– Все живы? – раздался в коммуникаторе голос «сибиряка». – Нужна медпомощь?
– Все живой, – отозвался Алибек. – Синяк у некоторый, ерунда ушибы.
– А как наши капиталистические друзья?
– Сосут и причмокивают, – пробормотал Никита. – Тут такие дела, а они о конфетах думают.
В коммуникаторе раздался смешок.
– Ну, тогда все строем – готовимся к выходу. Добро пожаловать на крейсер «Сибирь». В ангаре вас встретят и проводят на гаупвахту.
– Служу Советскому Союзу, – невесело откликнулся Никита, думая о том, что скоро Сферы Мира ударят планетарными излучателями по Звезде Смерти, которая станет общей могилой из раскаленной плазмы для всех, кто остался в ее ловушке.
Ничего хорошего вызов в рубку командования, как известно, не сулит.
– Рядовой Перепенько!
Особенно ничего хорошего не стоит ждать после неудачной самоволки. После удачной тоже, в общем-то, ничего хорошего ждать не следует, но отвечать за несделанное вдвойне обидно.
– Вы понимаете, что вы натворили со своими товарищами? Что это – саботаж?!
Политрук крейсера «Сибирь» был молод, очки поблескивали проницательно и строго. За его спиной в иллюминаторе светили звезды, и Звезда Смерти, казалось, находится прямо за ухом политрука. В углу, за личным мобильным пультом, сидел полковник космодесантных войск, обсуждая что-то вполголоса с вице-адмиралом.
Никита находился в командирской рубке «Сибири», приближавшейся к Сфере Мира, где служили самовольщики. Похоже, служили в прошедшем времени. И где Никиту и его товарищей ждал трибунал, наказание, а может быть, и позорная демобилизация.
– Сегодня же сдайте военный билет и обмундирование, – скучающим голосом пропесочивал жертву политрук. – Дисциплина – основа советской армии и флота…
– Но я…
– Кру-гом!
Все-таки прав был бригадир Кошевой. Отправили из армии обратно натуральным пендюлем…
В спину ударило:
– Успехов на гражданке, товарищ бывший рядовой Перепенько.
Что-то закоротило в мозгах. Никита развернулся, выпалил:
– А только я так вам скажу, товарищ политрук: под трибунал пойду, но о сделанном – не жалею!
Политрук хмынул, потянулся к папке на столе. Нарочито медленно принялся листать.
– И кто ж это такого на поруки взял?
Никита развернулся, как во сне, и направился к выходу. И, когда он уже перешагнул порог рубки, раздался голос:
– Перепенько, вернитесь.
Голос принадлежал флотскому с погонами вице-адмирала.
– Мы, товарищ политрук, все же не Америка… У нас дисциплина – безоговорочная, но не муштра. Разницу надо понимать диалектически. Это суини какому-нибудь приказали – и он, сука, на мирный город бомбу бросил.
– А у нас приветствуется личная инициатива! – назидательно поднял палец политрук «Сибири».
Вице-адмирал неодобрительно на него покосился.
– У американцев назовут тебя лягушкой – они садятся и квакают…
– А у нас – сначала получают разрешение на квакание, – добавил политрук.
Вице-адмирал снова покосился на него, и продолжил:
– Вот что, Перепенько… Мы – советские люди. Мы умеем рассуждать и принимать решения. Зная, что за ошибку будет ждать трибунал, – вице-адмирал чеканил слова, намертво вбивая их в наэлектризованный воздух. – Но иногда надо рискнуть своей шкурой, чтобы этой самой шкурой не быть… Чему улыбаешься, Перепенько?
– Выразились вы интересно, товарищ вице-адмирал. У нас во взводе парень есть, Туве Койвисто, он каламбуры любит. И стихи пишет. В свободное от нарядов время.
Вице-адмирал тоже усмехнулся:
– Все вы там, как я понимаю, добровольцы?
– Так точно, товарищ вице-адмирал! Мы все вместе девчонок освобождать полетели, ну, кроме американцев. Их мы немного обманули…
– То есть еще придется расхлебывать международный инцидент. Мда. – Вице-адмирал переглянулся с политруком. – Эх, вы, тактики-стратеги…
Политрук демонстративно закрыл папку с личным делом Перепенько.
– Вы же сказали, товарищ политрук, что у нас приветствуется личная инициатива!
– Приветствуется, – наставительно произнес политрук. – Но наказывается.
– Так что же, нам свою волю, волю советского человека на электронные мозги поменять? – исподлобья взглянул Никита.
– А он мне нравится! – неожиданно засмеялся из угла десантник с полковничьими нашивками. – Когда-то я тоже был таким зеленым и, хм, инициативным… Как раз перед своим первым трибуналом.
– Ностальгируешь? – откликнулся вице-адмирал.
