Вечером Рисн, сидя в кресле на берегу бухточки, смотрела, как дым костра поднимается ввысь, к Чертогам. Холодный воздух попеременно пах океаном и чадом, в зависимости от капризов ветра.

Она плотнее закуталась в шаль, поскольку отчаянно мерзла – сильнее всех остальных, во всяком случае, так ей казалось, – но не кликнула Никли, чтобы перенес ее поближе к огню. Нужно было побыть одной, и потому от команды с Сияющими, ревнительницей и рогоедкой ее отделяли двадцать-тридцать футов.

Однако было слышно, как Лопен без устали работает языком. К счастью, его байки несколько подняли настроение морякам. Посоветовавшись с капитаном, Рисн приказала высадиться на берег, чтобы вознести молитвы в честь сантида. Были откупорены несколько бочонков особого тайленского эля, а Струна занялась рагу. В совокупности эти усилия как будто успокоили команду.

Однако недавние события по-прежнему занимали всех без исключения. И все были сбиты с толку не меньше, чем Рисн. Как надлежит толковать этакое предзнаменование? Мертвый сантид загадочным образом оказался возле корабля, а затем исчез. И был ли он вообще?

Никли сидел неподалеку. Чири-Чири дремала рядом с креслом прямо на камнях. Она явно угасала: все дольше и дольше спала, все меньше и меньше ела. У Рисн трепетало сердце каждый раз, когда она думала об этом.

Наконец замигало даль-перо. Рисн схватила его, сориентировала на доске и позволила ему писать.

«У меня есть кое-что для тебя. – Судя по почерку, Встим диктовал своей племяннице Чанрм. – Алети действительно держали кое-что в тайне и от тебя, и от меня, но королева Фэн оповещена. Все, что королева Навани рассказала тебе, самая что ни на есть правда, но есть еще одна, более важная причина, по которой она организовала эту экспедицию. Когда-то на Акине были Клятвенные врата».

Рисн перечитала текст и попыталась его осмыслить. Клятвенные врата? Ей и в голову не приходило выяснить, есть они там или нет. А похоже, следовало это сделать.

«Откуда в Аймиа врата? – начертала она. – Разве она не стала бесплодной пустыней еще до Отступничества?»

«Нет, – продолжал диктовать Встим. – Ее опустошила Катастрофа уже после Отступничества, хотя обе эти трагедии произошли так давно, что многое остается под спудом. Однако, по-видимому, в столице имелись свои Клятвенные врата, как в Тайлене и Азмире. Люди королевы Навани должны выяснить, что с ними случилось».

«И открыть?» – уточнила Рисн.

«Насколько я понимаю, так вопрос не стоит. Для обеспечения безопасности Аймиа, особенно Акины, потребуется значительный воинский контингент. Прямо сейчас королеве нужна только информация. Есть там Клятвенные врата или нет? И заинтересовался ли ими враг? Остров пригоден для жизни или лучше не соваться?»

Выходит, Никли был прав: Сияющие действительно кое-что скрывали от Рисн. Хотя секрет довольно невинный.

«А как насчет нашего происшествия, бабск?»

«В этом я не слишком преуспел, – выписывало перо, – хотя и побеседовал с разными учеными. Никто из них не взялся объяснить, чему вы стали свидетелями. Однако ваша история о распадающемся трупе сантида перекликается с преданиями об аймианцах».

«О том, что они умеют отбрасывать собственные руки и ноги? Я видела одного такого – в экспедиции, где со мной произошел несчастный случай. На этого, сегодняшнего, совсем не похоже», – ответила Рисн.

«Так и есть. Я пересказал твое письмо королеве Ясне Холин, и она нашла это происшествие исключительно любопытным, добавив, что когда-то существовали две разновидности аймианцев. Представителя одной ты видела в той экспедиции. Они до сих пор встречаются среди жителей Рошара. Что касается другой… Ясна Холин прочитала мне старую легенду о существах, которые состояли из кремлецов; они селились на чердаках, а затем пожирали жильцов. И опять же добавила, что когда-то считала этих созданий и все истории о них не более реальными, чем мрачнотанцор или морские ведьмы из тайленской мифологии. Однако она отмечает, что в последнее время стала чаще слышать о подобных вещах, причем от заслуживающих доверия источников. Она призывает к осторожности».

