Асфальт во дворе нагрелся и был сухим, как будто я его совсем не поливал. Пенсионеры стучали фишками, но приладили над столиком большой зонт для защиты от солнечного удара.

А Пётр Ильич продолжал разгадывать кроссворд. Я, собравшись с духом, спросил у него:

— Пётр Ильич! Если бы к вам подошёл товарищ, который с самых яслей, и пригласил на нехорошее дело… Что бы вы сказали?

— Э… э… — задумался Пётр Ильич и радостно воскликнул: — «Ракурс»!

— Кто это такой? — поинтересовался я.

— Конечно, «ракурс»!.. Определённое положение. Тогда по вертикали выходит «абракадабра», а здесь «контрапункт» и «Семашко»!

— Так что бы вы ему сказали?

— Вот, батенька Семашко, и встали вы на своё место! — радовался Пётр Ильич.

— Товарищу что бы вы сказали? — не отставал я.

— Тэкс, тэкс… Товарищу? — Пётр Ильич посмотрел на меня поверх очков строго и изучающе. — У меня не может быть таких товарищей. Это — раз. Во-вторых, я честно прожил свою жизнь и без ложной скромности смею утверждать: внешне произвожу впечатление в высшей степени порядочного человека. А также внутренне. Меня никто не приглашает на грязные дела. Рыбак рыбака видит издалека… — Пётр Ильич помолчал. — Город в Африке можешь вспомнить? На букву «К».

— Касабланка!

— Нет!

— Катанга!

— Это не город.

— Конакри!

— «Ко» или «Ка»?

— «Ко»! — сказал я.

— Ого! У тебя прекрасная эрудиция. И грамотен ты весьма. А не ты ли завалил русский?

— Я…

— Как же это, батенька? А матери деньги теперь выкладывать репетиторам?

У меня слёзы навернулись на глаза от похвалы Петра Ильича.

— Я и без репетиторов выправлюсь, — сказал я. — Вот только разрублю гордиев узел дамокловым мечом…

— Прекрасная эрудиция, — удивился Пётр Ильич. — Кстати, передай матери, что я займусь с тобой. Только без денег. Неужели я произвёл на неё впечатление человека, репетирующего за деньги? Абсурд… Мы будем писать диктанты и бродить в дебрях кроссвордов. Это развивает грамотность… Нашлась лиса?

— Вчера я был к ней не причастен, а сегодня причастен, — сказал я.

— То есть как это? — Пётр Ильич протёр очки.

— Так нужно. Потом узнаете, — сказал я загадочно и заторопился в милицию. Я решил обо всём рассказать в детской комнате и попросить помочь мне и Пашке.