Похмурился, походил по рубке, недовольно буркнул:
– Отправляйтесь обратно на гаупвахту, Перепенько, и сочиняйте стихи на пару с Койвисто. Пообедать не забудьте.
Ну вот и все. В голове стало пусто-пусто. Можно уже сочинять речь для собрания в сельсовете – как получил направление на Сферу Мира, как своими ногами прошелся по палубам знаменитого крейсера «Сибирь», и как в самый разгар атаки на Звезду Смерти летел назад, на Землю, получив отаку ускорительную пенделюку под сраку, как говаривает дед Тарас. Да, будет что рассказать селу. Перед тем, как броситься головой в омут.
– Все понятно, бывший рядовой?
Никита стоял истуканом, бессмысленно глядя в пространство.
– Я спрашиваю, все понятно, младший сержант Перепенько?
Никита на мгновение задохнулся от неожиданности. Но тут же выпалил:
– Так точно, товарищ вице-адмирал! Служу Советскому Союзу!
А в это время на Земле…
Покрутив транзистор, хлеборобы расположились на обочине, выкладывая на газету огурцы, лук и разливая из бутылки кефир.
– Военно-Космические силы СССР готовятся к атаке, чувствуя за своей спиной поддержку всего трудового народа, – неслось над полями. – Политическая ситуация, спровоцированная безответственностью империалистических кругов, привела в негодование в ООН и вызвала оживленное обсуждение на просторах советской страны…
– Ты агроному-то н-налей… Сейчас п-подойдет…
Крышечку из зеленой фольги комбайнер аккуратно кинул в разъезжающую по обочине гусеничную автомусорку.
– Не кипишись, Федя, глаз – алмаз… Ты лучше скажи, как думаешь – наши ту скажену заразу расхреначат или не расхреначат?
– Расх… хреначат, к-конечно, – чуть заикаясь, как обычно, но вполне уверенно заявил комбайнер Федор, запивая трудовой хлеб кефиром и вытирая рот рукавом. – На прошлой неделе в соседнем районе мотоцикл расхреначили, а тут какую-то З-з… звезду…
Часть 3,
в которой Родина сжимает стальной кулак
Только через некоторое время Никита понял значение фразы, произнесенной вице-адмиралом. Младший сержант – звание не космофлотское, армейское. А какие армейские подразделения на «Сибири»? Только десантные! Неужели…
Уже в кубрике, где разместили после краткого пребывания на гаупвахте самовольщиков, Никита сложил куски мозаики. До него, наконец, дошло, что повстречался он со знаменитой триадой крейсера «Сибирь»: вице-адмиралом Комаровым, командиром специальной десантной бригады подполковником Лавром Хвылей и политруком Николаенко.
– Неужели ты их не узнал?!
Мечта любого пионера, октябренка, комсомольца: лично повстречаться с великим стратегом, с могучим, крушащим врагов десантным командиром и редкой проницательности психологом – реализовалась самым идиотским образом. Ну, Перепенько! Ну баран! Стоял рядом с такими людьми, и только под конец одного Комарова признал!
Туве грустно покачивал головой, с осуждением глядя на товарища. Ему, как взводному военкору, было особенно обидно, что не он повстречался с героями советского космоса.
Но долго обсуждать эту историю было некогда: все самовольщики получили десантную броню, оружие, аптечки и продуктовые НЗ. Прежде чем ударить по Звезде Смерти всей мощью мирного космического оружия, советское командование приняло решение предпринять штурм для освобождения тех нескольких тысяч человек, что не успели эвакуироваться вместе с основными силами после того, как Звезда Смерти перешла под управление искусственного маньяка.
И благодаря «Сибири» Никита и его товарищи получили невероятную возможность принять участие в грандиозной штурмовой операции.
– Пристегнулись? Активировали силовые контуры кресел? Головы в шлем-фиксаторы! Ускорение три и пять. Пошел!
Транспортировка – самая опасная часть десантной операции. И от тебя, главное, ничего не зависит. Никита старался об этом не думать, и размышлял о том, чем заняты в это время другие. Димитр Божанов сейчас стоит на командной палубе эсминца, невозмутимо приближаясь к Звезде. Зоран Божанов, отложив «Электронику», с азартом ловит на прицел турболазерной установки вражеские истребители. Танковые колонны вступают в коридоры Звезды Смерти. Лихое звено Унарцэцэг несется в бой – не в полемическую перепалку, а в настоящее сражение, когда штурмовое крыло летит за трассами собственного огня, вихрем врывается в стан противника, перемалывает в космическую пыль все, что угрожает мирной жизни в Солнечной системе!
– Эй, на десантном! Приготовиться к жесткой стыковке, – раздалось с катера сопровождения, и Никита узнал голос Лепягина. – Ангар закрыт, придется вырезать проход в броне.
– Ничего, справимся, – спокойно ответил Никита, впервые ощутив себя командиром взвода.
– Перепенько? Погоди… – Лепягин отключился, видимо, переговорить с командой.