«Я буду признательна за любую дополнительную информацию, которую она сможет найти, – торопливо строчила Рисн. – Если бы это была единственная странность, с которой мы столкнулись, я бы не расстраивалась. Но, судя по предыдущим столь же непонятным событиям, о которых я упомянула, это похоже на закономерность. Думаю, кто-то на корабле намеренно пытается запугать команду. Возможно, есть более вразумительное объяснение, чем древние предания».

«И какое же? – спросил Встим. – Не могу представить себе диверсанта, сооружающего из подручного материала труп сантида».

«Помните, с чем я столкнулась шесть месяцев назад? Как раз перед битвой на Тайленском поле? Что, если и это создано кем-то подобным?»

«Светоплет противника… Думаешь, кто-то создал иллюзию трупа сантида, а когда понял, что вы решили взять его на буксир, запаниковал?»

«Именно так, – подтвердила Рисн. – И разрушил иллюзию, превратив ее в кремлецов».

«Но не означает ли сей факт, что этот светоплет где-то рядом? Возможно, на корабле?»

Рисн не ответила. Предположение Встима показалось вполне разумным, хотя знаний о том, на что способны светоплеты, ей явно недоставало.

«У меня даль-перо с королевой Ясной, – сообщил Встим. – Минуточку – я делюсь твоей гипотезой. И еще предупредил ее, что расскажу тебе все, что узнал о Клятвенных вратах. Ясно дал понять, что мне не нравится, когда моих друзей отправляют на опасное задание вслепую».

Рисн уставилась на страницу. Его друзей? Встим был ее наставником, учителем. Честно говоря, он был ее кумиром. А теперь, когда она выросла, считает ее другом? К глазам подступили слезы.

«Итак, королева согласна с твоей гипотезой, – продиктовал Встим, не подозревая, как подействовало на Рисн одно-единственное слово. – Ясна пишет: „Весьма проницательно. Я должна была предвидеть такую возможность. Наши представления о новых способностях врага еще не сформировались, и мы продолжаем упускать их из виду. Передайте от меня комплимент владелице корабля и предупредите ее, что светоплет наших противников на борту – вполне реальная возможность. И сообщите ей, что в этом случае ее миссия еще более важна – присутствие чужого светоплета означает, что враг пытается помешать нам изучить Акину“. Я думаю, Рисн, что это очень высокая оценка».

Когда перо замерло, Рисн прислала ответ.

«Ну, несколько месяцев назад один из этих светоплетов чуть не убил меня. С моей стороны не слишком умно рассуждать о них; скорее, это инстинкт самосохранения».

«Возможно, – согласился Встим. – Рисн… пожалуй, посылать тебя на это задание было неразумно. Чем больше я размышляю об этом, тем больше убеждаюсь, что нам следовало отправить флот, а не корабль».

«А мы могли выделить флот?» – Вопрос был риторическим.

Военно-морскому флоту Тайлены был нанесен серьезный ущерб, когда паршуны обернулись Приносящими пустоту. Теперь уцелевшие боевые корабли занимались сопровождением военных транспортов и предотвращали блокаду столицы. Так что нет, флот не мог быть выделен для такой экспедиции, как эта.

Не дождавшись ответа, Рисн взглянула на спящую на камнях Чири-Чири. Затем снова начала писать:

«Бабск, вы подготовили меня к трудной работе вдали от родины. Вы превратили эгоистичного ребенка в женщину, в разумного младшего компаньона, и теперь этот компаньон готов опереться на перенятый опыт. Я способна справиться».

«Ничуть не сомневаюсь. Но не хочется, чтобы с тобой еще что-нибудь случилось на службе у меня».

Она взглянула на свои неподвижные ноги, накрытые доской для письма.

«Буду осторожна. И вы уже очень много для меня сделали».

«Тогда прощай. Я доверяю твоему мнению, и, пожалуйста, запомни: если сочтешь, что будет правильно повернуть назад, так и поступи, никто тебе не судья. Руководи этой экспедицией по своему разумению».

Эх, если бы и команда так же верила в нее…

Рисн попрощалась со Встимом и убрала даль-перо. Потом обратила взор к темному небу, высматривая спренов звезд и прислушиваясь к тихому плеску волн. В своих первых путешествиях с бабском она была так поглощена собой, так расстроена из-за того, что вечеринки и торги с влиятельными домами проходят без ее участия, что прелести мира от нее ускользали. Вот эти звезды над головой, морской ветерок и успокаивающий шепот океана, зовущего в свои объятия…

Шорох возвестил о том, что Никли встал и потянулся. Затем слуга подошел.

