Франсуа Тоскейес – каталонский психиатр, который в 1939 году, спасаясь от преследований фашистского режима Франко, перешёл пешком из Каталонии через Пиренеи во Францию, где сначала оказался в лагере для интернированных, а затем в психиатрической клинике в Сент-Альбане. Сообщество этой клиники, сформировавшееся вокруг Люсьена Боннафе и Франсуа Тоскейеса, состояло из пациентов, психиатров, бойцов Сопротивления, невропатологов, феноменологов, сюрреалистов и беженцев. Среди них были и выдающиеся люди: поэт-сюрреалист Поль Элюар, философ и историк науки, в частности медицины, Жорж Кангилем. Задачей этого сообщества на территории психиатрической больницы, если сказать в двух словах, было сопротивляться и созидать.

В 1947 году в Сент-Альбане к Тоскейесу в качестве интерна поступил Жан Ури, человек, которому вскоре предстояло стать основателем Ла Борд. С собой он привёз текст одного из выступлений Лакана, который живо обсуждался клиническим сообществом. Интеллектуальная жизнь – чтение множества книг и дискуссии по самым разным вопросам – кипела днём и ночью. Именно в этих дискуссиях и сформировалось то, что Ури и Гваттари впоследствии назовут «пролегоменами к не-дедуктивной онтологии», и эти предварительные рассуждения станут отличительным признаком Ла Борд. Позже Ури скажет, что в Ла Борд они занимались не-дедуктивной онтологией и создавали пространства синтаксиса. Именно эти пространства синтаксиса, или пространства именования, и были тем местом, которое вдохновляло потом послевоенную молодёжь Франции. Какова была парадигма этого пространства? Гваттари, верный своим учителям, Тоскейесу и Ури, Фрейду и Лакану, определял её кратко как этико-эстетическую.

В 1948 году Франсуа Тоскейес пишет докторскую диссертацию, где провозглашает междисциплинарную программу, которая постепенно трансформируется в институциальную психотерапию, составленную из идей, почерпнутых в различных областях знания – гештальтпсихологии, феноменологии, нейробиологии, психоанализе. В диссертации возрождалось представление Гиппократа о враче-философе, к которому Тоскейес добавил необходимость борьбы с любыми проявлениями подавления человека. Его лозунгом стали слова: «Прежде чем лечить больных, нужно вылечить больницу».

Лечение больницы подразумевало в первую очередь снятие её изоляции от внешнего мира. Чтобы пациенты не умирали от голода, Тоскейес наладил связи с окружающими деревнями. В Сент-Альбан Тоскейес попал во времена фашистской оккупации, так что удивляться отсутствию элементарных для выживания человека продуктов не стоит. Неслыханным для тех времён было и то, что обитатели больницы получили свободу передвижения: пациенты помогали крестьянам в поле и на ферме. Кроме того, теперь пациенты, независимо от отделения, могли общаться ещё и между собой. Так социальная жизнь возникла не только между клиникой и окружающим миром, но и в самой клинике. Каждый человек, независимо от статуса доктора или пациента, мог участвовать в общем пространстве жизни, мог брать на себя ответственность за то, что делал. Человек – это общение с другими людьми, человек – это его отношения, так что отчуждение от людей ни к чему, кроме усугубления состояния, привести не может. Стандартная больница – место угнетения, изоляции, место, в котором поддерживается, а то и создаётся душевная болезнь. Тоскейес снял границы, позволил людям быть людьми, социальными существами, обретающими человечность.

Тоскейес был увлечён идеями Лакана, и он занялся распространением его диссертации «О паранойяльном психозе в его отношении к личности». В своей докторской диссертации Лакан уходит от психиатрических взглядов, во многом связанных с наследственностью и биологией, в сторону психоанализа с его акцентом на социальной среде, в которой формируется психоз.

Жан Ури также был захвачен Лаканом. Он не только посещал его семинары, не только помогал с их проведением с первого публичного (1953) до последнего (1980), но и проходил анализ у Лакана в течение двадцати семи лет и параллельно участвовал в работе его семинара. Шутка о коллективе Ла Борд «мы все прошли через кушетку Лакана» будет шуткой лишь отчасти. Семь лет на этой кушетке проведёт и Феликс Гваттари. Не только Гваттари, но и его соавтор Делёз будет отдавать дань Лакану. Работа клиники и семинаров с Лаканом была ритмизована так, чтобы обитатели клиники могли посещать семинары Лакана в Париже, а слушатели Лакана – семинары Ури в Ла Борд. Подход Ури к психозам пропитан идеями Лакана, а Ла Борд стал перекрёстком, на котором встретились институциональная психотерапия, психиатрия и психоанализ.

Феликс Гваттари познакомился с Лаканом, когда ему было 23 года. В первые годы знакомства Лакан был дружелюбен и внимателен, но затем в отношениях наступило некоторое охлаждение. Поначалу же привязанность ученика к учителю была настолько сильной, что сокурсники по Сорбонне в шутку называли Гваттари Маленьким Лаканом. Эта шутка нешуточная, ведь она указывает на всю мощь бессознательной идентификации. Пройдя анализ у Лакана, в 1969 году Гваттари стал полноправным членом «Фрейдовской школы Парижа», стал психоаналитиком и столкнулся со всеми сложностями новой работы. Сложность в той ответственности, которая возникла в связи с появлением аж тридцати пациентов. Меньше всего ему хотелось быть, как он говорил, «гуру вопреки себе», ему хотелось кричать: «Оставьте меня в покое!» Нежелание занимать позицию всезнающего, гуру, эксплуатирующего пациента, привело к правилу: психоанализ может быть прерван в любой момент, с любой стороны, как со стороны аналитика, так и со стороны анализанта. Кроме того, поскольку нет никакого психоаналитического априорного знания, каждый сеанс – изобретение психоанализа заново.