На плечах Лепягина горели старшинские нашивки. Год уже служит, вояка!

– Ну, как дела на Земле? А я иду – не видит! Что, на девчат загляделся? У-у, тут такие девчата…

– Эти со мной и говорить не станут, – покраснел Никита, покосившись на прошедших мимо комсомолок. – Третий год служат. А мы пока, товарищ старшина, без специализации…

«Проще говоря – салаги, – добавил он про себя. – Ангары охраняем и картошку чистим». Ангаров на Сфере Мира было несчетное количество, так что вахт на всех хватало. Картошки тоже.

Конечно, такие девушки, что прошли мимо – они как звезды… Одна артиллеристка, другая, что с губами спелыми да очами смелыми – из внутренней службы охраны энергетических установок. Спортсменки, комсомолки. Отличницы боевой подготовки. Три года уже отслужили, и их, может, еще на год оставят. Мечта! Все хотят в армию, но армия не резиновая.

– Нам еще три месяца до выбора специализации. Мы так… на подхвате.

– Чем будешь заниматься – выбрал?

Никита смущенно молчал. И то было интересным, и это. Здорово было бы стать оператором силовых установок. Или радиолокационных и навигационных систем. Или пойти в метеоритную защиту. Или в артиллеристы. И, конечно, недосягаемая мечта – хоть раз в жизни попасть в группу обслуживания планетарного излучателя.

– А в связисты не хочешь?

– Не хочу. У вас древнюю морзянку и световые сигналы учить надо – как будто мы в каменном веке. Еще б флажками учили размахивать.

Мимо прогрохотали бойцы в штурмовой десантной броне. А может – в десантники? Нет, не возьмут. Для этого очень большой уровень интеллекта нужен, ведь десантникам надо мгновенно анализировать ситуацию, поступающую на тактические и стратегические экраны шлема, принимать мгновенные решения. Советский десант!.. Крепкие мышцы, закованные в бронзотитан, гордые подбородки, мощь разума в глазах. В то время как американская военщина штамповала универсальных робо-солдат, впаивая им электрические мозги, в советские десантные войска принимали самых отборных интеллектуалов СССР, чтобы и тело, и разум – все было гармонично.

Никита опасался, что интеллекта ему для поступления в десантно-штурмовой батальон может не хватить. А может, записаться в пилоты палубных истребителей?

Девушка с губами, как спелая вишня, зашла с подругой в лифт и – показалось или правда? – подмигнула Никите. Где-то он ее уже видел…

– Товарищи бойцы! – разнеслось по рекреации. Лицо Божанова, вернувшегося после перерыва, было предельно серьезным. – Поступило сообщение, что на нашей Сфере Мира будут проведены совместные учения с НАТОвскими войсками. Американских новобранцев размесят в ваших казармах.

– Служу Советскому Союзу!

Полковник кивнул. Подумал и добавил:

– Будьте осторожны. Вероятны буржуазные провокации.

– Хочу в буржуинию, – меланхолично заявил Ион Чобану. – Смотри, каких интеллектуалов берут в десант.

Никита подтянулся еще пару раз, покосился на «империалистов». Братья по разуму листали советские журналы. По казарме разносилось тупое гыканье.

– Обезьяны, однако, – пробормотал Бельдыев, поглядывая на мускулистую фигуру самого жизнерадостного товарища по обмену. Звали того Билл. И это имя очень хотелось с чем-нибудь срифмовать.

Никита подошел, ради интереса глянул из-за плеча: там, на страницах «Комсомольца», в боевой стойке замерла обнаженная девушка. Красиво.

– Сиськи! – заорал Билл.

Переводчик добросовестно перевел.

Советские бойцы переглянулись полупрезрительно. Теперь стало ясно, почему по обмену не прислали девчонок. В американских казармах, говорят, после пуританской буржуазной революции вообще нет женщин. И правильно – эти скотские манеры просто разрушат товарищество и боевую дружбу.

«И как таким оружие выдают? У нас их в стройбат не пустили бы», – размышлял Никита, забираясь на верхнюю койку. Протянул руку к полке, где лежали любимые фотокниги: «Кутузов», «Россия молодая», сборник патриотических рассказов «Ярость благородная».

Внизу тем временем возник спор, какой канал смотреть: американцы настаивали на тупом и бесконечном «Стар Треке», наши – на документальной киноленте.

– Крейсер «Сибирь» – это, считай, русский «Энтерпрайз». Только не киношный, а настоящий! – горячился комсорг Чобану.

Тут, естественно, спор свернул на тему героизма, грозя перейти в потасовку на фоне буржуазной провокации. Никита не выдержал, тоже встрял:

– И у нас в селе Герой Советского Союза есть. Так он руку себе сжег, зато товарищей спас. Ваш Супермен на такое способен?

Билл фыркнул – подумаешь, мол.

– А у нас сержант сам себе яйца прищемил!

Тут уж комсомольцы растерялись, не зная, чем крыть такой аргумент. Разговор, к счастью, плавно перешел на образование и медицину – предметы, в которых убожество капиталистической системы проявлялось особенно наглядно.