– Светлость, – сказал он, – кажется, еда готова. Интересно, рагу Струны вкуснее моего или нет? Я собираюсь попробовать. Вам принести?

– Немного погодя, – ответила Рисн, глядя на океан.

Спрены волн, похожие на маленьких четвероногих ползучих существ с гладкой кожей и большими глазами, вылетали в пене прибоя на пляж, а затем отступающая вода уносила их обратно.

– Твоя деревня находится в… Альме, да?

– Да, светлость, – кивнул Никли. – В глубине страны, у подножия гор.

– Это недалеко от Аймиа. У твоего народа есть какие-нибудь легенды или предания об этом крае?

Никли уселся на большой камень возле ее кресла.

– Да. Неподалеку поселились те, кто пережил Катастрофу.

– Синие ногти? – спросила Рисн. – И яркие голубые глаза?

– Нет, на Аймиа жили и обычные люди, – ответил Никли. – Хотя они носят бороду в той странной манере, которая популярна в Стине.

– Вот как? И что же они рассказывают? О Катастрофе, о родине?

– Светлость… Катастрофа разразилась очень-очень давно. Все, что мы знаем, – это передаваемые из поколения в поколение сказания и песни. Не знаю, пригодится ли вам что-нибудь из этого.

– Я бы хотела послушать. Если не возражаешь.

Никли некоторое время наблюдал за волнами.

– Это случилось, – наконец начал он, – из-за падения Сияющих. Аймиа всегда была… другой. Жившие там люди были близки с Сияющими и, возможно, хранили слишком много тайн. Им казалось, что эти знания защитят их, но потом союзники пали. Что тайны против мечей? И внезапно эти люди остались одни в мире, да еще и завладели огромными богатствами. Сколько такое положение могло продлиться? Некоторых захватчиков отпугнули странности Аймиа, но большинством овладела алчность. Фабриали, существа, способные остановить осколочный доспех, выпить буресвет… – Его взгляд остановился на Чири-Чири. – В смысле… Так говорят в легендах. Я не очень-то доверял им, пока не встретил вас.

– Потрясающе. – Рисн достала чистый лист бумаги, чтобы записать рассказ Никли. – Ученые всего мира говорят об Аймиа вполголоса. Интересно, они когда-нибудь добирались до твоей родины, расспрашивали людей?

– Уверен, они разговаривали с выжившими людьми, – пробормотал Никли, опустив глаза. – Там, на острове, кроме них, жили еще и бессмертные, а теперь они странствуют по миру. Пожалуй, мне больше нечего сказать, светлость.

– И все-таки, – попросила она, – что же там произошло? Почему опустел остров?

– Не знаю, пригодятся ли мои скудные знания для…

– Пожалуйста.

Никли вновь смотрел на океан. Отважный спрен волн прополз по каменистому пляжу до его ног, потом развернулся и бросился назад, в воду.

– Аймиа не должна была существовать, светлость, – сказал Никли. – Она всегда должна была выглядеть так, как сейчас. Бесплодный остров. Слишком холодный – ничего не вырастить на нем. Совсем не похож на Тайлену, омываемую теплыми океанскими течениями. Однако древние аймианцы знали, как сделать его пышным, живым. Есть истории о фантастических устройствах, благодаря которым Аймиа из пустыни превратилась в рай. Это было прекрасно. Именно так я себе это и представлял, слушая легенды. Но…

– Что же?

– В общем, захватчики быстро поняли, что уничтожение этих устройств приведет к катастрофе. – Он пожал плечами. – Это действительно все, что я знаю. Без этих… фабриалей, наверное, так их следует называть, остров стал непригоден для жизни. Ни воды, ни пищи. Жестокие штормы – они бушевали там испокон веку. Люди, населявшие остров, либо погибли в сражениях, либо бежали. Аймиа была разграблена и заброшена. Те, кому посчастливилось уцелеть, обустроились в наших краях, оплакивая свой потерянный рай.

Рисн, уловив печаль в голосе Никли, прекратила писать и перехватила его взгляд. Он извинился и пошел за едой. Рисн смотрела ему вслед, постукивая пером по бумаге. Любопытно…

Звук приближающихся шагов отвлек ее от размышлений. Да, чей-то темный силуэт, подсвеченный костром. Девушка-рогоедка, Струна, несла миску.

– Рагу, – объяснила она на алетийском. – Я готовить. Попробовать?

