Их стартовая позиция была последним пристанищем безумия – полуразрушенной обсерваторией на горе, чьи разбитые купола зияли, как глазницы черепа, обращенные к небу. Сюда, на высоту в несколько километров, их доставил на своем дизельном грузовике один из бойцов Реи. Воздух был разреженным и холодным, а в небе – неестественно висела одна-единственная, чудовищная структура.

«Жнец» висел в зените, закрывая собой все. Он уже не мерцал. Он горел. Ровным, неумолимым, ослепительно-фиолетовым светом, словно гигантский глаз, исполненный бездушной ярости. Низкочастотный гул, исходящий от него, перестал быть просто звуком; он стал физическим законом этого мира, вибрацией, вытряхивающей душу. До выстрела оставались считанные часы.

И на этом фоне космического апокалипсиса стояли они трое, облаченные в плоды своих отчаянных трудов.

Выглядели они нелепо и жутко. Поверх гидрокостюмов – теплая одежда и прорезиненные костюмы РХБЗ защитного болотного цвета, делающие их движения скованными и угловатыми. На головах – маски аквалангов с большими стеклами, запотевающими от дыхания. За спинами – баллоны со сжатым воздухом, от которых в разные стороны тянулись шланги, стянутые изолентой и хомутами. Руки в перчатках, ноги в тяжелых ботинках. Они были похожи на карикатурных глубоководных ныряльщиков, заблудившихся в горах на краю света.

Алиса, проверяя крепление шланга на своем плече, скривила губы в подобие улыбки. Голос ее, искаженный встроенным в маску комом, прозвучал приглушенно и странно:

– Ласт не хватает для полного ансамбля. Или пары плавников. Чтоб уж наверняка.

Марк, стоявший к ним спиной и наблюдавшей за небом в мощный бинокль, бросил через плечо, не оборачиваясь:

– Считай, нам повезло. По крайней мере, не в канализацию спускаемся. – Его шутка была сухой и безжизненной. Он был сосредоточен на главном. – Энергетическая кривая зашкаливает. Он входит в финальную фазу. У нас меньше часа.

Роман не шутил. Он стоял, слегка раскачиваясь, его взгляд из-за стекла маски был устремлен внутрь себя. Он был антенной, и сигнал, который он ловил, был оглушителен. Это был не просто гул. Это был гимн ненависти ко всему живому, холодный, как межзвездный вакуум. Он чувствовал, как сознание Арбитра, подобное гигантскому процессору, сжимается вокруг одной-единственной цели – Этеры. А где-то на заднем плане, как едва уловимая тень, маячил другой, более знакомый и оттого еще более страшный образ – голубая, беззащитная Земля.

– Он… он уже прицеливается, – прошептал Роман, и его пальцы в перчатках сжали циферблат часов на запястье так, что костяшки побелели. – Я чувствую… холод. Такой холодный расчет.

Алиса подошла к нему и положила руку ему на плечо. Через толстый слой ткани прикосновение почти не ощущалось, но он кивнул, давая понять, что чувствует его.

– Держись, – просто сказала она. – Просто веди нас.

Марк развернулся. Его лицо за маской было неразличимо, но поза выдавала готовность к действию.

– По плану. Первая точка – обломок спутника на низкой орбите. Координаты сверили. На каждой точке не больше двух секунд. Алиса, ты ведешь. Я – за тобой с грузом. Роман, между нами. Никаких задержек. На счет «три».

Они встали в тесный круг. Алиса закрыла глаза, ее тело напряглось. Она искала в космической пустоте ту самую, крошечную точку – кусок мертвого металла, который должен был стать их первым шагом в бездну.

Пространство вокруг них заколебалось, заряжаясь силой, чуждой этому миру.

– Один… – начал Марк, его голос был ровным, как сталь.

Роман сделал последний глубокий вдох.

– Два…

Алиса нашла якорь. Ее мускулы сжались, готовясь к рывку, который вырвет их из реальности.

