На следующем утреннем брифинге Аргон, как обычно, стоял у карты с видом человека, несущего тяжелый, но необходимый груз ответственности.

– Данные, полученные из внешних источников, обнадеживают, – его голос, ровный и убедительный, заполнил командную палатку. – И в то же время тревожны. Рифты не просто восстанавливают потерянное. Они устанавливают новый, более мощный Генератор. Здесь. – Он ткнул пальцем в точку на карте, обозначавшую старую смотровую станцию на окраине города. – Если они запустят его, мы потеряем связь и мобильность в радиусе всего Тарна.

Он обвел взглядом собравшихся командиров, его глаза остановились на бледном, но присутствующем Марке, которого принесли на брифинг на носилках.

– Однако, – продолжал Аргон, – здесь же открывается и возможность. Я получил детальные схемы охраны объекта. – Он включил проектор, и на карте возникли маршруты патрулей, расположение постов и даже данные о количестве сил. – Ударная группа, действуя быстро и решительно, может уничтожить Генератор до его активации. Я уже подготовил список проверенных бойцов.

План звучал безупречно. Слишком безупречно. Марк, лежа на носилках, не сводил с Аргона тяжелого, изучающего взгляда. Его инстинкты, отточенные сотнями операций, кричали о подвохе. Слишком удобно. Слишком много ценной информации из непонятного «внешнего источника».

Когда брифинг закончился и командиры начали расходиться, Марк жестом подозвал к себе Романа и Алису, которые дежурили рядом с ним.

– Этот план… – прошептал Марк, его голос был слабым, но твердым. – Пахнет гнилью.

– Ты думаешь, это ловушка? – тихо спросила Алиса, наклоняясь к нему.

– Не знаю. Но доверять слепо – глупо. – Марк перевел взгляд с Алисы на Романа. – Вам двоим нужно провести скрытную разведку. Проверить станцию. Не приближаться. Только оценить обстановку. И, – он с силой сжал запястье Романа, – никому ни слова. Ни Рее, ни тем более Аргону. Понятно?

Роман и Алиса переглянулись. Приказ был прямым нарушением цепи командования. Но доверие к Марку было сильнее.

– Понятно, – кивнул Роман.

– Уже собираюсь, – добавила Алиса.

– Действуйте осторожно, – хрипло сказал Марк, отпуская руку Романа. – Если это и вправду ловушка… то расставлена она не для рядовых бойцов. Она для вас.

Они двигались как тени, используя руины и старые дренажные канавы как укрытие. Смотровая станция высилась впереди, молчаливая и, на первый взгляд, беззащитная. Именно такой ее и описывал Аргон – слабо охраняемый объект на этапе установки оборудования.

Но чем ближе они подбирались, тем сильнее сжимался комок тревоги в груди Романа. Он не выпускал свой дар, постоянно сканируя пространство. И то, что он чувствовал, не соответствовало отчету.

– Тишина, – прошептал он Алисе, когда они укрылись за грузовиком с выгоревшей кабиной в двухстах метрах от станции. – Слишком тихо. И… много холодных точек. Очень много.

Они сменили позицию, забравшись на крышу полуразрушенного здания напротив. Отсюда открывался вид на станцию и прилегающую территорию.

И тогда они увидели немую улику.

Вместо обещанных двух-трех патрулей и пары статичных постов, вся территория вокруг станции была усеяна Рифтами. Они не сновали туда-сюда, не несли открытую вахту. Они стояли. Неподвижно. Идеально замаскированные в складках местности, в тени разрушенных построек, на чердаках окружающих зданий. Десятки угловатых фигур, слившихся с пейзажем, образовывали смертоносный мешок. Это была не защита объекта. Это была ловушка. Рассчитанная на то, чтобы впустить ударную группу внутрь и захлопнуть крышку, уничтожив всех до единого.

Алиса застыла, сжимая свой пистолет так, что костяшки пальцев побелели.

– Он… он послал бы нас всех на смерть, – выдохнула она с ужасом.

В этот самый момент, когда они осознавали весь ужас предательства, Роман почувствовал нечто, от чего его кровь похолодела в жилах. Слабый, но отчетливый ментальный след. Знакомый. Человеческий.

