Сирена, воющая на станции, резала слух. Где-то вверху, в мире, гремели новые взрывы – Марк и Рея продолжали свой смертельный танец, оттягивая на себя силы. Но здесь, в подземелье, о них уже знали.

Роман, все еще цепляясь за сознание, снова «отпустил» свой дар. Теперь не для тонкой работы, а для грубого сканирования. Ему нужно было найти выход. Быстрее.

«Они… везде» – его мысленный голос дрожал. «Перекрывают основные тоннели. Но есть… технический люк. Прямо. Триста метров.»

Это был не путь назад. Это был прыжок в неизвестность. Но выбора не было.

– Веди, – хрипло сказала Алиса, ее глаза горели в полумраке, а из носа текла тонкая струйка алой крови.

Они побежали. Бежали, не обращая внимания на шум, на крики сирен, на далекие выстрелы. Роман, как слепой поводырь, вел ее, указывая жестами на повороты, на скрытые проходы. Он чувствовал, как сеть сжимается, как холодные точки Рифтов появляются со всех сторон.

И вот он – люк. Квадратный, ржавый, почти незаметный в стене. Алиса рванула его на себя. Не поддавался.

– Девять минут! – крикнула она, и в ее голосе впервые прозвучала паника.

Роман уперся плечом. Металл заскрипел, но не двигался. Сзади, в конце коридора, послышался мерный, нарастающий лязг. Много лязга.

– Отойди! – скомандовала Алиса.

Она отступила на шаг, вытянула руки и реальность стерлась, на месте люка была зияющая пустота. Она пошатнулась и упала на одно колено, Роман тут же подхватил ее.

– Как ты?

– Бежим! – крикнула она, хватая его за куртку и приходя в себя.

Они влетели в узкий, сырой тоннель. Позади, в машинном зале, уже слышались тяжелые шаги и шипение оружия.

Они неслись по темноте, спотыкаясь о невидимые препятствия, не разбирая дороги. Роман больше не вел. Он просто бежал, чувствуя лишь один импульс – вперед. Прочь от этого места.

И вдруг – впереди забрезжил свет. Не искусственный, а бледный, грязный, но настоящий свет этерианского утра.

Выход.

Они вывалились из отверстия в стене, падая на колени среди обломков и пыли, жадно глотая воздух, который все еще пах гарью, но был свеж.

Роман, тяжело дыша, поднял голову. Вдалеке, над сектором теплостанции, поднимался густой черный дым. Диверсия Марка и Реи продолжалась.

И тут время истекло.

Сначала земля под ними дрогнула. Потом из того самого отверстия, из которого они только что выбрались, вырвался сдавленный, подземный грохот. Стены содрогнулись, с них посыпались камни. Столб пламени и дыма взметнулся в небо над станцией, и через секунду до них докатилась настоящая ударная волна, окатившая их жаром и градом мелких обломков.

Они сделали это. Конвертор был уничтожен.

Роман и Алиса сидели на земле, опираясь друг о друга, и смотрели на это пиршество разрушения, которое они сами и устроили. Не было радости. Не было триумфа. Была лишь пустота после адреналина, дрожь в коленях и тихая, щемящая боль в голове. Они прошли сквозь огонь. И часть их самих сгорела в нем навсегда.

Тишина после взрыва была оглушительной. Лишь потрескивание огня вдалеке и их собственное прерывистое дыхание нарушали звенящий покой. Роман первым поднялся на ноги, его тело протестовало против каждого движения. Он протянул руку Алисе.

– Вставай. Здесь небезопасно.

Ее пальцы сомкнулись на его запястье – холодные, липкие от пота. Когда она поднялась, они оба на мгновение замерли, глядя на разрушения, которые оставили позади. Чёрный дым, поднимающийся к багровому небу, был знаком их победы.

Внезапный, острый, как удар ножа, импульс заставил Романа скорчиться от боли. Это была не его собственная боль. Чужая. Знакомая. Марка.

Это была не просто физическая боль – хотя и ее он ощутил, отзвук огненного жжения в плече. Это был шквал чистейшего адреналина, ярости и сконцентрированной опасности. Мгновенное, инстинктивное осознание смертельной ловушки. Картина вспыхнула в сознании Романа на долю секунды: ослепляющие вспышки выстрелов в тесноте руин, свист зарядов, голос Реи, хрипло отдающий команды.

– Марк… – вырвалось у Романа, и он схватился за голову, корчась от чужой агонии.

Алиса обернулась, ее глаза расширились.

– Что?

– Засада… – просипел он, пытаясь отсечь нахлынувшие ощущения. – На них… Напали. Патруль… больше, чем мы думали.

Как будто в подтверждение его словам, сквозь толщу бетона и металла донесся приглушенный, но яростный грохот. Не одиночные выстрелы, а настоящая канонада. Перестрелка нарастала, становясь все яростнее и ближе. План, такой четкий и продуманный на брифинге, трещал по швам. Внешняя угроза оказалась сильнее, чем предполагалось, и скоро вся охрана объекта могла обрушиться на них.

– Тогда нам нужно быстрее уходить, – ее голос был ровным, но Роман почувствовал под этой маской ту же сталь, что и в ментальном крике Марка. Страх отступил, уступив место холодной решимости.– Они должны были отойти по плану, – голос Алисы звучал плоско, без эмоций. Она больше не могла позволить себе чувствовать. Не сейчас. – Нам нужно к точке эвакуации.

Они двинулись к точке сбора, сохраняя дистанцию от открытых пространств. Каждый шорох под ногами заставлял их вздрагивать. Роман шёл, механически перебирая в памяти карту местности. Его внутренний радар молчал – опустошённый перегрузкой и шоком.

