Обратный отсчет, как удары гигантского колокола, били по стенам заброшенного отсека. «…8… 7…»

– Вставай! – хрипло крикнул Марк, поднимаясь сам и с силой встряхивая Алису за плечо. Боль от раны пронзила его, как раскаленный нож, но адреналин и ярость были сильнее. – Они знают, что мы здесь! Весь корабль знает!

Алиса застонала, но инстинкт выживания заставил ее подняться на ноги. Она шаталась, ее лицо было мертвенно-бледным. Еще один прыжок, и она, казалось, расплатится за него собственной жизненной силой.

Роман, прижав ладони к вискам, выл от боли. Ментальный гул «Жнеца» на финальном подходе к выстрелу был всесокрушающим. Он чувствовал, как сознание Арбитра – тот самый холодный, безразмерный океан разума – сжимается в одну-единственную, ослепляющую точку воли: «Уничтожить».

«…6… 5…»

Двери в конце отсека с шипением растворились, и в проеме возникли силуэты стражей. Их было слишком много, чтобы сосчитать.

– Бежим! – заревел Марк и, не целясь, выпустил длинную очередь из своего пистолета по потолку над головами рифтов. Кассетный светильник взорвался, осыпав их дождем искр и осколков. Это ненадолго задержало противника.

Они рванули в противоположную сторону, в лабиринт чуждой архитектуры. Это не были прямые, людные коридоры Звезды Смерти. Это было похоже на внутренности гигантского насекомого или футуристического собора, сошедшего с ума. Стены из темного, пористого металла изгибались неестественными волнами, сливаясь с потолком и полом. Повсюду пучки светящихся кабелей пульсировали в такт гулу, а с потолка свисали сталактитообразные образования, испускающие низкочастотное жужжание. Пространство искажалось – гравитация то ослабевала, заставляя их подпрыгивать, то усиливалась, прижимая к полу.

Они бежали, не зная куда, преследуемые призрачными отражениями в глянцевых стенах и оглушительным воем сирены. «…4…»

– Лестница! Вниз! – указала Алиса, ее голос был хриплым от напряжения.

Они спустились на уровень ниже, оказавшись в огромном зале, заполненном массивными, вращающимися кристаллами, которые генерировали снопы искр. Стражи преследовали их по пятам, их безликие шлемы мелькали в дыму и хаосе. Выстрелы, крики, звон разбиваемого оборудования – все это сливалось в оглушительную симфонию близящегося конца.

«…3…»

– Я не могу… – простонала Алиса, спотыкаясь. – Больше не могу прыгать…

– Держись, – хрипел Марк, подхватывая ее. Его собственная рука была вся в крови, а в глазах стоял туман. – Роман, куда бежать?!

Роман остановился, закрыл глаза, пытаясь пробиться сквозь боль и хаос. Он чувствовал холодные щупальца разумов стражей, смыкающиеся вокруг них. И чувствовал то, что было впереди – ослепительную, невероятную концентрацию энергии.

– Прямо! – выдохнул он. – Сквозь них! Ядро… оно там! Это наш единственный шанс!

Он посмотрел на своих друзей – на изможденную, обескровленную Алису и на истекающего кровью Марка, который все еще стоял, как утес. Они кивнули. Слов уже не было нужно.

«…2…»

Они рванули вперед, в узкий проход, ведущий к сияющему залу ядра. Но путь преградила группа стражей – не просто солдат, а элитная охрана, чье присутствие ощущалось Романом как сгусток ледяного, безупречного расчета. Их оружие было уже нацелено.

В тот же миг с потолка с оглушительным грохотом обрушилась массивная стальная балка, перекрывая проход и едва не раздавив их. Искры и дым заполнили пространство.

– Алиса! – закричал Марк.

Алиса, с лицом, искаженным болью и усилием, вытянула дрожащие руки. Телепортировать себя она уже почти не могла, но переместить неодушевленный предмет… это было последним, на что она была способна. Ее тело напряглось, из носа хлынула свежая струйка крови. Балка дрогнула, ее контуры поплыли, и на долю секунды она исчезла, чтобы с оглушительным лязгом материализоваться прямо на группе стражей, превратив их в груду исковерканного металла.

Но проход был свободен лишь на мгновение. С другой стороны уже бежало подкрепление. Энергетическая дверь, ведущая в зал ядра, начала с шипением закрываться.

– Не дай ей захлопнуться! – просипел Роман.

Марк, не раздумывая, рванулся к двери. Он вклинился в сужающийся проем, упершись плечами в створки. Мускулы на его шее вздулись, лицо побагровело от нечеловеческого усилия. Его рана разошлась, и алая кровь хлынула на скользкий пол, смешиваясь с маслом и осколками. Он был всего лишь человеком, противостоящим гидравлике чужой, могущественной машины. Кости его плеча хрустнули. Он закричал – не от боли, а от ярости и несгибаемой воли.

– ПРОХОДИТЕ! – проревел он, и в его крике была вся его жизнь, весь его долг.

Алиса, почти теряя сознание, проскользнула в проем. Роман бросился за ней.

