держать при этом в трюме вероятного Приносящего пустоту – идея сомнительная. Казнь, если Никли действительно такое существо, пользы не принесет – он просто захватит новое тело во время следующей Бури бурь. А если он не Приносящий, то неплохо бы допросить его, как только миссия будет завершена.

– Струна, – позвала Рисн, чуть отъезжая вдоль борта, – на минутку, пожалуйста.

Рогоедка подошла и чуть наклонилась.

– А если он слуга одного из тех богов, о которых ты мне рассказывала, – прошептала Рисн на веденском, – тех, что охраняют сокровища? Есть способ узнать?

– Понятия не имею, – так же тихо ответила Струна. – Боги-Которые-Не-Спят могущественны. Ужасны. Их нельзя одолеть, нельзя убить. Они бессмертные, не имеющие тела, способные управлять кремлецами и им подобными.

Восхитительно.

– Сияющий Лопен, – позвала Рисн, – не могли бы вы и Уйо отнести наших пленников на главный остров Аймиа? Прихватите кандалы. Прикуйте их в каком-нибудь удобном месте. Оставьте им еды и воды. Мы заберем их на обратном пути, после осмотра Акины.

– Без проблем, ганча, – отозвался Лопен.

Решение, конечно, не идеальное – Никли вполне может сбежать до возвращения судна. Но по крайней мере Рисн избавится от него. Кем бы он ни был, Приносящим пустоту, богом или просто предателем, до лучшего способа защитить свою команду она не додумалась. Она сообщит о местонахождении пленников на тайленский сторожевой пост. Плэмри, возможно, и вовсе невиновен. Рисн не хотелось, чтобы он остался один, если что-то случится со «Странствующим парусом».

Матрос принес кандалы, и Никли и Плэмри увели. Рисн, испытывая определенную неловкость, наблюдала за этим. Шквал, неужели придется подозревать каждого члена команды в том, что он вражеский светоплет?! Единственное, что еще остается, – это поручить капитану и Кстледу опросить всех членов экипажа, чтобы выявить тех, кто чувствует себя не в своей тарелке.

Кстлед отправился к капитану Дрлван на квартердек, – разумеется, та была в курсе происходящего и теперь давала разъяснения команде.

Матросы, отправившиеся рыться в вещах Никли, вернулись еще с одним мешочком яда и, что любопытно, с кулинарной книгой на азирском языке.

Рисн пролистала ее и обнаружила пометки настораживающего содержания: «люди предпочитают, чтобы соли было побольше» и «готовить дольше, чем нужно, поскольку они часто едят кашеобразные блюда». И самое тревожное, возле рецепта пряного блюда: «это скроет вкус».

Ей никак не удавалось отделаться от мыслей о намерениях Никли. Не сумев добиться разворота судна на обратный курс, он что, перетравил бы всю команду? Пожалуй, эта ужасная версия имеет право на жизнь: если бы Струна оказалась под замком, потребовался бы другой кок, а Никли хвалился перед Рисн своими кулинарными способностями. Не составляет труда вообразить, как он хозяйничает на камбузе, а все, о том не подозревая, едят его смертоносную стряпню.

Кажется, пора принять дополнительные меры предосторожности. Например, проверять съедобность каждого блюда на крысах…

«Кто ты на самом деле? – Недоумевая, Рисн провожала взглядом удаляющихся ветробегунов с пленниками. – И почему так упорно мешал нам добраться до этого острова?»