Внезапно Алиса резко остановилась, прижав палец к губам. Из-за поворота впереди донёсся знакомый металлический лязг. Одиночный Рифт. Возможно, отставший от основного отряда. Возможно, высланный на поиски уцелевших.

Они прижались к скале. Бежать было некуда. Сражаться – безумие. Алиса медленно покачала головой, встречая взгляд Романа. Её глаза говорили всё: ни единого шума. Ни единого прыжка.

Роман закрыл глаза. Не для сканирования – для концентрации. Он вспомнил тренировку с Реей. Не уклоняться, а направлять. Не слышать угрозу, а создавать иллюзию.

Он представил… звук. Звук обвала. Где-то справа от Рифта. Камнепад в руинах – обычное дело. Он вложил в эту мысль всю свою волю, всё остатки сил, проецируя мнимую угрозу, ложный сигнал для чуждого сознания.

Лязг прекратился. Послышался шипящий звук разворота. Тяжёлые шаги стали удаляться в ложном направлении.

Когда звуки окончательно затихли, Роман открыл глаза. Его трясло, как в лихорадке. Алиса смотрела на него с новым, неузнаваемым выражением – смесью благодарности и ужаса.

– Пошли, – выдохнула она. – Быстрее.

Точка эвакуации оказалась полуразрушенным наблюдательным постом на окраине сектора. Когда они подобрались к нему, из-за груды обломков возникла тень. Рея. Её одежда была в крови, на щеке темнела запёкшаяся кровь, но взгляд оставался ясным и острым.

– Живы, – констатировала она, окидывая их быстрым взглядом. – Хорошо.

Неподалеку Марк лежал на земле, прислонившись к груде кирпича. Его лицо было пепельно-серым, зубы стиснуты до хруста. Левую сторону его комбинезона пропитала алая, быстро расползающаяся влага. Из-под самодельной давящей повязки, которую уже накладывала Рея, сочилась кровь.

Увидев это, Алиса замерла на месте. Вся ее бравада, все ледяное спокойствие испарились, уступив место животному ужасу. «Он… он…» – она не могла вымолвить слово, ее взгляд был прикован к кровавому пятну.

– Не стой столбом! – резко бросила Рея, не отрываясь от работы. Ее пальцы, быстрые и точные, затягивали жгут выше раны. – Аптечка! Там, в моем рюкзаке!

Роман, дрожа как в лихорадке, бросился к рюкзаку. Его руки не слушались, пальцы скользили по застежкам. Он нашел аптечку и, присев рядом, попытался помочь, подавая бинты. Но его взгляд был прикован к лицу Марка.

И тогда его дар, обостренный до предела, обрушился на него новым кошмаром. Он не просто видел рану. Он чувствовал ее. Волна мучительной, разрывающей плоть боли, исходящая от Марка, ударила в его сознание с такой силой, что у него потемнело в глазах. Это была не его боль, но она была в тысячу раз острее и реальнее любой фантомной. Он чувствовал, как железная воля Марка, та самая, что казалась несокрушимой, трещит и ослабевает под натиском шока и физического разрушения. Сильный, несокрушимый Марк был уязвим. Хрупок. Смертен.

– Держись, старик, – сквозь зубы цедила Рея, закрепляя повязку. – Глубоко, но не смертельно. Надо двигаться.

Марк лишь хрипло выдохнул, кивнув. Говорить он, похоже, не мог.

В этот момент Алиса, все еще бледная как полотно, резко выпрямилась. Она посмотрела на Романа, и в ее глазах был уже не шок, а отчаянная решимость. Она схватила его за запястье, и ее прикосновение было обжигающе холодным.

– Роман, слушай меня! – ее голос дрожал, но слова были четкими. – Ты должен вести нас. Включи свой радар. Чувствуй их! Ищи безопасный путь. Сейчас!

Ее слова прозвучали как щелчок. Роман оторвал взгляд от Марка, глубоко, судорожно вдохнул. Он закрыл глаза, отсекая визуальный шок, отсекая эхо чужой боли. Он должен был найти… тишину. Безопасность.

Его сознание, измученное и перегруженное, с трудом скользнуло вперед. Он чувствовал их – холодные, безразличные сигналы Рифтов, сновавшие по соседним улицам, как стая голодных псов. Но там, на востоке… там была брешь. Узкий, незаметный коридор относительного спокойствия.

– Туда, – он указал дрожащей рукой. – Двести метров. Потом налево, в арку.

Алиса кивнула. Роман обхватил Марка с неповрежденной стороны, помогая ему встать. Рея взяла его под другую руку, ее лицо было маской концентрации.

– Пошли, – скомандовала Алиса.

И они двинулись. Не бежали – этого Марк не выдержал бы. Они почти несли его, перемещаясь короткими, отчаянными перебежками. Алиса использовала свою способность не для атаки, а для спасения. Она телепортировалась на несколько метров вперед, проверяя путь, затем возвращалась, помогая тащить Марка, снова исчезала, чтобы отбросить камень или проверить поворот.

А Роман шел бледный, с каплями пота на лбу, неся на плече Марка и непрерывно сканируя пространство. Он был их живым компасом в этом аду, его внутренний взгляд был прикован к той самой «бреши», ведя их прочь от ледяных всплесков присутствия Рифтов.

Они были похожи на раненого вожака и его стаю, пробивавшейся к спасению сквозь сталь и огонь. И в этом хаосе их связь – телепатическая, тактическая, человеческая – стала единственным, что удерживало их в живых.