***

Первая неделя терапии подходила к концу. Кроун сидел за своим столом, делая записи в блокноте. Пока все шло гладко, даже лучше, чем он ожидал. За окном стемнело.

Кроун внимательно листает истории болезней, выбирая подходящих кандидатов. Резкий телефонный звонок разрывает тишину кабинета. От неожиданности Кроун вздрагивает и быстро снимает трубку. Взволнованный голос Маккензи на другом конце не предвещает ничего хорошего.

– Доктор Кроун, извините что отвлекаю, но дело очень срочное. Мне позвонили из лаборатории, они не были уверены и решили перепроверить, перепроверили, сейчас уже точно… Я и сам все перепроверил… все сходится…

– Джеймс, может быть вы перейдете к сути вопроса. – Вечно нервный, суетливый Маккензи всегда раздражал его

– Это на счет Мэри Шульц. Её анализы указывают на беременность – примерно двадцать недель.

Кроун чувствует, что он падает в ледяную воду, погружаясь с головой. Он крепко сжимает трубку.

– Вы уверены?

– Уверен! Иначе не стал бы беспокоить. Ошибки быть не может! У нас на завтра запланировано увеличение мощности и дозировок. Что будем делать?

– Будем продолжать. Мы учтем новые вводные, но не станем отклоняться от первоначального плана лечения, – Кроун прикрывает глаза. Его сердце бешено стучало, но голос остался ровным и спокойным.

– Но вы понимаете, к чему это может привести, какой это риск? Я не могу взять на себя такую ответственность!

– Ответственность – это моя прерогатива, доктор Маккензи, – произносит Кроун, резко обрывая его. – Уже поздно. Мы обсудим это завтра. И я очень надеюсь, у вас хватит благоразумия не раскрывать эту информацию и чётко следовать моим указаниям.

Он вешает рубку.

– Проклятый Шульц! Как ему вообще это удалось?! Даже связанная Мэри впадала в дикую ярость от малейшего прикосновении так, что ткань смирительной рубашки начинала трещать, – Кроун почувствовал ненависть к этому маленькому, жалкому человечку всегда так нелепо ёрзающему на его стуле.

Он накидывает пальто, закрывает кабинет и, стараясь не думать о неожиданно образовавшейся проблеме, быстрым шагом идёт к дому.

Сквозь деревья видны ярко светившиеся окна. Элли, наверное, сейчас уже накрывает на стол, как обычно мурлыча под нос какую-нибудь весёлую песенку. Они сядут ужинать, возможно выпьют по бокалу вина, проблемы подождут до завтра.

***

За ужином, не смотря на все усилия, ему никак не удавалось отвлечься от тревожных мыслей.

Завтра ему предстояло принять непростое решение.

С одной стороны, Маккензи, конечно, прав – это риск…

Но, с другой стороны, Мэри Шульц – идеальный экземпляр для его эксперимента. Она нужна ему!

Конечно, есть понятие врачебного долга, «primum non nocere» – не навреди. Гордыня –самый страшный враг врача…

Но невозможно достичь результата ничем не рискуя. Разве великая цель не оправдывает малые жертвы, а смирение разве не враг для прогресса?!

Элли замечает, что муж чем-от сильно обеспокоен. Обычно наполненный непринужденными беседами ужин проходил сегодня в полной тишине. Он задумчиво тыкал вилкой в жаркое и по его лицу было понятно, что он ведет с кем-то яростный спор. Наконец не выдержав она спрашивает:

– Дональд, что-то произошло?

Кроун поднимает глаза на жену.

– Мэри Шульц беременна – двадцать недель. Возможно, придется исключить её из испытаний.

Элли хмурится:

– Конечно тебе решать, дорогой. Но, допустим, ты её исключишь, и что будет? Она все равно нуждается в сильных препаратах и в данном случае вряд ли сможет выносить ребенка. Но если у тебя получится, то через четыре месяца она уже будет наслаждаться материнством, как обычная здоровая женщина. Ты можешь дать ей этот шанс, – ее голос прозвучал одновременно и мягко, и уверенно.

– Ты права, и что бы я делал без тебя, – он произносит с нежностью, подумав про себя: «Она, как всегда, увидела главное, отметя в сторону глупые эмоции».

– Я просто обычная жена гениального врача.