Рисн взяла миску, чувствуя сквозь деревянные стенки тепло варева. Оказалось вкусно. Рыбная похлебка с уникальным сочетанием специй, которые у Рисн теперь ассоциировалось исключительно с блюдами рогоедки. Команда, безусловно, довольна, что та на борту: ее стряпня куда вкуснее, чем у судового кока.

Рисн молча принялась за еду, а Струна не ушла, устроилась на камнях рядом с креслом.

– Капитан? – произнесла она.

– Я не капитан, – мягко сказала Рисн.

– Да. Я забывать слово… Светлость. То, что мы видели. Труп превращаться в кремлецов. Я знать об этом.

– А что ты знаешь?

– На Пиках, – начала Струна, – есть боги. И некоторые из них… Я объясню, эта штука… Ах, эти слова! Почему никто не произносит понятные?

– Пики рогоедов ведь находятся в Йа-Кеведе, верно? – спросила Рисн, переходя на веденский. – На этом языке тебе проще рассказывать?

Глаза Струны расширились, и за ее спиной появился спрен благоговения, похожий на расширяющееся дымовое кольцо.

– Вы говорите по-веденски?!

– Конечно, ведь он… – Рисн придержала язык: какой смысл объяснять, что веденский похож на алетийский и легко выучить один, если знаешь другой. «Легко» – понятие относительное, и уж кому, как не ей, знать: что для одного человека не составит труда, то для другого может стать проблемой. – …Входил в мою программу обучения на торгмастера. Алетийский, веденский, азирский. Даже немного ириальский.

– О, мала’лини’ка! – воскликнула Струна, касаясь руки Рисн. – Кто-то может говорить на правильном языке. Жаль, что я не знала об этом раньше. Слушайте. Существо, которое мы видели. Мертвый сантид? Нет, не-капитан Рисн, это бог. Могущественный бог.

– Интересно. И что это за бог?

– Мой народ хорошо знает разных богов, – зачастила Струна. – Есть боги, которых вы называете спренами. Есть боги, похожие на людей. Но некоторые боги… некоторые боги не являются ни тем ни другим. Мы встретили одного из тех, кого называют Боги-Которые-Не-Спят.

– Они прячутся на чердаках? И потом пожирают жильцов дома?

– Тули’ити’на, глупая болтовня низинников. Слушайте. Это множество существ, но у них один разум. Они всегда путешествовали по нашей земле как ползучая группа кремлецов. Они не злые, но чрезвычайно скрытные.

– Это очень интересно, – задумчиво произнесла Рисн. – Не могла бы ты рассказать мне побольше о Богах-Которые-Не-Спят?

– Конечно, – ответила Струна. – Низинники не прислушиваются к нашим историям и не верят в их правдивость, но, пожалуйста, поймите. Эти боги охраняют сокровища. Могущественные, грозные сокровища.

– Звучит обнадеживающе, – кивнула Рисн.

– Да, но эти боги очень опасны, не-капитан. Они связаны с апалики’токоа’а, которые ведут к сокровищам… И в легендах говорится об испытаниях. О проверках.

– Как ты думаешь, что нам следует делать? Повернуть назад?

– Я… не знаю, – ответила Струна, заламывая руки. – У меня нет личного опыта. Мой отец более сведущ, и если попробую написать ему…

– А где он находится? Если с ним можно связаться, я разрешу тебе воспользоваться моим даль-пером. Мне важно все, любая информация об этих богах, какой бы незначительной она ни казалась.

– Мой отец в Уритиру, – сказала Струна, снова хватая руку Рисн. – И да, спасибо. Это хорошо. Отец… – Она смолкла и подняла глаза к небу.

– Струна?

– Спрены, – пояснила рогоедка. – Высоко.

– Я их не вижу. – Озадаченная Рисн глянула вверх. – Одна из звезд сдвинулась с места?

– Нет, не спрены звезд, – качнула головой Струна. – Апалики’токоа’а. Лопен называет их спренами удачи. – Она нахмурилась. – Они кружат над нами: улетают, парят над океаном, а затем возвращаются. Им не нравится, что мы задерживаемся. Они хотят, чтобы мы продолжили путешествие.

– Погоди-ка. Я видела их, раньше, вместе с небесными угрями. А сейчас ничего нет.

– О! – воскликнула Струна. – Так вы не знали? Я вижу спренов, даже тех, которые не хотят, чтобы их видели. Такой дар у нас в роду. – Она ткнула пальцем вверх. – Я насчитала двенадцать спренов удачи.