– И пришлось идти в армию: денег на колледж не хватило, – жаловался солдат. – А чтобы стипендию получить, столько книжек прочитать надо…

– Много читать вредно, – хмуро отвечал другой. – Помните того придурка на учебной базе? Дочитался. Зачем он себе, онанируя, эту проволоку в мочевой пузырь ввел? Решил, говорит, проверить, правда ли в той книжке написана. Оказалось – правда. Все деньги пошли на операцию, плакал его колледж…

– Во жизнь, – пробормотал Никита. – У вас что ж, нет бесплатной медицины?

– А у вас что, идиота, воткнувшего себе проволоку в член, будут лечить бесплатно?

Никита задумался. Вопрос был явно провокационным.

После отбоя, ворочаясь, он все размышлял над этим. Сосед, Туви, тоже не спал:

– Правду говорят: «Буржуазный онанизм – разрушает организм…».

Никита хмыкнул:

– А ты сомневался?

– Да нет, не то чтобы… Но все-таки непонятно было – как так? Почему их – разрушает, а наш – укрепляет…

– Потому что диалектика! Спи давай.

В солдатской столовой было привычно шумно. Ряды столов уходили вдаль, десятки дежурных руководили роботами, в чьих манипуляторах дымились миски с перловкой, стаканы с чаем, серебрились банки со сгущенкой.

– О, мы сегодня обедаем без девчонок? – поднял бровь чернявый красавец с Молдовы, Ион Чобану.

И действительно, места девушек из их роты заняли коммандос по обмену. Они сидели со своими подносами, сосали «Колу» из пластиковых стаканчиков через трубочки, отправляли в рот огромные гамбургеры, сорили направо и налево недоеденным, будто не видели плаката над столом: «Солдат! Бережно относись к каждому куску! Помни, что для миллионов людей во всем мире крошка хлеба – еще драгоценность!».

– Ну, – вздохнул Никита. – Приятного аппетита, това… товарищи и господа.

Билл прочавкал что-то приветственное.

– Не чавкай! – обратился к американцу Алибек. – Соблюдай культур-мультур. Загнивающий капитализма!

Тут к Биллу приблизился другой боец по обмену. Он был чем-то сильно возбужден и что-то зашептал на ухо товарищу.

– Вау! – рявкнул Билл и бросился к автоматам гигиены.

Зубную пасту, что ли, получать?

Но нет, американские друзья притащили в ладонях целые пригоршни презервативов.

– Бакинские! – с восторгом вопили они.

– Крепкие! – с уважением оценил даже американский сержант. – Самые прочные в мире.

Билл оживился:

– А мы вам прикол покажем! Вы в СССР такого не видели!

Он водрузил на стол бутылку «Кока-колы» литра в два, продемонстрировал мятные таблетки «Ментос».

– А теперь…

Рванул фонтан пены, забрызгивая все вокруг. Братья по разуму довольно заржали: шутка, по их мнению, удалась.

– Загнивающий капитализма! – сплюнул Алибек. – Мозги совсем кирдык.

Билл обиделся:

– Вы не понимаете, да? Это же смешно! «Кола» и «Ментос»! Созданы друг для друга! А если налить «Колы» в советский презерватив, и «Ментос» кинуть, порвется или как?!

– Какой дурак, однако, – покачал головой Умкэны Бельдыев.

Билл посмотрел на комсомольцев, вздохнул.

– Скучные вы. Где тут мусор кидают?

Толстяк напротив рыгнул. Достал банку с пилюлями.

– Это что? – полюбопытствовал Туви.

– Блокатор калорий, – ответил толстяк. – Рацион нашего солдата очень калорийный. Поэтому всем нуждающимся военврач выписывает такие таблетки.

– И сколько ж вы жре… потребляете в день килокалорий? – спросил Никита.

– Раньше было восемь тысяч, но благодаря работе общества по правам альтернативно стройных стало двенадцать, – сообщил товарищ по обмену.

– Врешь! – изумился Туви Койвисто. – Столько брюквы ни в одного солдата не влезет!

Американцы поглядели с недоумением и засоветовались со своими переводчиками.

– Брюква – это специальная разработка военных диетологов, – пояснил Никита. – Ценный высококалорийный продукт.

– Нет, – сказал сержант «обмеников». – У нас калории дают другие продукты. Пицца, гамбургеры, картошка-фри, много масла, а если все равно в калориях недобор, добиваем растворенным сахаром в сверхнасыщенным растворе, – и он отсалютовал стаканом с «Кока-Колой».

– Что вы едите… – ужаснулся Никита. – Консервированные овощи, персики с ананасами – в них же уже никаких витаминов не осталось. Кукуруза – и та в банках. То ли дело стол советского солдата – только свежая брюква, картошка, морковка, лук…

Сержант прищурился:

– Все это коммунистическая агитация. Витамины – это ж таблетки! Как они могут быть в овощах и фруктах?

