Не один день провела Хандут-хатун у окна. Всё вглядывалась вдаль – не идут ли гусаны из Сасуна? С какой вестью вернутся они – радостной или печальной?

Наконец показались гусаны, подошли к Хандут-хатун.

– Побывали ль вы в Сасуне, певцы сладкозвучные? – спрашивает она.

– Побывали, – те отвечают. – Всё исполнили, как ты просила. Но знаешь, хатун, хоть и богатый город Сасун, живут в нём сумасброды какие-то. Поколотили нас ни за что ни про что. Сазы и тамбуры наши сломали…

– Ну а Давида видели вы? – спросила с нетерпением Хандут.

– Видели, видели, хатун! Да продлит Господь его дни! Если бы не Давид, туго бы нам пришлось. Помог он нам инструменты починить, выслушал хвалу, которую мы тебе воспели…

– И что же он сказал?

– Сказал, чтобы ждала ты его шесть дней. На седьмой день он завтракать будет в Чажване, обедать – в Бандумаги, а ужинать к тебе приедет.

Щедро наградила гусанов Хандут-хатун и стала Давида ждать.

Шесть дней прошло.

На седьмой день поднялся Давид с зарёй. Достал из сундука нарядную одежду. Молнию-Меч на пояс навесил. Вывел Джалали из конюшни, оседлал его. Вскочил на коня и отправился в путь.

От Сасуна до Чажвана семь дней пути, А Джалали уже к завтраку туда Давида домчал.

От Чажвана до моста Бандумаги тоже семь дней пути. А Джалали уже к обеду Давида домчал.

Проголодался Давид. Видит: семь пахарей из Горцута оставили плуги свои, распрягли волов и уселись передохнуть.

Подъехал к ним Давид:

– Бог в помощь, добрые люди!

– Спасибо, странник, – ответили пахари. – Сойди с коня, гостем нашим будешь. Раздели с нами скромную трапезу.

Сошёл Давид с коня. Разложили крестьяне еду и питьё – весь свой запас на семь дней. Давида с собой усадили.

Начал есть Давид – семидневного запаса как не бывало! Всё до крошки съел. Поблагодарил пахарей и собрался дальше ехать.

Почесали пахари в затылках:

– Что ж теперь делать? Много ли мы наработаем натощак!

– Эх! Послать бы домой за едой, да ведь скажут, что не могли мы всё сразу съесть.

– А если скажем, что гость съел?

– Нет, не поверят!

– А если скажем, что волы сжевали?

– Нет, ни за что не поверят!..

Заметил Давид, что чём-то озабочены крестьяне. Спросил:

– Не обидел ли я вас ненароком?

Молчат пахари. Не хотят гостя куском хлеба попрекать.

– Может, помочь вам чем? – спрашивает Давид.

– Да чем же ты нам поможешь?

– Ну, хотя бы это поле вспашу, – говорит Давид.

– Что ты, молодой странник! Нам и всемером поле за семь дней не вспахать, а ты в одиночку сделать это обещаешь. Езжай лучше своей дорогой, не хвастай понапрасну.

Удивился Давид, что не верят они ему. Связал цепью все семь плугов, цепь на грудь Джалали накинул, прошёл по полю туда и обратно – полполя вспахал.

Разинули пахари рты. А один из них промолвил:

– Да, хороший у тебя конь! В том, что половина поля вспахана, его заслуга, а не твоя.

Сошёл тогда с коня Давид. Впрягся сам в цепь. Прошёл по полю туда и обратно – другую половину вспахал.

– Странник! – воскликнули пахари. – Не встречали мы ещё человека сильнее, чем ты! Не Давид ли ты Сасунский, слава о котором по миру идёт?

Давид лишь улыбнулся в ответ.

– Да пошлёт тебе удачу Господь во всех твоих делах! – сказали пахари. – Пусть никогда не споткнётся о камень твоя нога!

Попрощался с ними Давид. На коня вскочил и крикнул:

– Где ты, Капут-кох? Я еду к тебе!

И всё же ещё раз пришлось задержаться Давиду в пути. Ибо лежал его путь через Хлат, где жила Чымшкик-султан.

Увидела она Давида, вышла ему навстречу:

– Рада я тебя видеть, Давид! Заходи в дом, будь дорогим гостем моим.

– Не могу я задерживаться, – сказал Давид. – Не сердись, Чымшкик-султан, но очень я тороплюсь.

– Куда же ты так торопишься? – спросила она.

– В Капут-кох.

Догадалась Чымшкик-султан, зачем Давид в Капут-кох едет. Принялась его уговаривать хоть ненадолго остаться. Как-никак он с ней кольцами обменялся. Заговорила она Давида, заворожила своей красотой. В дом его ввела, напоила семилетним вином. Захмелел Давид и остался на ночь у Чымшкик-султан.

А утром протрезвел и раскаялся, что не хватило ему твёрдости женским уговорам не поддаваться, что позволил он себя обмануть.

Вскочил на коня и поскакал в Капут-кох.

Выбежала из дома Чымшкик-султан, крикнула ему вслед:

– Ты ещё раскаешься, Давид, что променял меня на Хандут! Попомнишь ещё эту ночь, которую со мной провёл!..

Но того уже и след простыл.