И тут из тумана за спиной Марка возникли новые стражи. Их оружие было поднято.

Роман, уже оказавшись по ту сторону, обернулся. Он увидел спину Марка, облитую кровью, и безликие шлемы убийц за ним. Его собственный разум был измотан до предела, разорван гулом «Жнеца» и болью друзей. Но он снова собрал всю свою волю в кулак. Он не мог атаковать, но он мог… оглушить.

Он закрыл глаза и КРИКНУЛ.

Это был не звук, а ментальный вихрь, сфера чистого, нефильтрованного хаоса, которую он вырвал из самого себя и швырнул в сознание стражей. Он чувствовал, как их холодные, упорядоченные мысли столкнулись с этим ураганом. На секунду они замерли, их движения стали дезориентированными, беспорядочными.

Но цена была ужасна. Роман рухнул на колени, схватившись за голову. Ему показалось, что его череп раскалывается пополам. Из его ушей и носа потекла кровь. Он видел искры, слышал несуществующие голоса. Его дар, всегда бывший для него бременем, теперь обратился против него, угрожая уничтожить его рассудок.

В этот миг Марк, почувствовав ослабление давления из-за дезориентации стражей, из последних сил рванулся внутрь и кувыркнулся на пол. Энергетическая дверь с грохотом захлопнулась, отсекая преследователей.

«…1…»

Они лежали в сияющем зале, в самом сердце «Жнеца»: Алиса – без сил, Марк – истекающий кровью, Роман – с разумом, треснувшим по швам. Они заплатили ужасную цену, чтобы добраться сюда. Но они были здесь.

И тогда голос сирены сменился на чистый, безжизненный тон, и по всему кораблю прозвучало финальное сообщение.

«ПРОТОКОЛ «ЖНЕЦ». АКТИВИРОВАН.»

Заглушающий гул «Жнеца» сменился на пронзительный, ровный тон, от которого звенело в ушах и сжималось сердце. «ПРОТОКОЛ «ЖНЕЦ». АКТИВИРОВАН.» Смерть была приведена в движение. У них оставались секунды.

Они укрылись за массивным энергетическим коллектором, чье мерцание отбрасывало на их лица нервные, прыгающие тени. Это была не баррикада, а последнее прикрытие перед финальным броском.

Марк, прислонившись к холодному металлу, с трудом оторвал свою здоровую руку от раны. Весь его костюм ниже плеча был пропитан темно-алой кровью, она стекала с кончиков его пальцев, образуя на полу зловещую лужу. Дышать было больно, каждый вдох давался с хрипом. Он посмотрел на Алису. Она сидела, обхватив колени, ее тело била мелкая дрожь, будто в лихорадке. Лицо было мертвенно-бледным, под глазами – черные тени. Она выдохлась. Окончательно.

И тогда их взгляды упали на Романа.

Он не сидел и не стоял. Он был на коленях, его поза была неестественной, скрюченной. Ладони с такой силой впились в виски, что казалось, вот-вот пробьют кость. Его глаза были широко открыты, но взгляд не фокусировался на них, на коллекторе, на чем бы то ни было в этом мире. Он смотрел сквозь реальность. В его зрачках плясали отражения нездешнего света – того самого, что исходил от набирающего мощь ядра.

– Роман… – хрипло позвал Марк.

Ответа не последовало. Лицо Романа было искажено не болью, а невыразимым напряжением. Губы шевелились, беззвучно бормоча обрывки фраз, слов, которые были чужды человеческому языку.

– …холод… нити… солнце гаснет… так много… шума…

Алиса медленно, как во сне, протянула к нему руку, но не посмела прикоснуться.

– Он… он уходит, – прошептала она, и в ее голосе был леденящий душу ужас. – Его разум… он уже не здесь. Он пытается настроиться на Арбитра.

Они смотрели на него и видели, как трескается последняя перемычка, связывающая его с ними. Он был их проводником, их душой, их самой уязвимой и самой сильной частью. И теперь он уплывал в океан чужого сознания, один, без всякой гарантии, что сможет вернуться.

Марк сгреб свою окровавленную перчатку в кулак. В его глазах, помутневших от боли, вспыхнула последняя ярость. Ярость солдата, который видит, как его товарища убивают на его глазах, и не может ничего поделать.

– Держись, парень, – прохрипел он, обращаясь к Роману, хотя знал, что тот его не слышит. – Черт тебя дери, держись!

Но Роман уже почти исчез. Он был антенной, полностью протянутой в бурю. Они теряли его. И в этой краткой, ужасающей передышке, под оглушительный тон собственной гибели, они осознали, что могут спасти мир, но ценой его разума, его души, всего, что делало его Романом.

И тогда Роман внезапно резко вдохнул, его тело выпрямилось в судороге. Его глаза, на мгновение обретя фокус, встретились с их взглядами. В них не было ни страха, ни надежды. Лишь бездонная, ледяная решимость.

– Пора, – произнес он голосом, который был чужд им, голосом, в котором звучали отголоски вихря и тишины космоса. – Он ждет.