Ла Борд – место, где человек, которого мы по привычке называем пациентом, может остаться, а может уйти. Это зависит от его желания. Здесь нет закрытых дверей. Любой может зайти на кухню, в библиотеку, в ординаторскую. Заборов и запоров здесь нет. Так что можно в любой момент уехать в город или отправиться гулять по полям и лугам. В общем, Ла Борд – это дом. Так называют его постояльцы.
В клинике четыре отделения, и раз в неделю здесь проходят собрания, на которых решаются вопросы коллективного существования. Каждый имеет право голоса, каждый может внести своё предложение в строение общей жизни, каждый способен внести свой вклад в создание общей атмосферы.
Создание особой атмосферы, уникального настроения – то, что принципиально важно для Жана Ури. Ури пользуется при этом немецким словом Stimmung, которое можно перевести как «настроение» или «атмосфера». Атмосфера в клинике не должна быть однородной. Одно пространство больницы должно отличаться от другого. Гетерогенность предполагает, что столовая, библиотека, кухня, аптека не могут быть одинаковыми. Не следует красить все пространства одной краской, не стоит делать их одинаковыми. Атмосфера, состояние, настроение должны меняться. Ури ссылается при этом на древнегреческого поэта Гесиода, который учил, что в отсутствии гетерогенности происходит разлад и война, а её присутствие – залог мирного существования.
Пространство клиники должно быть гетерогенным. Оно никак не напоминает о дисциплинарном обществе, оно отходит от однородности, монотонности. Когда речь идёт о шизофрении, то вопрос пространства – ключевой. Шизофреник должен где-то быть, у него должно быть место. Для Гизелы Панков, психиатра-психоаналитика, близкой клинике Ла Борд, единственный путь к психозу проходит через пространство: вначале создаётся оно, и лишь затем возможна история. Время, диахронию субъекта можно создать исключительно при наличии организованного, гетерогенного пространства. Причём речь идёт не просто о геометрии архитектурного пространства, но об архитектонике отношений между людьми. Вначале создаётся пространство, а затем и ритм. Ритм задаёт гетерогенность, поскольку обнаруживается, согласно шизоанализу, на границе двух сред. Ритм предельно важен, поскольку шизофреник аритмичен.
Говоря шизоаналитическим языком, поддержание гетерогенности на территории клиники позволяет прочертить линии бегства от паранойи иерархии и властных отношений. Гваттари и Делёз строят шизоанализ на противопоставлении шизофрении как творческого процесса паранойе как болезни власти. Феликс Гваттари прекрасно понимал нарциссически-паранойяльные устремления власти, присущие каждому человеку. В 1973 году он выступил в Милане с лекцией с жутким названием «Каждый хочет быть фашистом»[10]. Ла Борд не место подавления человека человеком, не место для развития паранойяльно-фашистских тенденций.
Одной из задач институциональной работы в Ла Борд было устранение иерархии доктор – пациент, замена её интерактивной коллективной динамикой, направленной на критику властных отношений в обществе. Самоуправление – основа работы клиники. Антипсихиатрия, психоанализ и политическая активность соединились в Ла Борд в практике Гваттари, стремившегося заменить иерархические отношения трансверсальными, то есть такими, при которых никто не говорит от имени других. Основной принцип трансверсальности – отсутствие господина (доктора) как опасной, преследующей, угрожающей фигуры. В этой клинике делалось и делается всё возможное, чтобы люди жили в атмосфере активной деятельности и принятия на себя ответственности на всех уровнях. В отличие от английской и американской версий антипсихиатрии, работа в Ла Борд предполагала пересечение специализации психиатра, психоаналитика, политического активиста. Гваттари всю свою жизнь стремился поддерживать антипсихиатрические реформы с теориями построения сообщества на основе революционной политики.
Гваттари годами перемещался из своего психоаналитического кабинета в Париже в Ла Борд и обратно. Но не только. Активизм увлекал его в другие города и страны, туда, где что-то происходило и необходимо было что-то менять: Китай и Югославия, Палестина и Аргентина, США и Италия, Япония и Бразилия, Мексика и Польша, Греция и Советский Союз. Гваттари был в Советском Союзе? Да, он был в Ленинграде. Постоянное пересечение пространства планеты – тоже признак трансверсальности. В клинике Ла Борд Гваттари проработал до самой своей смерти. Там же он умер, ночью 29 августа 1992 года.
Виктор Мазин