Заржал конь Джалали. И было ржанье его словно горестный стон.

Сорвался конь с привязи. Рассвирепел, взбесился, стал метаться по горам и долинам. И кто ни попадался ему на пути – человек ли, зверь, – всех он бил и топтал.

Наконец прискакал он к дому Хандут-хатун. Встал у крыльца и голову понурил.

Увидела Хандут-хатун, что конь без хозяина вернулся. Ужасное предчувствие охватило её. Поднялась она на крышу дома. На высоких скалах дом стоял, и сверху далеко было видно во все четыре стороны. Стала вглядываться Хандут-хатун в даль, мужа ждать. Живым ли он придёт? Или мёртвым привезут его в Сасун?..

Вслед за Хандут-хатун полез на крышу и старикашка Верго. Стал тоже Давида высматривать да на Хандут-хатун, хихикая, поглядывать.

…А Кери-Торос тем временем велел мёртвого Давида на коня посадить и к седлу привязать. «Пусть, – думал он, – не сразу поймёт Хандут-хатун, что Давид убит. Не то наложит от горя на себя руки…»

И вот видит Хандут-хатун: возвращается Давид в окружении сасунских всадников. Но только джигитуют вокруг него Кери-Торос и Ован-Горлан, а Давид неподвижно в седле сидит. Те на своих конях едут, а под Давидом – чужой скакун.

Сказал ей вкрадчивым голосом трусливый Верго:

– Умер Давид! Без боя умер! А я жив! Старого мужа утратила ты, во мне нового мужа найдёшь.

Воскликнула Хандут-хатун:

– В небе солнце горит, но зачем мне оно? Без Давида мне и солнце – тьма! Веет свежий ветер с Цовасара, но к чему он мне? Без Давида не желает дышать грудь моя! Умер муж мой Давид! Не родился ещё на земле человек, который бы заменил мне его! Незачем мне больше жить на свете!

С этими словами подошла Хандут-хатун к краю крыши, глянула вниз и, помолившись, бросилась на землю с огромной высоты.

Голова её ударилась о большой камень и выбила в нём яму. До сих пор в той яме люди просо толкут. До сих пор два родника бьют из земли, куда упала грудью Хандут-хатун. До сих пор семь чёрных столбов стоят там, где рассыпались семь её смоляных кос. До сих пор прохожие кланяются этому месту у подножия Сасунской горы.

…Давида и Хандут-хатун похоронили вместе. Сорок архимандритов, сорок чернецов и сорок дьяков за гробом шли. А за ними – весь сасунский люд. С плачем и молитвами опустили гроб в землю на горе Цовасар, близ Марутского храма. Недельной скорбью почтили умерших.

Умер Давид Сасунский.

Но остался жить сын его – Мгер.

Его время пришло, о нём и речь поведём.