Рим, 10 августа 1558

Поведанное в вашем письме, любезный Аньоло, наполняет меня грустью, но я бы солгал, сказав, что удивлен. Знайте, наше время прошло – даже мое. Лесть, которой осыпает меня герцог, в сущности – надгробная речь. Ваши грустные рассуждения кажутся мне даже слишком оптимистичными. Время не воздаст должное никому. Завтра люди будут не лучше, чем ныне. Все будет уничтожено. В конце концов от нас останутся только пепел и руины. Понтормо это понял. Взгляните, что он мне написал. Я сохранил это письмо и, зная, как вы его любили, отдаю это послание вам. Прощайте, сын мой.