– ТРИ!

Мир взорвался белым светом. Давление сжало их со всех сторон, выжимая воздух из легких. Последнее, что они видели, – это ослепительная фиолетовая вспышка «Жнеца», начинающего свою смертоносную работу. А затем их вырвало с поверхности планеты и швырнуло в ледяную, беззвучную пустоту космоса.

Белый свет рассеялся, сменившись абсолютной, звенящей тишиной и невесомостью. Они висели в черной пустоте, прижавшись к холодной, неровной поверхности заброшенного спутника-разведчика. Под ними, как исполинский гобелен, раскинулась Этера – израненная, с коричневыми шрамами выжженных земель и тусклыми пятнами морей, окутанная ядовитым свечением «Жнеца».

Не было времени на восхищение или ужас. Не было воздуха, чтобы их выдохнуть.

1 тысяча

«Следующая точка. Вижу шлюзовой отсек на нижнем ярусе. Держитесь!» – мысль Алисы, острая, как игла, пронзила их сознание, связанное стрессом и волей Романа.

2 тысячи

Второй прыжок был короче, но болезненнее. Казалось, сама ткань пространства сопротивлялась, царапая их сознание. Они материализовались в тесном, тускло освещенном отсеке, усыпанном обмерзшим инеем. Стены были из темного, пористого металла, испещренного пульсирующими фиолетовыми жилками. Кислорода не было.

«Дышите экономно», – скомандовал Марк, его внутренний голос был спокоен, как скала.

Их засекли мгновенно.

Стена перед ними растворилась, превратившись в энергетический проем. В проеме возникли три фигуры в угловатых, облегающих скафандрах рифтов. Их шлемы были лишены лиц, лишь гладкие черные поверхности, отражающие искаженные от ужаса лица героев. Они не издали ни звука. Их оружие – странные устройства, напоминающие дисковые пилы с выступающими иглами, – оружие ближнего боя.

Но Алиса исчезла еще до того, как они начали приближаться.

Она материализовалась между ними. Ее движение было одним плавным, смертоносным жестом. Пуля из карабина, прошла через соединение шлема и брони первого рифта. Даже через маски они мысленно услышали хруст. Прежде чем его тело успело начать падение, она исчезла.

Появилась за спиной второго. Ее нога, вся масса тела, перенесенная в прыжке, ударила его в спину, швырнув прямо под пилу третьего рифта. Диск пилы рассек корпус рифта практически пополам.

Третий рифт начал разворачиваться, он направил оружие в сторону Алисы, но она была уже над ним. Она обхватила ногами его шлем и, используя инерцию телепортации, с силой провернулась. Шлем с оглушительным для их ментального слуха треском отделился от брони.

Тишина.

Алиса материализовалась рядом с ними, схватившись за стену. Ее тело била дрожь. Из-под маски по подбородку струилась алая струйка – ее собственные капилляры не выдержали перегрузок. Ее взгляд, полный животной усталости и ярости, встретился с Романом.

«Половина… Готовься… Их будет больше», – ее мысль была обрывистой, едва различимой.

Роман, бледный как полотно, кивнул. Он чувствовал ее боль как свою собственную, острое лезвие в висках. Но он также чувствовал и другое – холодный, бездушный сигнал тревоги, разбегающийся по кораблю. Десятки таких же безликих, расчетливых сознаний, поворачивающих свое внимание на их сектор.

«Жнец» продолжал свой отсчет. Они были внутри чудовища. И чудовище просыпалось.

Тишина длилась менее десяти секунд. Этого хватило, чтобы Алиса, тяжело дыша в маску, успела прошептать хриплое «Черт…», и чтобы Роман почувствовал, как по кораблю бежит стальная волна мобилизации. Холодные, без эмоциональные импульсы стражей сливались в единый смертоносный хор.

