Побежал Ован-Горлан навстречу Давиду. Крепко обнял его.

– Если б не твой голос, дядя, – сказал Давид, – сидеть бы мне в глубокой яме до скончания дней.

Джалали неподалёку стоял, но к Давиду не подошёл.

– Джалали, конь мой дорогой! – обратился к нему Давид. – Почему ты стоишь в стороне, ко мне не идёшь? Не наказан ещё мсырский царь. Нужно воздать ему по заслугам.

Отвечал ему Джалали:

– Пренебрёг ты моим советом. Сам с седла соскочил, сам расстался со мной. Вот сам теперь и воюй с Меликом.

Поклонился Давид до земли своему коню:

– Ты прости меня, Джалали! Провалиться мне сквозь землю, если хоть раз ещё ослушаюсь тебя! Рос я без отца – стань ты отцом моим. Без матери я рос – ты стань матерью моей. Без брата я рос – стань братом моим.

Пожалел Джалали Давида, подошёл к нему. Вскочил в седло Давид, крикнул Овану-Горлану:

– Дядя, возвращайся домой. Одолел я несметное множество чужеземных врагов, не поднимут они более руки на Сасун. Один враг у меня остался.

Поскакал Давид обратно к зелёному шатру. Острым копьём Мелика разбудил.

– Вставай, Мелик! За то, что вчера ты меня обманул, сегодня будешь ответ держать. Выходи на бой!

Как увидел Мелик Давида верхом на коне, как взглянул на огромную палицу у него в руке, задрожал от страха. Заискивающим голосом заговорил:

– К чему торопиться, Давид? Зайди в шатёр, отдохни, моих угощений отведай, а там и биться начнём.

– Отведал я уже вчера твоих угощений, хватит! – тряхнул палицей Давид. – Немедля биться начнём!

Понял Мсра-Мелик, что не уклониться ему от поединка. Приказал слугам оседлать своего коня Кейлана. Спросил Давида:

– Как будем бить – одновременно или по очереди?

– Как хочешь, – ответил Давид. – Мне всё равно.

– Тогда давай по очереди, – сказал Мелик. – Сначала один трижды ударит, затем другой трижды ударит. Только давай решим, кому первому бить?

– Ты – старший, – решил Давид. – Ты и бей первым.

Встал Давид посреди широкого поля. А Мелик схватил свою палицу и поскакал к Фаркену, до которого было три дня пути. Там поворотил коня Кейлана и, взяв разгон, на Давида полетел, пустил в него девяностопудовую палицу.

Загудела земля от удара. Взрыхлила её палица, словно сорок быков плугом по ней прошлись. Облако пыли к небу поднялось. И за сутки не смогла бы та пыль на землю осесть.

Обрадовался Мелик. Закричал:

– Был ты прахом, Давид, вновь тебя я в прах превратил!

Но ответил Давид:

– Я пока ещё жив, Мелик! Это был твой первый удар. Второй раз бей!

Удивился Мелик. Решил, что короток был разгон. Поскакал он к Диарбекиру, поворотил там коня Кейлана и снова помчался на Давида. Размахнулся на скаку и пустил в него девяностопудовую палицу.

Словно львиный рык прокатился по земле. Покрылась трещинами земля, как будто жаркий зной её рассушил. Пыльная мгла до неба поднялась, затмила солнце. За два дня и две ночи не смогла бы та пыль на землю осесть.

– Эй, Давид! – крикнул Мелик. – Был ты прахом и вновь тебя я в прах превратил!

Но ответил Давид:

– Я пока ещё жив, Мелик! Это был твой второй удар. Третий удар за тобой!

Испугался Мелик. Подумал, что и на этот раз слишком короток был разгон. Ещё дальше поскакал, Мсыра достиг.

Поворотил коня Кейлана и опять понёсся на Давида. Широко размахнулся Мелик и пустил девяностопудовую палицу.

Словно гром над землёй загремел. Закачалась, затряслась земля. Туча пыли до неба поднялась, затмила солнечный свет. Три дня и три ночи оседала та пыль на землю.

Воскликнул Мелик:

– Раздавила Давида моя палица! Был он прахом земным, вновь его я в прах превратил!

Но на третий день, лишь только рассеялась пыльная мгла, увидели все, что стоит на месте конь Джалали, и Давид, целый и невредимый, сидит на нём верхом.

