Понурив голову, возвращался Мгер из Мсыра. Даже конь Джалали не скакал, как обычно, бурю поднимая, а плёлся еле-еле, как старая кляча. Видать, было и ему стыдно за то, что семь лет он безо всякой пользы на чужбине провёл.

Доложили Армаган, что Мгер возвращается в Сасун. Думали обрадовать её. Но она тотчас задвинула на воротах засов и дверь заперла на замок.

Подъехал Мгер к закрытым воротам. Кругом ни души. Никто не встречает его.

Постучался он:

– Открой, жена! Почему ворота заперты?

– Потому, – отвечает Армаган, – что больше ты не муж мне. Уходи и не приходи больше.

– Открой! – закричал Мгер.

Ответила Армаган:

– Разве ты клятву мою забыл? Поклялась я, что сорок лет не коснёшься ты ложа моего. Ты сам мсырский очаг зажёг, а сасунский очаг погасил. Сорок лет тебе искупать свой грех.

Вздохнул Мгер:

– Поздно будет через сорок лет. Возмужает мсырский Мелик, и тогда не устоим против него…

Долго уговаривал жену Мгер. Но не дала она уговорить себя.

Узнал Ован, что вернулся брат. Пришёл к Армаган:

– Невестушка милая! Сними чёрное покрывало с постели Мгера.

– Ован! – отвечала она. – Нельзя мне нарушить клятву. Твой брат серебро из Сасуна унёс, медь принёс…

– Нужно ишханов созвать, вардапетов созвать, – сказал Ован. – Может, отпустят они Мгеру его грех? Может, избавят тебя от данной клятвы?

Собрал Ован-Горлан совет. Долго спорили ишханы и мудрые вардапеты. Наконец, приняли решение и обратились к Армаган:

– Кто в жизни не ошибался, тот не жил. Грешен Мгер перед тобой. Но уже в прошлом грех его, коль вернулся он снова в Сасун. Сколько лет ты отмерила клятве своей?

– Сорок лет, – ответила Армаган.

– Что ж, закон в наших руках. Сделаем так. Сорок лет посчитаем как сорок лун, сорок лун как сорок недель, сорок недель как сорок дней, сорок дней как сорок часов…

– …а сорок часов как этот миг! – крикнул какой-то подвыпивший поп, всех рассмешив.

Вытолкали попа вон. А епископ встал, подошёл к Мгеру и Армаган и промолвил:

– Да отпустит Господь ваши грехи! Будьте вновь мужем и женой. И да родится у вас сын – будущий защитник Сасуна!

…Открыла Армаган дверь Мгеру. Сняла с постели чёрное покрывало. Сказала:

– Мы клятву нарушим и скоро умрём. Останется наше дитя сиротой. Каково ему будет жить без отца, без матери?

Ответил Мгер:

– Когда-то всё равно придётся умирать. Пусть родится сын, будет жить за нас с тобой, и не кончится наш род. Превзойдёт наш сын силою и храбростью Мелика, не погаснет сасунский очаг. А если рано осиротеет… Что ж, хранимого Богом ягнёнка и хищный зверь не тронет.

Зачала Армаган ребёнка от Мгера.

Встал Мгер. Поднялся на гору Цовасар и поставил на вершине чертог. Рядом с ним хас-бахчу посадил, поселил в том саду много разных птиц и зверей, окружил его стеной. Затем в двух часах ходьбы от хас-бахчи воздвиг прекрасный монастырь в честь Богородицы. Привёл туда монахов и попов. Приютил в монастыре немощных стариков и убогих калек. Закончив труд, восславил Мгер Господа и сошёл в Сасун.

Меж тем минуло девять месяцев, девять дней и девять часов. Родила Армаган сына. Дали имя ему Давид.

Вскоре после этого умерли Мгер и Армаган. Сиротой остался Давид.

В день смерти Мгера скорбящая Дехцун-Чух-Цам уединилась в своих покоях. Заперла семь дверей на семь замков. Дала себе обет на свет не выходить и солнца не видеть до тех пор, пока не вырастет Давид, пока место Мгера он не займёт.

Погрустим о Мгере и мы. А уж затем и о Давиде рассказ поведём.