– Интересно, – сказала Рисн. – Так вот почему Сияющие пригласили тебя.

– Ну, я думаю, еще и Лопен хочет произвести на меня впечатление. Наверное. В общем, да. Сначала я сомневалась, но меня убедили. Сияющие и Рушу хотели, чтобы я понаблюдала за спренами, которые могут иметь отношение к Аймиа. И вот я здесь. – Струна улыбнулась. – Вы даже не представляете, как приятно иметь возможность об этом поговорить.

Что ж, еще одна маленькая тайна раскрыта. Участие Струны в экспедиции наконец обрело смысл. Но почему Сияющие скрывали способности рогоедки, Рисн никак не удавалось понять. Может, потому, что они посланы алети? Или просто привыкли хранить свои секреты?

«А ты представляешь тайленские гильдии», – напомнила себе Рисн.

Алети не единственные, кто использует информацию как оружие.

– Струна, а если кто-то скрывается за иллюзией, ты это увидишь? – Она решила проверить возникшую у нее догадку. – Если этот кто-то не человек, а просто притворяется им, используя светоплетение?

– Э-э-э… Наверное, нет. – Рогоедка снова взглянула на небо. – Мы должны поскорее продолжить плавание, светлость не-капитан. Эти спрены не высшие боги, но близки к ним. Они побуждают нас идти вперед. Но нужно соблюдать осторожность…

От костра донесся крик. Уйо еще и помахал Струне, призывая вернуться: в ее отсутствие он приглядывал за рагу. Она извинилась и убежала.

Рисн покрутила ложкой в миске и внезапно обнаружила, что никакого удовольствия от еды больше не испытывает. Странным образом она почувствовала себя в ловушке. Разрываясь между собственными ожиданиями и вполне реальной тревогой, задумалась, а не слишком ли много на себя взяла. Неужели она, подвергая корабль опасности, упрямо движется вперед только ради того, чтобы этим что-то доказать всем? Похоже, Встим переключился на политику в самое неподходящее время. Его команда нуждается в нем. Рисн – скверная замена.

Да, она очень волнуется за Чири-Чири. Но допустимо ли рисковать столькими жизнями, пытаясь спасти одно маленькое существо? Да, королева алети и Струна поощряют ее усилия, но не они отвечают за экипаж «Странствующего паруса».

Ей нужно заботиться о моряках. Даже если они не доверяют ей и не уважают ее. Она должна сделаться той, кем ее считает Встим, – женщиной-торгмастером.

Сделаться во что бы то ни стало.

Лопен, Уйо и Рушу отошли от костра и направились к Рисн, вынудив ее отвлечься от размышлений. Попытка посидеть в одиночестве и хорошенько подумать провалилась – не полностью, кое-какие цели достигнуты, но все же.

Скрыв сомнения под маской торговца, Рисн кивнула Сияющим и ревнительнице. Они продолжали тихо переговариваться о чем-то по-алетийски, даже оказавшись рядом.

– Он все еще расстроен, – говорил Лопен. – А я заранее волновался. «Уйо, – сказал я ему, – ты всякий раз, когда готовишь сэндвич, суешь лепешку в середину. Как ты собираешься восстановить фабриаль?»

– Правда, – признал Уйо. – Лепешка в середину вкусно.

– И пальцы перепачканы! – возмутился Лопен.

– Перепачканы пальцы вкусно, – пробурчал Уйо.

Рушу проигнорировала обоих и опустилась на колени рядом с креслом Рисн, более удобным, мягким и широким, а главное, более устойчивым, чем то, что с колесиками на задних ножках. Рушу без проблем могла заглянуть под него.

– Если не возражаете… – обронила ревнительница, а затем, не дожидаясь ответа, занялась нижней стороной сиденья.

Рисн покраснела и плотно подоткнула юбку под ноги. Ей не нравилось происходящее. Она воспринимала свои кресла как часть себя, о чем люди, как правило, не догадывались. Возиться с одним из них было все равно что прикасаться к ней самой.

– Вообще-то, ревнительница Рушу, – Рисн чуть повысила голос, – я бы предпочла, чтобы вы сначала спросили разрешения.

– Я спрашивала…

– Стоило подождать ответа.

Помедлив, Рушу выбралась из-под кресла.

– О, я прошу прощения. Иногда я веду себя бестактно – светлость Навани просила меня умерить пыл. – Она присела на корточки. – Хочу кое-что проверить, прикрепив к вашему креслу фабриали. Могу я продолжить?