И тогда стены вокруг них буквально ожили. Энергетические проемы вспыхнули одновременно в трех местах, рассекая пространство ослепительными линиями фиолетового света. Из них повалили стражи. Не трое. Не пятеро. Десяток. Их гладкие шлемы и бесшумное скольжение в невесомости были жутче любых криков. Они заполнили отсек, словно рой хищных металлических насекомых, их оружие – те самые пилы с иглами – уже испускало зловещее свечение, готовясь выпустить сгустки аннигилирующей энергии.

Алиса попыталась было среагировать, но ее тело предательски подвело. Она судорожно дернулась, пытаясь исчезнуть, но лишь отлетела к дальней стене, корчась от боли. Она была пустой батареей. Ее взгляд, полный ярости и бессилия, встретился с Романом. Они были в ловушке.

В этот момент вперед выдвинулся Марк.

Он был подобен скале посреди бушующего моря. Его раненое предплечье, туго перебинтованное, пылало огнем, но его поза была непоколебима. Он видел, как сходятся траектории рифтов, видя в них не хаос, а тактическую задачу.

– Роман! Координаты! – его голос, искаженный комом, прозвучал не как вопрос, а как требование.

Роман, прижавшись к холодной стене, закрыл глаза. Его сознание, и без того перегруженное гулом «Жнеца» и болью Алисы, рванулось навстречу ледяным потокам разумов стражей. Он искал не слабость. Он искал структуру. И нашел ее – точку в центре отсека, где их силовые поля сходились в единый, мощный узел.

– Прямо… перед тобой! Три метра! Сфера! – выкрикнул он.

Марк не кивнул. Он действовал.

Его здоровая рука сжалась в кулак. Но это было не просто мышечное усилие. Это была концентрация всей его воли, всего его боевого духа, всей несгибаемой стойкости, что определяла его всю жизнь. Он представлял, как его сила – невидимый, но абсолютно реальный молот – собирается в точке перед ним.

Мускулы на его шее и плечах напряглись до предела, словно стальные канаты. По его вискам заструился пот, мгновенно замерзая в иней на стекле маски. Он был каналом, и через него проходила мощь, способная согнуть реальность.

И тогда он нанес удар.

Не физический. Он рванул сжатую руку вперед, и невидимый силовой импульс, сконцентрированный в точку, рванулся через отсек.

Эффект был мгновенным и сокрушительным. Воздух (точнее, то, что от него осталось в отсеке) завихрился. Стражи, находившиеся в эпицентре, были отброшены назад, как осенние листья под порывом урагана. Их тела с оглушительным грохотом ударились о дальнюю стену, их броня треснула, а силовые поля погасли.

Но цена была ужасной.

В момент выброса силы Марк издал сдавленный, хриплый стон. Его рана, и без того едва затянувшаяся, не выдержала чудовищного напряжения. Он схватился за предплечье здоровой рукой, его тело согнулось от волны тошноты и головокружения. Он видел перед собой черные пятна, а в ушах стоял оглушительный звон.

Но он не упал. Он покачнулся, уперся ногами в решетку пола, выпрямился. Его дыхание в маске стало тяжелым и хрипящим, но его взгляд, устремленный на расчищенное пространство, был по-прежнему ясен и полон решимости.

– Дальше… – просипел он, обращаясь к Алисе. – Веди… Пока я… могу прикрыть.

Он стоял, медленно истекая кровью в своем нелепом костюме, гидрокостюм выступал в роли жгута, посреди вражеского корабля. Но в этот момент он был воплощением несгибаемости. Он был стеной. И пока он стоял, у них был шанс.

Путь, который проложил Роман, был похож на путешествие по венам умирающего левиафана. Они пробирались через узкие технические туннели, оплетенные пучками пульсирующих кабелей, мимо огромных, мерцающих энергетических конденсаторов, чей гул сливался с общим гулом «Жнеца».

