А в Капут-кохе сорок пахлеванов говорят друг другу:

– Не станем воевать. Уже семь лет мы здесь, а лица Хандут-хатун ни разу не видели. Пусть Давид за неё воюет. Он и видел её, и в покоях её побывал, и пировал с ней.

Крикнула Хандут-хатун:

– Крепость Капут-кох врагами окружена! Кто пойдёт на бой?

Ответили пахлеваны хором:

– Кому ты яблоко кидала, тот пусть и идёт! Откажись от Давида, прогони его – тогда и мы на бой пойдём!

Их слова Давид услышал. Сказал:

– Это из-за меня враги пришли. Биться с ними – моё дело! Я в бой пойду!

Поклонился он Хандут:

– Прощай! Если через три дня не вернусь, значит, ищи меня среди убитых. На правой моей руке Ратный Крест – по этой примете найдёшь меня и тело моё предашь земле.

Заплакала Хандут:

– Возвращайся живым, мой Давид! Без тебя и мне не жить!

А Давид уже в бой торопится.

– Постой! – кричит ему вослед Хандут-хатун. – Я тебе коня выведу.

Остановился Давид. А Хандут в конюшню вошла. Видит, сбились в угол сорок коней, дрожат от страха, а посреди конюшни Джалали стоит, копытом землю бьёт, огонь из земли высекает.

Схватила Хандут его за гриву, хотела вывести из конюшни. Не признал её Джалали, головой мотнул и на землю опрокинул.

– Джалали! – воскликнул Давид. – Вокруг врагов видимо-невидимо, а ты женщину бьёшь! Как же не совестно тебе?

Смутился конь. Склонился над Хандут-хатун, узнал её.

Вывела она Джалали из конюшни, оседлала коня. Смирно стоял Джалали. Подпруги Давид сам стянул. Вскочил в седло и выехал из крепостных ворот.

Поднялся он на высокую скалу и огляделся.

На поле внизу вражеских воинов – что деревьев в лесу. Вражеским шатрам счёта нет.

Закричал сверху Давид:

– Э-ге-гей! Кто спит – просыпайся скорей! Кто не спит – седлай коня! Кто коня оседлал – верхом садись, к бою готовься! Не говорите потом, что Давид тайком к вам подкрался!

Помянул он имя Пресвятой Богородицы, Ратный Крест на помощь призвал и ринулся с высокой скалы навстречу несметному войску.

Закипела битва!

Сверкает на солнце Молния-Меч, рубит врагов направо и налево. А кого Молния-Меч минует, тех Джалали огненным дыханием жжёт, грудью сминает, копытами топчет.

Как бьёт тяжёлый град созревшие колосья, ломает и губит их, так и Давид чужеземных воинов бьёт.

Вот уже дрогнули персидские полки, пятиться начали. Рассвирепел Шапух. От ненависти взвыл, саблю обнажил и сам на Давида поскакал. Но не сумел увернуться от Молнии-Меча, и покатилась его голова под ноги коню.

В ужасе побежали персидские полки. Но заменили их полки других царей. Отчаянно бьются! Не утихает битва.

К вечеру первого дня ещё двое царей – Охан и Тохан – пали, сражённые Молнией-Мечом. Только когда совсем стемнело, окончился кровавый бой. Но лишь затем, чтобы вспыхнуть утром с новой силой.