После смерти Санасара пришёл Кери-Торос к Верго. Сказал ему:

– Ты – старший сын. Теперь тебе править Сасуном.

Испугался Верго, руками замахал:

– Что ты! Что ты! Не умею я этого! К тому же, ты знаешь, грыжа у меня. Попробовал отцовскую палицу поднять и грыжу нажил.

Что делать? Собрал Кери-Торос совет. Решили, что, пока не подрастут Ован и Мгер, пусть мать их, Дехцун-Чух-Цам, будет сасунской правительницей.

Была Дехцун по-прежнему хороша собой. Когда надевала доспехи Санасара, брала его боевую палицу, садилась на коня Джалали и объезжала сасунские владения – все невольно любовались ею. Любил и почитал народ свою правительницу ещё и потому, что мирно жилось при ней людям. Не грозила она разрушительными войнами соседним царствам. Впрочем, и их цари боялись нападать на укреплённые границы Сасуна.

Боялись, да не все.

Взял власть над Мсыром родственник багдадского Халифа, могущественный Мсра-Мелик. Узнал он, что нет больше в живых Санасара, и двинулся с огромным войком на Сасун.

Пришлось Дехцун выбирать: либо поднимать народ на кровопролитную войну с несметным воинством Мсра-Мелика, либо согласиться дань ему платить. А требовал Мелик выдавать ему каждый год по сорок неотелившихся коров, по сорок мерок золота и по сорок юных девушек.

Подчинила Дехцун негодующее сердце холодному рассудку. Согласилась на требование Мсра-Мелика. Понимала, что, если дойдёт дело до кровавой битвы, не устоит, разрушен и разорён будет Сасун.

…Мгер тем временем подрастал. С каждым днём наливался он отцовской силой. Было ему семь лет всего, а постель, на которой он спал, была в семь шагов длиной. А когда за порог ступал, ноги его в земле, как в твороге, вязли.

Но любой матери беззащитным и слабым кажется её ребёнок. Вот и Дехцун, не разрешала она Мгеру далеко от дома уходить.

Пришёл срок, не выдержал Мгер. Прибежал к Дехцун-Чух-Цам.

– Марэ! Все мужчины на охоту ходят, один я дома сижу. Все по горам гуляют, один я их издали вижу. Стыдно мне за твоей юбкой прятаться, хочу тоже мужчиной быть.

– Сыночек мой, – ответила Дехцун. – Мал ты ещё на охоту ходить. Зверь может тебя задрать, дэвы могут на тебя напасть!

– Марэ! А если дэвы на наш дом нападут, кому его защищать? Мне защищать! А я даже охотиться не умею! Дома сижу, смотри, как растолстел, – ноги в земле вязнут!

Пришлось Дехцун уступить.

Начал Мгер на охоту ходить. Целыми днями пропадал в горах. Лишь вечером домой возвращался.

Однажды пришёл сердитый, усталый. Швырнул в угол тяжёлую дубинку, сел на лавку, ни на кого глядеть не хочет.

– Ты что сердитый такой? – спросил Кери-Торос. – На кого обиделся?

– Ах, дядя! – воскликнул Мгер. – Никудышный из меня охотник. Весь день за лисицами бегал, ни одной не поймал. Какой-то неповоротливый я, бегают лисицы быстрее меня, ни одной не сумел догнать!

Рассмеялся Кери-Торос:

– Да кто ж на охоте за зверьём пешком бегает! Конь тебе нужен хороший.

– В Битлисе, – сказала Дехцун, – живёт ишхан Горгик. Он родственник мне. Ступай к нему, сынок, передай ему от меня поклон. В его конюшне сорок лошадей. Думаю, не посмеет тебе отказать, подберёт тебе хорошего коня.