Роман шел впереди, его лицо было искажено гримасой концентрации. Он постоянно бормотал, предупреждая о сменах патрулей, о мертвых зонах наблюдения, о внезапных всплесках активности в соседних отсеках. Каждое такое предупреждение заставляло их прижиматься к стенам, замирая, в то время как за тонкой перегородкой проносился бесшумный отряд стражей или над их головами пробегала волна синего света сканирования.

За ним, опираясь на Алису, двигался Марк. Он больше не мог скрывать свою слабость. Каждый шаг давался ему с огромным трудом, оставляя на полу кровавые следы.

Алиса была их глазами и ушами в реальном мире. Ее собственная боль отступила на второй план перед необходимостью вести их. Она ловила каждое слово Романа, ее взгляд постоянно метался, выискивая малейшую угрозу, которую он мог пропустить.

Наконец, тоннель закончился круглым люком с массивным штурвалом. Роман, тяжело дыша, прислонился к стене.

– Дальше… не могу… – выдохнул он. – Внутри. Там… пусто. Но ненадолго. Они… начинают сканировать внешний контур.

Алиса кивнула и, собрав последние силы, провернула штурвал. Люк с глухим скрежетом отъехал в сторону. Их встретила абсолютная и ослепительная, панорамная картина. Они находились на внешней обшивке «Жнеца». Под ними простиралась гигантская, кристаллическая поверхность оружия, испещренная светящимися фиолетовыми линиями, которые сходились к центральному очагу – огромному сферическому образованию, которое сейчас пылало, как второе солнце. А внизу, за шлюзом, бесконечно далекая и бесконечно хрупкая, висела Этера.

И тут они почувствовали это. Сначала слабую тягу, затем все нарастающее давление. Искусственная гравитация. «Жнец» активировал свои внутренние системы, готовясь к выстрелу. Для героев это стало и облегчением, и новым испытанием. Марк со стоном рухнул на одно колено, его рана отозвалась пронзительной болью под весом собственного тела.

– Шлюз! – крикнула Алиса, едва перекрывая нарастающий гул, который теперь можно было не только чувствовать, но и слышать сквозь обшивку. – В пятидесяти метрах! Аварийный!

Они поползли по поверхности, цепляясь за выступы. Каждый шаг по гравитации был пыткой. Гул становился все оглушительнее, свет от центрального ядра заливал все вокруг ослепительным фиолетовым сиянием. Казалось, сам корабль вибрировал в предвкушении смерти, которую должен был извергнуть.

Алиса добралась до шлюза – небольшого, ничем не примечательного люка, помеченного чуждыми символами. Она прижала к нему ладони, ее лицо исказилось от нечеловеческого усилия. Телепортировать в незнакомое, защищенное помещение, да еще и против нарастающего гравитационного поля и энергетических помех «Жнеца» – это было на грани самоубийства.

– ДЕРЖИТЕСЬ! – закричала она, и ее голос был полон отчаяния и ярости.

Мир снова пропал в белой вспышке, но на этот раз она была кроваво-красной на краях, словно пространство кровоточило. Их вырвало с внешней обшивки и швырнуло внутрь.

Они рухнули на металлический пол в полной темноте, в облаке старой пыли. Гравитация здесь была, но слабее, чем снаружи. Алиса лежала без движения, лишь судорожные вздохи выдавали, что она жива.

Роман поднял голову. Они были в каком-то заброшенном техническом отсеке. Стеллажи с непонятным оборудованием, оборванные провода. Но это не имело значения.

Потому что сквозь стены, сквозь пол, сквозь самое их существо прорывался оглушительный, пронзительный вой сирены, сливавшийся с мощнейшим, финальным гулом. По всему кораблю, из динамиков, из самих стен, звучал один и тот же сигнал, на языке рифтов, но его смысл был ясен без перевода.

«ПРИЦЕЛИВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО. АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА «ЖНЕЦ». ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ: 10… 9…»

Они были внутри. Они достигли сердца чудовища. Но чудовище уже открыло пасть.