– Хорошо, – вздохнула Рисн.

Рушу нырнула под кресло.

Подошел Никли, взглядом поинтересовался у Рисн, не нужна ли помощь. Она покачала головой: пока нет.

– Ревнительница Рушу! – окликнул Лопен. – Не могу не отметить, что ты не объяснила ни мне, ни светлости Рисн, что именно хочешь сделать.

– Ты сказал более чем достаточно за нас обоих, Лопен, – буркнула Рушу.

– Ха! – воскликнул Уйо.

Лопен ухмыльнулся, приложив руку ко лбу:

– Парень должен перепробовать все слова, селла, чтобы понять, какие из них подходят, а какие нет.

Рушу проворчала что-то в ответ откуда-то из-под Рисн.

– Слова похожи на еду, – принялся рассуждать Лопен, усаживаясь на камни неподалеку. – Полезно перепробовать их все. Еда-то со временем меняется. Меняется ее вкус. Меняется и смысл слов.

– Меняются люди, – возразила Рушу, – и их вкусы. Но не еда.

– Нет, дело в еде, – упрямился Лопен. – Вот я – все еще я, как видишь. И всегда был собой. Меня это занимает, знаешь ли. И я со всей ответственностью могу утверждать: я – это я. Поэтому, если вкус чего-то меняется, единственное объяснение: он стал другим, понимаешь? Еда изменилась.

– Однако… Лопен?

– Да, селла?

– Тебе кто-то читал «Интроспекцию» Плеадикса?

– Не-а, – ответил Лопен. – А почему такой вопрос?

– Потому что прозвучало так, будто ты поклонник…

– Поклонник? Я одинок, селла. Полагаю, дамы считают, что меня слишком много, чтобы попытаться удержать. Особенно теперь, с двумя-то руками.

– Я не о том, – отмахнулась Рушу и обратилась к Рисн, глядя на нее снизу вверх: – Светлость, мне следовало кое-что объяснить вам с самого начала. Я прошу прощения и за это. Видите ли, события этого утра взволновали меня.

– Когда мы увидели сантида? – уточнила Рисн.

– Хм? О, нет. Тогда я дремала. А эти два ветробегуна игрались с моими даль-перьями.

– Поправка, – вклинился Лопен, – игрался Уйо. А я, как ответственный кузен, одергивал его и насмешничал.

– Ах вот как, – сказала Рушу. – Значит, в этом гениальном открытии повинен исключительно Уйо.

– Он именно такой… – Лопен запнулся. – Гениальном?!

– Гениальный? – переспросил Уйо.

– Он оставил в механизме кусочек фольгированного алюминия, – продолжила Рушу. – И это удивительным образом повлияло на взаимодействие сопряженных рубинов. – Она отодвинулась от кресла Рисн, выпрямилась и помахала кому-то.

Кресло задрожало.

– О, и об этом я тоже должна была рассказать! – воскликнула Рушу. – Навани явно расстроилась бы из-за меня. Итак, сопряженные рубины присоединены к якорю на цепи – не к основному, не паникуйте! Мы не собираемся отправить вас в стратосферу. Посмотрите вон туда. Видите дерево? Я попросила матросов принести один из якорей поменьше и привязать его цепь к крепкой ветке обычными канатами.

Действительно, вдалеке кто-то семафорил руками. Рисн разглядела и небольшой якорь, свисавший с дерева. Рушу указала вверх, и матросы что-то сделали с канатом.

Кресло Рисн подскочило фута на два. Она вскрикнула, схватившись за подлокотники. Чири-Чири наконец проснулась, подняла голову и защелкала.

– Оно болтается, – пожаловалась Рисн. – Так и должно быть?

– Нет, – ответила Рушу, улыбаясь. – Уйо, ты понимаешь, что наделал?

– Заставил… качаться? – Его глаза широко раскрылись. – Оно качаться! Качаться право-лево! – Он прокричал что-то на гердазийском, чего Рисн не поняла, а затем, едва сдерживая волнение, схватил Рушу за руку.

Лопен скрестил руки на груди, сидя на камне.

– Соблаговолит ли кто-нибудь объяснить, почему эти покачивания так заворожили вас? – Он покрутил бедрами. – Выглядят забавно, в самом деле. И имейте в виду, Лопен одобряет колебания.

– Можно дотронуться до вашего кресла, светлость? – спросила Рушу. – И немного подвинуть его?

– Да, – согласилась Рисн.

