Когда Ован-Горлан расстался с Давидом на склоне горы Лерва, перед тем как умчал его чёрный конь назад в Сасун, увидел он своими глазами и несметное арабское войско, и множество белых шатров в долине. Рассказал он в Сасуне, какая сила из Мсыра пришла, какой подвиг предстоит Давиду совершить, чтобы остановить её.

Выслушав рассказ Ована-Горлана, многие за голову схватились:

– Вай! Вай! Убьют Давида, убьют! Сюда придут злые враги! Мужчин наших убьют! Наших жён, дочерей и детей в полон уведут!..

Прикрикнул на них Ован-Горлан:

– Рано ещё Давида хоронить! И себя заодно!

Выставил Ован дозорных на горе. Если, сказал, Давида увидят, пусть сигнал дадут, чтобы город к празднику готовился. Если войско Мелика увидят, пусть сигнал дадут, чтобы город к смерти готовился.

И вот увидели дозорные, что показался вдали всадник. Да не один, тридцать девять всадников следуют за ним, все в сторону Сасуна движутся.

Дали Овану-Горлану знать. Поднялся на гору Ован, вдаль вгляделся. Крикнул радостно:

– Хвала Пресвятой Богородице! То Давид возвращается с победой! За ним – Кери-Торос и тридцать восемь его сыновей едут! К празднику город готовьте!

Весь Сасун, от мала до велика, вышел Давиду навстречу.

Видит Давид: бегут к нему люди. Удивился он: «Что это ещё за войско меня атакует? Неужели не все арабские полки во Мсыр возвратились? Эх, придётся, видно, ещё повоевать!..»

Пришпорил он коня, вперёд поскакал. И вдруг увидел, что не арабские полки на него бегут, а юноши и девушки, дети и старики. А впереди всех – Ован-Горлан.

– Дядя! – спросил Давид. – Что случилось? Какой враг вас из города выгнал?

– Давид! – ответил Ован. – В городе врагов нет. Это люди тебя вышли встречать. Рады, что ты живым вернулся с войны!

– А почему же тогда женщины плачут?

– Они от радости плачут, Давид. А до сего дня плакали от горя. Боялись, что придёт Мелик, всех мужчин перебьёт, а женщин и детей уведёт в полон.

– Не бойтесь! – крикнул Давид. – Возвращайтесь домой! Не придёт больше Мелик. Он в своей яме лежит, сражённый Молнией-Мечом!

Никакой добычи не везли с собой Давид и Кери-Торос. Лишь погоняли пару быков, впряжённых в арбу. А в той арбе лежали огромные уши Мсра-Мелика. Когда все в город вошли, остановил Давид быков у дома трусливого Верго.

– Эй, дядя! Ты просил уши Мсра-Мелика тебе привезти. Выходи, забирай!

Выглянул Верго из окна, уши огромные увидел и задрожал от страха. Захлопнул окно, дверь на засов запер. Семь дней боялся из дому выйти.

А Давид расседлал Джалали. Вымыл своего коня, выскреб его, накормил. Отвёл ему просторную конюшню. Лишь затем сам умылся и переоделся. Ован-Горлан ему нарядную одежду принёс, за стол усадил, нацедил в чашу семилетнего гранатового вина.

Выпил вино Давид, встал и к старухе пошёл. Постелила она ему постель, и спал Давид три дня и три ночи подряд. А когда проснулся, сказала старуха:

– Вот, Давид, как ты устал! Трое суток без просыпу спал! Знать, нелёгкий был бой. А ты на него с ржавым мечом собирался идти…

– Спасибо тебе, нанэ! – поклонился Давид. – Не послушайся я твоих советов, ещё дольше бы спал. Не было у меня матери, ты мне матерью стань.

– Сынок, я и так тебе как мать. Если будет трудно, я всегда приду, помогу тебе. Вчера был ты ещё дитя. А сегодня – вон какой богатырь! Не годится тебе больше в старухином доме жить. Пусть Ован откроет для тебя покои Мгера.

Встал Давид, к Овану-Горлану пошёл:

– Дядя! Открой мне покои моего отца. Там теперь я буду жить.

Обрадовался Ован-Горлан:

– Вот теперь я убедился, что не погас сасунский очаг! Пусть все любуются тобой так же, как я! Пусть все твои желания исполнятся так же, как это! Живи, Давид, в доме Мгера! Ты достоин своего отца!