– Вот проклятье! – запричитал Мсра-Мелик. – Какой же ещё мне сделать разгон?.. Куда ещё поскакать?..

– Некуда тебе скакать, Мелик, – сказал Давид. – Три удара ты мне нанёс. Теперь моя очередь бить.

Подошла к нему Исмил-ханум:

– Давид, мальчик мой! Мелик – твой брат. Не поступай вероломно с ним.

Ответил Давид:

– Вероломства я не допущу. Три удара ему нанесу, не больше. Мелик сам такие условия предложил.

– Дай мне время, Давид, – взмолился тут Мелик. – Я лягу под шатром, тогда и бей.

– Ложись, – согласился Давид. – Чем ты хочешь чтобы я тебя ударил – палицей или мечом?

Взглянул тот на огромную Давидову палицу. Подумал про себя: «Эдакой палицей он меня и под землёй достанет!» И ответил:

– Лучше мечом ударь.

– Будь по-твоему, – кивнул Давид и поскакал к горе Цовасар.

Мелик в шатёр забежал, обратился с ужасом к Исмил-ханум:

– Что мне делать, мать? Прискачет сейчас Давид и убьёт меня!..

– Полезай в яму скорей, – говорит она. – Попытаюсь тебя спасти.

Спустился Мелик на дно ямы в сорок гязов глубиной. Велела Исмил-ханум сорока буйволиными шкурами его накрыть, на шкуры сорок мельничных жерновов навалить, на жернова верблюжьих одеял положить. А ещё один жёрнов велела положить на тюфяк и накрыть его одним одеялом.

А Давид уже назад мчится, Молнию-Меч обнажил, держит над головой.

Тут встала Исмил-ханум у него на пути. Сказала:

– Давид! Я кормила тебя, я растила тебя. Подари мне свой первый удар!

– Марэ! – сказал Давид. – Когда Мелик хотел меня убить, отчего же ты его не просила удар подарить?

Опустила голову Исмил-ханум. Что ей ответить!

Махнул Давид мечом один раз. Затем поцеловал клинок, ко лбу его приложил и промолвил:

– Ладно! Первый удар дарю тебе, марэ!

Поскакал он вновь к горе Цовасар. Поворотил там коня Джалали и, Молнию-Меч обнажив, помчался на Мелика.

Тут сестра Мелика встала у него на пути. Поклонилась ему:

– Давид! Когда ты младенцем во Мсыре был, я нянчила тебя, играла с тобой. Подари мне за это второй удар!

Вздохнул Давид. Махнул мечом два раза. Затем поцеловал клинок, ко лбу его приложил и промолвил:

– Ладно! Второй удар тебе дарю. Последний удар у меня остался. Уж его-то я никому не уступлю!

Поскакал он к Сасуну. Поворотил там коня Джалали, Молнию-Меч обнажил и ринулся на Мелика.

Все ближе и ближе Давид. Приказала тогда Исмил-ханум своим служанкам, которых из Мсыра с собой привезла:

– Дуйте в свирели! Бейте в бубны! Танцуйте, пойте нежные песни! Пусть заглядится на вас юный Давид, ослабеет его удар и не убьёт он Мелика!

Взяли девушки бубны и свирели. Заплясали перед шатром, запели нежные песни.

Прискакал Давид. Удивился: «Зачем поют и танцуют они? Чему радуются?» И догадался он, что заворожить его хотят.

Глянул на тюфяк, накрытый одеялом. «Нет, – смекнул он, – не Мелик тут лежит. Пар изо рта у него не из-под одеяла, а из ямы валит!»

Помянул он имя Пресвятой Богородицы, Ратный Крест на помощь призвал и нанёс третий удар!

Рассёк Молния-Меч сорок верблюжьих одеял и сорок буйволиных шкур. Расколол все сорок мельничных жерновов. Разрубил Мелика пополам от лба до ног. И ещё на семь гязов в землю ушёл, до самых чёрных вод. Ещё бы чуть-чуть, и затопили они весь мир.

Тихо стало кругом. И вдруг закричал из ямы Мсра-Мелик:

– Я ещё жив, Давид! Не убил ты меня!

Велел Давид:

– А ну-ка, Мелик, встряхнись!

Встряхнулся тот, развалился на две половины и испустил дух в яме, которую сам же и вырыл.