Рушу осторожно толкнула кресло, и оно переместилось на несколько футов в сторону.

– Кажется, вы говорили, что это невозможно! – удивилась Рисн.

– Именно так, – подтвердила Рушу. – Предполагается, что движения сопряженных рубинов зеркальны. Чтобы переместить вас на два фута влево, мы должны были бы переместить этот якорь на два фута вправо. Но мы отлично обходимся и так.

Рисн замерла, пытаясь понять, что из этого следует.

Уйо пробормотал что-то на гердазийском, приложив руку ко лбу, и за его спиной вспухли аж два спрена благоговения.

– Это меняет… все.

– Ну, может, и не все, – пожала плечами Рушу. – Но да, это важно. Рисн, алюминий мешает работе механизма, делая сопряжение неравномерным. Парные рубины по-прежнему передают вертикальное движение, но не боковое. Таким образом, подниматься и опускаться вы будете вместе с якорем, но затем сможете перемещаться в любом выбранном направлении.

– Мне нужен шест, – решила Рисн. – Чтобы проверить, получится ли у меня делать это самостоятельно.

Лопен подобрал одну из валявшихся на камнях веток, подал. Рисн, опираясь о камни, сначала выровняла кресло, а потом, закусив губу, оттолкнулась от них.

Эффект оказался поразительный.

Она пролетела несколько футов так легко, будто скользила по воде в личной гондоле. Чтобы остановиться, ей пришлось втыкать конец ветки между камнями, ведь движению не мешало ничто, сопротивление воздуха не в счет.

А вот развернуть кресло удалось с немалым трудом: вращаться оно отказывалось. Но когда проблема решилась, Рисн возвратилась на прежнее место.

– Хм… – протянула Рушу. – чтобы развернуться, нужно крутить якорь. Вращение пока остается сопряженным. Полагаю, поэкспериментировав с алюминием, мы это исправим. В любом случае это потрясающая разработка.

– Ты хочешь сказать, – произнес Лопен, вставая, – что, сломав твой фабриаль, Уйо починил его?

– Сияющий Лопен, ты даже не представляешь, как много научных открытий было совершено благодаря счастливой случайности, – воодушевленно проговорила Рушу. – Это заставляет меня задаться вопросом, сколько удивительных возможностей мы упустили, преследуя заранее поставленные цели или не утруждая себя размышлениями о том, чему стали свидетелями. Высока вероятность, что я бы не поняла ценность того, что сделал Сияющий Уйо, если бы не думала о кресле светлости Рисн. Как бы то ни было, когда он принес сломанное даль-перо, деятельное сочувствие к ее затруднительному положению заставило меня… Светлость? Что с вами?

И Сияющие вслед за Рушу посмотрели на Рисн, которая изо всех сил старалась сохранять самообладание во время этого диалога. В конце концов у нее не получилось, и из глаз потекли слезы. Чири-Чири щелкнула и подпрыгнула, хлопая крыльями, чтобы подняться до подлокотника кресла и ухватиться за него жвалами. Рисн подхватила ее одной рукой, а другой все еще держала ветку.

– Все хорошо, – ответила она с достоинством, насколько позволяли слезы и мельтешащие спрены радости. – Просто…

Как это объяснить? Она ощутила вкус свободы, недоступной на протяжении двух лет. Все вокруг бродят туда и сюда, и мысль, что они обуза, их не посещает. Они идут, когда им хочется, а не сидят сиднем, чтобы никому не доставлять неудобств. Они не знают, чем обладают. Но Рисн точно знала, чего она лишилась.

– Эй! – Лопен, ухватившись за кресло, придержал его. – Держу пари, это приятно. Ты заслуживаешь этого, ганча.

– Откуда ты можешь знать? – спросила Рисн. – Мы знакомы пару-тройку недель.

– Я хорошо разбираюсь в людях, – ответил Лопен с усмешкой. – Кроме того, каждый этого заслуживает.

Он кивнул, и маленький спрен ветра в облике однорукого юноши полетел к нему. Или… нет, это был не спрен ветра. Какой-то другой. Спрен Сияющего. Он впервые показался Рисн. Церемонно поклонился, затем разделился на несколько копий, и все они помахали ей единственной рукой.

– Ты прости Руа, – сказал Лопен. – Он немного странный.

– Э-э-э… Спасибо, Руа, – с чувством произнесла Рисн.