Через несколько секунд Никита увидел на тактическом экране, как корабль сопровождения берет разгон и… брызнули осколки броневых щитов ангара.
– Лепягин! – заорал Никита. – Лепягин, земляк…
Совершивший таран катер скрылся в глубине Звезды, где раздалось несколько взрывов.
– Че орешь… – прохрипело в наушнике. – Давай залетай. Найдешь девчонок – покажешь им мое фото… То, где я еще с зубами…
Задание у десантного взвода Никиты было простое. На Звезде Смерти оставались люди, и советские десантники должны были вытащить их, вывести из империалистической ловушки в строго установленные сроки. Где-то там была и группа девчат, чья судьба не давала покоя десантному взводу Никиты Перепенько. Но где их искать? Да и, являясь лишь одним из нескольких сотен десантировавшихся подразделений, бойцы не имели права выбирать цель спасательной операции. Цели перед взводом были поставлены стандартные: максимально незаметно вломиться в недра металлического планетоида, найти спрятавшихся или изолированных людей, и, вызволив первых попавшихся, проводить их к эвакуационному катеру.
А чтобы десантная операция прошла максимально быстро и эффективно, десантникам было приказано вступать в локальные стычки с кибероидами базы только в случае крайней необходимости. Главное – быстро спасти людей, а техника будет уничтожена вместе с «космическим колобком» военно-космическими силами. Поэтому десантники должны были маскироваться под безмозглые кибер-машины, и продвигаться по отсекам, имитируя тупых кибероидов и не привлекая внимания ИИИ, сосредоточившегося на отражении внешней агрессии. Вот теперь-то десантникам открылась вся глубина задумки советского командования, пославшего вместе с ними Билла.
– Докажите, что являетесь низшей робото-системой, – запрашивал очередной охранный блок. – Произведите выделение квадратного двучлена из квадратного трехчлена в примере, предложенном на экране.
– Я… я не могу… – покраснел Билл. – У меня обычный…
– Благодарю вас. Системы контроля определили, что ваш разум не принадлежит хомо сапиенсу. Проходите.
Так десант миновал несколько сот метров в недрах Звезды. Была только одна проблема: Билл, не понимая своего огромного значения для совместной боевой операции, порывался взяться за оружие, и сдержать его было непросто. Героический вояка никак не мог взять в толк, почему нельзя разнести охранные доты на микросхемы.
Благодаря Биллу и его гениальным ответам охранным системам продвижение десантников шло на удивление скучно и бесконфликтно. Системы допуска явно принимали их за своих.
Естественно, что ни один советский школьник заслоны пройти не смог бы, потому что с первого класса знал таблицу умножения. И сымитировать «биллизм», как схохмил Бельдыев, было невозможно: системы допуска анализировали мозговые импульсы отвечающего.
– Ну вот, – сказал Никита после очередного контрольного запроса. – А говорил: для универсального робо-солдата слишком умный.
– Сам не знаю, чего меня не взяли, – вздохнул Билл.
Но на очередной проходной их ждал сюрприз. Когда Билл в который раз блеснул интеллектом, не сумев возвести в квадрат корень из девятки, автоматическая турель неожиданно начала поворот в их сторону, а приятный женский голос произнес:
– Системы контроля определили вас как представителя нечеловеческого интеллекта. Вы будете уничтожены.
– Что за ерунда…
Никита не успел договорить, как турель повернулась, брызнув пулеметными очередями. Укрывшись за углом, десантники устроили оперативное совещание.
– Наш маньяк сошел с ума?
– Или да, или его кто-то перепрограммировал, однако.
– А разве это возможно?
– Частично – вполне. Возможно, кто-то пытается перехватить контроль над рядом секторов. Но тогда этот кто-то должен был достичь командной рубки.
– Хорошо, если так, но нам теперь придется каждый раз гадать, в какую сторону сдвинулись мозги у каждого охранного дота…
Итак, десантники оказались во владениях не просто искусственного маньяка, а космического шизофреника.
– Что ж, надо хотя бы этот контрольник пройти, – вздохнул Никита, – а там видно будет.
Он подошел к сканерам огневой точки, легко решил предложенное линейное уравнение методом Жордана-Гаусса, и взвод пропустили. Еще две палубные точки прошли без труда: недаром Никита был в школе одним из лучших – и охранные системы определяли в нем хомо сапиенса.
А в следующем секторе их поджидала «засада» – тут система допуска решила людей не пропускать. Пришлось разнести в пыль атаковавших киборгов. Пока десантники поливали синтетов из плазмометов, Билл, к всеобщему одобрению, не сплоховал. Он прорвался к сканеру, образцово завис на простенькой логической задачке из курса школьной тригонометрии, и система зажгла «зеленый свет». Взвод прошагал мимо ставшего дружелюбным дота, и Алибек высказал общее мнение: