Юрий Николаевич не мог обходиться без дела. Причем один из самых значимых в его жизни людей, лучший друг и по совместительству периодически оказывающий медицинские консультации врач Вячеслав Николаевич Шувалов, неоднократно пытался разобраться в его трудолюбии.

– Юра, ты понимаешь, что, если человек не употребляет наркотики, алкоголь или никотин, он все равно пытается найти для себя лазейку в рутине повседневности. Это, конечно, могут быть азартные игры, женщины, но только вот у тебя, я не могу понять, что стало такой лазейкой? Ты все время работаешь, но при этом на работе не зациклен. Мы с тобой периодически выпиваем, и, конечно, я понимаю, что на тебе, как ты выражаешься, какое-то проклятие, но женщины в твоей жизни все-таки есть. Юра, что с тобой не так?

– Слава, если бы ты понял, что́ со мной не так, нашей дружбе пришел бы конец, ты это понимаешь?!

– Ой, иди ты…

И их разговор снова переходил в некое, даже иногда им самим непонятное, русло. Потому что вдвоем они могли говорить на любые темы. От литературы, музыки и фильмов до обсуждения каких-то особенностей своих работ, ну и, конечно же, людей. Что может быть интереснее, чем люди?

Вот и сегодня, находясь на селекционном участке и проводя обрезку растений, он думал о том, почему все-таки Слава решил приехать не один, а с этой его Аней. Никогда еще за всю их долгую совместную дружбу они не знакомили один другого с женщинами, с которыми будущее и прошлое невозможно. Что-то дало сбой в устоявшейся программе, и Юра пытался понять, в чем же состоит причина. Никаких предположений у него не было. Только голые факты. Славик позвонил в начале недели и сообщил, что приедет на малую родину повидать родителей и, конечно же, обязательно хотел бы повидать и его. Юра обрадовался звонку, потому что на работе катастрофически не хватало общения. С возрастом количество друзей, по крайней мере у Юры, не увеличивалось, а скорее наоборот. Несмотря на свою общительность, с новыми людьми он сходился очень тяжело. Однако радость, которую принесла эта новость, была омрачена тем, что будет он не один… При этом Славик многозначительно замолчал, а Юра все понял.

Свой неудачный опыт брачевания Юрий Николаевич старался не переносить на опыт других или на браки других. Просто в какой-то момент жизни он принял как данность, в общем-то, простую и емкую истину: мужчина и женщина не могут проживать совместно и быть при этом счастливы. Слишком уж разные существа с одинаковыми потребностями и противоположными устремлениями не могут существовать на одной территории. Так что развод – это просто дело времени, и если он все-таки не происходит официально, то, скорее всего, потому, что в дело вступают такие факторы, как дети, переживания по поводу того, что скажут окружающие, и, наконец, набивший оскомину вопрос «Кто же принесет мне кружку воды, когда я буду болеть в старости?».

Его размышления прервал звонок. Он аккуратно вытащил из одного из множества карманов жилета телефон.

– Что, уже подъехали?

– Да, стоим на стоянке ботанического сада.

– Я же просил позвонить заранее. Теперь придется подождать.

– Подождем.

Юра повесил трубку и отправился на нижнюю входную группу.

Работа в ботсаду ему нравилась тем, что можно было сменить один вид деятельности на другой.

Сегодня была пятница, конец рабочего дня, поэтому на стоянке уже было пусто, если не считать машины его самого и новенького лендровера Славы.

Небо затягивали серые тучи, непривычные для начала августа. Впрочем, таким в этом году было все лето: по большей части похожим на осень или затянувшуюся холодную весну.

Слава стоял на стоянке, обнимая невысокую худенькую девчушку и осматривая вход в ботанический сад. Юра подошел. Девушка повернулась. «Ничего особенного», – была его первая мысль. Белое лицо, зеленые глаза – а что еще можно ожидать от рыжеволосой? Это была женщина, которую лучший друг так часто упоминал, и делал это потому, что Аня была продолжением его идей и мыслей, его привычек и чувств. Люди, как правило, ищут не любви – они ищут себя. Родители реализуют свои желания через детей, а вот Слава реализовывался через свою любовницу. Последнее слово, такое пошлое и совершенно неуместное в данном случае, Юра хотел бы заменить на что-то более мягкое, но только вот русский язык был в этом вопросе жесток и беспощаден. Словечко «любовница», то есть любимая женщина, подразумевало, что жена любовницей быть не может. А женщина, примерившая на себя этот ярлык, автоматически приравнивалась обществом к падшей и, естественно, порицалась. Впрочем…

– Рад, что вы все-таки смогли приехать. Сейчас, конечно, не сезон, но много еще интересного можно посмотреть, если есть время.

– Юра, для тебя время есть всегда, вопрос только в том, чтобы тебе это было не в тягость.

– Ну ты же меня знаешь! Какая тягость от общения с лучшим другом?

– Тогда идем? Кстати, Юр, а что вон с теми деревьями? – спросил Славик, указывая на два чахлых растения в углу между внешней стеной забора и помещением охраны. – Как-то недобро они выглядят.

– Туи на входной группе; тут, понимаешь, какая история… – Юра развел руками, перевел взгляд на Аню, замялся и немного смущенно закончил: – Неблагоприятные условия произрастания. Потом как-нибудь расскажу при случае, пойдемте лучше к боярышнику.

И они двинулись уже неоднократно пройденным Юрой маршрутом вдоль посадок питомника к смотровой площадке. Сначала он угостил гостей ягодами поздней черемухи, урожай которой уже успели собрать оголодавшие научные сотрудники. Темные ягоды легко отделялись от красных кистей, но их хватило лишь для поверхностной дегустации. С боярышником дело обстояло немного лучше, но это, скорее всего, было связано с удаленностью растения от основных троп движения персонала, обслуживающего ботсад. Самой странной и неожиданной, с точки зрения Юры, оказалась остановка возле обыденного и неприметного уксусного дерева. Интерес, который Слава проявил к сему растению, был непонятен, но, как и все непонятное в жизни Юры, требовал объяснения.

Славик, наклонившись, что-то говорил Ане, именно поэтому Юра решил немного ускориться, чтобы «влюбленные» смогли поворковать, но при этом в любой момент могли бы догнать своего провожатого.

Высокий и худой, он шел, то и дело поглядывая на небо, готовое сморщиться и пролиться дождем. Юра любил отходящее лето с его неповторимым очарованием. Природа полна еще сил, и все же в ней чувствуется едва заметное, но определенное угасание, отчего так остро и проявляется вся ее нераскрытая сила в ароматных ягодах, означающих одновременно и конец, и начало жизни. Вечная круговерть. И только ты чувствуешь себя нерушимой константой…

Гости настигли его возле розария. А затем их нагнал дождь, из-за которого пришлось бежать в сторону тепличного комплекса. Около часа они просидели в кабинете Юры, обсыхая и беседуя за чашкой кофе, а затем уехали. И только где-то в уголке сознания остался так и невысказанный вопрос к Славе: почему он приехал сюда именно с Аней?

Хотя ответ и казался ему очевидным, он не чувствовал перемен. Слава оставался все тем же сухим, слегка рафинированным интеллектуалом со старыми привычками и, в частности, с привычкой к комфорту. Его комфорт и заключался именно в том, чтобы в его жизни присутствовали семья с домашним очагом, любимая дочка и в то же время была женщина, которая скрашивала бы скуку от общения с уже давно нелюбимой женой и давала бы возможность транслировать свои знания. Для Юры было очевидно, что поездка сюда с Аней – это очередная отсрочка разговоров об уходе из семьи.

Двигаясь по территории ботанического сада к своей машине, Юра то и дело натыкался на то, что в простонародье называют кротовинами. Только вот он точно знал, что никаких кротов в ботаническом саду нет, а все выбросы земли от слепыша.

И он вспомнил, как буквально за день до приезда Славы высаживал растения на селекционном участке с Михаилом Анатольевичем…

Земля затвердела так, что лопаты ломались, хотя, может быть, проблема была и вовсе не в земле, а как раз в лопатах. Чтобы хоть как-то можно было копать, он попросил пролить места, помеченные колышками для посадок. Гидрант находился недалеко, поэтому идея с легкостью реализовалась. После обеда они начали высаживать растения. Когда копали одну из ям, им попался слепышачий тоннель, из которого вынырнула широкая голова, похожая на штык лопаты и покрытая палево-серо-бурым мехом.

Миша занес лопату, чтобы убить животное, но Юра его остановил. Он вообще не любил бессмысленного убийства по прихоти человека.

– Николаич, ты что? Он же потом все твои кусты сожрет.

– Пусть живет.

Юра и сам понимал, что неправ…

Голова вынырнула второй раз, и слепыш завертелся в яме, обнюхивая стенки.

«Видимо, у него судьба такая, раз он на своих ошибках не учится – значит, должен умереть», – решил Юра.

– Бей.

Лопата перерубила слепыша пополам с хрустом, который неприятно резанул по ушам. Ямка стала заполняться кровью и внутренностями, выпадающими из половинок тела.

– Убери это.

Михаил Анатольевич ловко подцепил штыком еще судорожно дергающиеся части слепыша и выбросил их под куст.

Работа, которая обычно приносила Юре удовольствие, стала не в радость. И, не доделав и половины запланированного, он решил перенести посадку оставшихся растений на завтра.

В жизни каждого человека, по крайней мере однажды, а если очень повезет, может быть, и не раз, встречаются такие люди, с которыми не только легко говорить на любые темы, но и возникает некая связь.

Какое-то беспричинное беспокойство Юра почувствовал через две недели после отъезда Славы. Он даже не сразу понял, с чем оно связано, но по каким-то ему самому неясным причинам решил набрать номер друга.

Вячеслав тогда не ответил. И только к вечеру перезвонил.

– У тебя все нормально? – спросил Юра.

– Да, все нормально.

– Слава, ты же знаешь, что мне ты можешь не врать?

– Знаю. Только говорить сейчас об этом не хочу.

– Конечно, не хочешь и не будешь. Мы же друг друга не первый день знаем, и меня ты знаешь как облупленного, поэтому все равно расскажешь. Что случилось? Жена про Аню узнала?

– Хуже.

– Что хуже?

– Аня ушла.

– Ушла, и слава богу. Слава, знаешь, сколько таких Ань у тебя еще будет?!

– Не знаю и знать не хочу.

– Что, так серьезно все? Не вернется?

– Да еще и на работе проблемы. Достало все. Не могу больше так.

– Ты в крайности не бросайся.

– Какие крайности? Опостылело все. Москва, жена, адвокат этот, который шастает к ней. Юра, ты понимаешь: я один, понимаешь, совсем один остался.

– А дочка?

– Дочке восемнадцать, ей интересны сверстники, а не старый папаня, который и дома-то почти не бывает, потому что вечно на работе или с любовницей.

Связь оборвалась…

Юра вспомнил о том, как во время своего приезда Слава проявил интерес к уксусному дереву, семена которого могут прорасти только после большого пожара.

И, может быть, именно поэтому больше не беспокоил друга. Есть ведь такие разговоры, которые человек должен начинать сам.