– Я хочу вынуть самосветы из кресла, светлость, – обратилась к ней Рушу. – Нам понадобятся по крайней мере три камня – для стабилизации, – и стоит укрепить их оправы. Потом подумаем, куда прицепить малый якорь, чтобы вы могли парить над палубой, поднимая или опуская его при помощи команды или самостоятельно.

– Да, конечно, – выдавила из себя Рисн, вцепившись в Чири-Чири.

Она снова обездвижена, у нее похитили драгоценные камни.

Но она вынесет и это. Ведь ее ждет кое-что получше. Замаячил шанс обрести независимость, и это великолепно. Даже просто самостоятельно скользить по палубе вдоль планширов – разумеется, цепляясь за них, – это уже колоссальный прогресс.

Рисн не забыла подруг по несчастью, инвалидов, отправлявших ей сообщения по даль-перу. Не забыла их разработки, удивительные подарки, что помогли ей преодолеть себя. Скоро она погасит свой долг перед ними. Бури, как она хочет этого!

– Думаю, в итоге я останусь без работы, – вздохнул Никли, подходя к ней.

Рисн встревожило его заявление.

– Если все получится, а это пока неясно, я смогу перемещаться только по кораблю. Так что, полагаю, мне еще какое-то время понадобятся твои сильные руки, Никли.

Он улыбнулся и тихо сказал:

– Больше всего на свете мне хотелось бы лишиться этой работы. – Подумав, добавил: – Это открытие имеет значение для очень многих людей. Стоило бы оперативно уведомить о нем побольше народа – по даль-перу. Чтобы оно не пропало, если что-то случится.

– Разумно, – согласилась Рисн, глядя на гаснущий костер.

Уже поздно, скоро надо будет отправляться в каюту на ночлег. При такой тихой погоде в чужом краю куда безопаснее в море, чем на берегу.

– Пожалуйста, ревнительница Рушу, сообщите о случайном открытии Сияющего Уйо прямо сейчас. Не держите эту новость при себе.

Затем Рисн приказала возвращаться на «Странствующий парус», и все начали собираться. И пока Рушу, исполняя ее пожелание, рассылала письма, Лопен объяснял матросам, что произошло у ребска.

Никли опустился на колени рядом с креслом Рисн.

– Светлость, не мое право вмешиваться в дела светлоглазых, но…

– Продолжай, – подбодрила Рисн.

– Не могли бы вы сказать, о чем говорила вам эта рогоедка? Чуть раньше?

– Мы беседовали о спренах и о богах их народа. Что тебя беспокоит?

– Прошлой ночью, – прошептал Никли, – я случайно услышал, как она сказала кое-что, насторожившее меня. Она действительно хочет, чтобы плавание продолжалось. Она так нетерпелива! Мне кажется это неправильным, словно… Я не знаю, светлость… Словно нас толкают в какую-то ловушку.

– Я думаю, твои подозрения неуместны, Никли, – пожала плечами Рисн.

– Может, и так. – Он покачал головой. – Но она советовала вам соблюдать осторожность? Или призывала продолжать плавание?

– Она советовала осторожно продолжать плавание. Как делала королева алети, и королева Навани, и даже королева Фэн. Все хотят, чтобы мы добились успеха.

– Но у этих четверых есть свои секреты, они лгут нам. – Никли проявлял небывалое упорство. – Конечно, я не такая уж важная персона, светлость. Но если бы я пришел к вам с доказательствами недоброжелательности рогоедки по отношению ко всем нам, вы бы прислушались?

– Конечно, – нахмурилась Рисн.

С чего бы Никли так волноваться?

Хотя…

Струна, ссылаясь на спренов, которых видела только она, призывала поскорее плыть дальше. А королева Навани скрыла от Рисн кое-что важное. Теперь эта тайна вроде как раскрыта. Но что, если подобных тайн несколько?

Только в этом нет смысла. Струна в одной команде с Сияющими, ей безоговорочно верят. И с чего бы королеве отправлять Рисн в эту экспедицию, а потом вставлять палки в колеса? Разве что у Навани и Струны есть какие-то тайные разногласия.

Или же…

У нее зародилось подозрение.

– Спасибо, Никли, – поблагодарила Рисн. – Ты поступил мудро, рассказав мне об этом.

– Я боюсь, они держат нас за дураков, светлость, – прошептал он. – Мне не нравится, когда мной манипулируют, вынуждая выполнять работу за Сияющих. Не лучше ли повернуть назад?

– Предоставь мне доказательства. А пока никому ни слова.