– Тем более всем известно, что в свежих овощах – опасные геномодификанты, – поддержал солдат в очках. – Я колледж закончил, между прочим.

Никита покачал головой. Интеллектуальная элита армии потенциального союзника поражала. Молча положил в чай ложку сгущенки, размешал. Уроки политинформации, кажется, слишком мягко описывали разложение буржуазного общества…

– Скучно у вас, – потянувшись, констатировал Билл. – А не сгонять ли нам в самоволку?

Электронный переводчик с трудом, но подобрал понятие. Вспыхнула надпись: «Архаизм, правонарушительный жаргон».

– Что вы имеете в виду? – строго спросил комсорг взвода Ион.

Американцы похохатывали, перемигиваясь.

– Ну это – когда герлз, много текилы… И нет офицеров.

Советские бойцы переглянулись.

– Дебил-башка, – вздохнул Алибек.

И тут раздался вой сирены.

Часть 2,

в которой герой отправляется в самоволку, а из неофициальной беседы становится ясно, почему у советских гаишников нет электронных мозгов

Сквозь полосы помех ясно различимы были потерянные лица офицеров. Никита понимал, что сейчас они совершают правонарушение, но желание узнать, что думают о чрезвычайном положении старшие по званию, превосходило опасения отправиться назад, в Большие Батюги.

– Похоже, пошел прием…

Взбесившийся ИИИ (Империалистический искусственный интеллект), захвативший управление на одной из Звезд Смерти, вызвал панику во всем капиталистическом секторе Солнечной Системы и полную боевую готовность – в социалистическом. Поэтому «салаги» выменяли у американцев «жучок» на пачку бакинских презервативов и заныкались в Красный Уголок под видом чтения патриотических рассказов об обороне Земли.

– В СССР такого произойти не может! – сквозь треск статических разрядов доносился голос майора Унурцэцэг из Улан-Баторского военного училища имени Чингисхана, недавно прибывшей тренировать новобранцев на Сфере Мира. – Все расчеты ЭВМ дублируются человеческим разумом, курс проверяется с логарифмической линейкой в руках!

Зоран Божанов расхаживал по кабинету, кивая в ответ на реплики Унурцэцэг. Офицеры отключили детекторы-дымоуловители, и дым стоял коромыслом.

– А ведь был уже в капиталистическом мире прецедент со страж-птицей. Почему никогда не было случаев шизофрении «Буревестника»? Потому что там простейшая автоматика и контроль из военного центра управления!

– Права, сестра, права, – сказал Божанов. – ЭВМ должна служить человеческому разуму, а не заменять его.

Унурцэцэг кивнула, поднося к губам чашку с чаем.

– И заметьте – это у них случается постоянно! Помните, чередой пошли: операция «Терминатор», «Терминатор-2», «3», «4»… Сколько это еще будет продолжаться?! У них даже в полиции служат роботы. Как они их называют? Робомент?

– Робокоп, – поправил Димитр.

– Вот именно! Возможно ли такое безобразие в Советском Союзе? На секунду попробуйте вообразить гаишника с электронными мозгами! Вы можете представить себе, как наводит на вас электрошоковый жезл гаишник без малейших признаков природного, естественного мозга в голове?

Напряжение витало в воздухе. Уж объявили бы, наконец, всеобщую боевую тревогу. Что медлят? Этот вопрос явственно читался в выражении лиц Зорана и Димитра Божановых, Унарцэцэг, других офицеров… Чокнутая груда металлолома разгуливала в районе пояса астероидов, где гидра империализма проводила испытания планетарного деструктора. Оттуда рукой подать до спутников Юпитера и до Земли. Марс сейчас находился далеко, атаковать его было нецелесообразно. Хотя кто мог ручаться, что считает целесообразным или нецелесообразным двинутая на всю голову консервная банка?

– Чего вы хотите от людей, которые настолько разленились, что имеют два флаера на семью? – продолжала Унарцэцэг. Майор была не только выдающимся пилотом штурмовых войск, но и знаменитым публицистом современности. Ее перу принадлежали книги «Чингисхан – предвестник советских побед», «Великий космос и великая степь», «Капиталистически-колониальное иго» и «Нравы Пятой Авеню: Три века разложения». – Помните, как бездуховный Запад пытался навязать через движение гламуряг дурные танцы, идиотскую одежду и лозунг «В каждый дом по ЭВМ»?

– По писюку, – поправил Димитр.

– Вот именно! Но ЭВМ – рабочая машина! Это все равно что дома трактор держать!

Зоран Божанов, вытрясая сигарету из пачки «Лунморканал», заявил:

– Я и сам люблю яйца половить, но наша «Электроника» имеет народохозяйственное воспитательное значение. Приучает уважать труд птичниц и бережно относиться к каждому яйцу. И никакой агрессии.

– Общество потребления, товарищи. Слепит глаза дурацкая реклама, выжигает мозги так называемый «выбор» между «Кока-Колой» и «Пепси-Колой»…