Он резко развернулся, его взгляд устремился к руинам на возвышении справа от них. И он «увидел» его. Не глазами, а своим внутренним зрением. Аргон. Он находился там, в укрытии. И он наблюдал. Ждал.

Роман сфокусировался, пытаясь пробиться сквозь внешнее спокойствие предателя. И то, что он почувствовал, было хуже любого злорадства или страха.

Тяжелая, холодная уверенность. Убежденность в правильности своего выбора, в необходимости этого жертвоприношения. И под этим – глухое, давящее сожаление. Не о предательстве, а о том, что все должно быть именно так. Жалость к тем, кто должен был погибнуть, но не раскаяние.

Аргон не наслаждался происходящим. Он просто… исполнял свою миссию. С холодной, безжалостной эффективностью.

– Он здесь, – прошептал Роман, его голос был сухим и прерывистым. – Смотрит. И… ему жаль. Но не настолько, чтобы остановиться.

Они лежали на холодной крыше, и открывшаяся им картина была страшнее любого боя. Врагом оказался не безликий Рифт, а человек, свой, который с холодным расчетом подписывал смертный приговор своим же товарищам.

– Забираем его, – тихо, но твердо сказал Роман. – Нам нужны доказательства. И ответы.

Алиса, не раздумывая, кивнула. Риск был колоссальным. Малейший шум – и они будут обнаружены десятками Рифтов. Но оставить Аргона безнаказанно наблюдать за казнью своих людей они не могли.

– Дай мне точку. Прямо за ним, – мысленно передала она.

Роман закрыл глаза, отсекая все лишнее. Он нашел Аргона – его уверенность, его сожаление. Уловил расположение его тела, расстояние.

«Три метра за спиной».

Алиса исчезла.

В укрытии Аргона царила напряженная тишина. Он стоял, вглядываясь в станцию в бинокль, проверяя все ли идет по плану. И вдруг почувствовал холодное прикосновение дула пистолета к своему затылку.

– Ни звука, – прошептал ему в ухо голос Алисы. – Или умрешь на месте.

Этой секунды хватило. Алиса, держа одной рукой Аргона, а другой прижимая к нему оружие, сделала второй скачок. Их вырвало из укрытия и швырнуло в полуразрушенное здание в трех кварталах от станции.

Они рухнули на бетонный пол в облаке пыли. Аргон откашлялся, пытаясь встать, но Алиса была уже на ногах, ее пистолет не дрогнул.

– Предатель, – выдохнула она, и в ее голосе кипела ярость.

Роман присоединился к ним через секунду, поправляя браслет часов.

Заброшенный цех погрузился в гнетущую тишину. Аргон, отряхивая пыль с дорогого по меркам Сопротивления комбинезона, смотрел на них с неожиданным спокойствием. В его глазах не было страха, лишь усталая тяжесть.

– Говори, – приказала Алиса. – Зачем? Почему?

Аргон молчал. Он смотрел куда-то мимо них, словно оценивая прочность стен или ища выход, который уже знал, что не существует.

Роман подошел ближе. Он не смотрел на Аргона как на врага. Он смотрел на него своим внутренним зрением, слушая хаос его души – вихрь из уверенности, сожаления, страха и какой-то ужасающей, железной необходимости.

– Он не будет говорить, – тихо сказал Роман Алисе. Затем повернулся к Аргону. – Я чувствую тебя. Ты… не предатель из жадности. Не ради власти. – Роман сделал паузу, ловя нужные слова, которые вибрировали в самом ядре существа Аргона. – Ты делаешь это… из отчаяния.

Эти слова подействовали как ключ, повернувший замок в глубине души предателя. Аргон вздрогнул, словно его ударили током. Его холодное, отрешенное выражение лица дрогнуло, обнажив трещину. Он медленно поднял на Романа взгляд, и в его глазах впервые появилось что-то живое – боль, признание, и горькое, безрадостное удивление.

– Ты… – прохрипел он. – Ты не должен был…

Но барьер был сломан. Признание, вырвавшееся у Романа, сорвало с Аргона маску безразличия. Теперь им предстояло услышать горькую правду, которая могла оказаться ужаснее самого предательства.