***

Лечение Мэри Шульц продолжалось и постепенно, к всеобщей радости, появились первые признаки улучшения: приступы ярости стали заметно реже, а её взгляд уже не был таким пустым и отрешенным.

Доведенный до максимального параметра в 300 мА электрошок подготовил ее сознание. Теперь в ход пошли аудиозаписи. Они повторялись в течение всего дня и ночи, стирая из памяти женщины все, что было связано с ребенком и заполняя образовавшиеся пустоты простыми и чистыми мыслями: «Ты любящая жена», «Ты можешь поправиться», «Ты счастлива», «У тебя никогда не было детей»… Фразы повторялись снова и снова, мужскими и женскими голосами, с разной интонацией и громкостью – они то нашёптывали, то отдавали приказы без остановки и усталости.

Психотропные препараты в дозах доведенных до критических помогали её мозгу усваивать эти простые уроки.

Еще несколько пациентов, отобранных Кроуном для программы, также показывали неплохие результаты. По вечерам он анализировал все события дня, кратко занося итоги и описывая самые интересные происшествия и реакции пациентов в свой блокнот.

***

Кроун внезапно просыпается и смотрит на часы – пять утра. Над ним стоит Элли.

– Что случилось? – по ее встревоженному лицу он понимает, что произошло что-то серьезное.

– Звонил дежурный санитар. У Мэри Шульц, кажется, начались роды. Собирайся быстрее!

– Проклятье! Я предполагал, у нас как минимум месяц в запасе!

Он быстро одевается и, подбегая к выходу, видит Элли. Она стоит у дверей уже в шляпе и плаще.

– Я думаю тебе может понадобиться помощь медсестры родильного отделения, – она говорит спокойным голосом, беря его за руку. Быстрым шагом они идут к главному корпусу клиники.

***

Элли действовала умело, отдавая распоряжения медсестрам и санитарам. Кроун восхищенно наблюдал за её четкими движениями. Он уже забыл каким сильным характером обладала эта маленькая женщина, живущая в его тени. Крик ребенка оповестил о начале новой жизни, и все вздохнули с облегчением.

– Ну же, Мэри, смотрите, у вас сын. – Кроун внимательно наблюдает за выражением лица своей пациентки.

Взгляд Мэри казалось проясняется, и черты обретают какую-то необыкновенную мягкость, нежная улыбка появляется на лице. «Она как солнце освещала все вокруг» – в голове Кроуна звучат слова Шульца.

Элли подходит ближе, протягивая малыша. Мэри поднимает глаза, её губы двигаются беззвучно. Кроун наклоняется, пытаясь разобрать слова.

– У меня никогда не было детей. – Она произносит чуть слышным шёпотом. Затем громче. – У меня никогда не было детей.

Внезапно её голос превращается в дикий визг, смешавшийся с плачем ребенка и криками испуганных медсестер.

– У меня никогда не было детей! Уберите это!

Её лицо искажает страшная гримаса, в крике звучат боль и отчаяние полного безумия. Она пытается вскочить. Руки санитаров крепко вдавливают измученное тело в больничную койку. Женщина начинает извиваться в страшных судорогах, её глаза закатываются, она ещё раз дёргается, вложив все силы в последний рывок и, вдруг, обмякнув, падает на кровать. Её сердце больше не бьётся. Мэри Шульц мертва.

Наступает тишина. Все с ужасом смотрят на Кроуна. Зловещее молчание нарушает ровный голос Элли.

– Я могу пока помочь с малышом. – Она стоит, покачивая сверток, с притихшим на ее руках младенцем.

– Да, я был бы тебе очень признателен, – спокойный взгляд жены возвращает Кроуну самообладание. – Позвоните Шульцу. Скажите, что его супруга скончалась. Пусть подъедет сегодня и никаких подробностей! Я сам расскажу ему о ребенке.

***

Кроун сосредоточенно листал карту Мэри. Не смотря на случившиеся, нужно двигаться дальше. Его мало беспокоил разговор с Шульцем. Это ему придётся дать ответ, как смогла забеременеть его безумная жена, отпущенная из психиатрической клиники под его ответственность! А вот мысли о попечительском совете внушали опасение. Необходимо тщательно всё продумать.

По сути, его эксперименты здесь абсолютно ни при чем – во всём виноват муж! Беременность усугубила её тяжелое психическое расстройство, а преждевременные роды вызвали остановку сердца. Пожалуй, он будет придерживаться такой тактики.

Наступил вечер, но Шульц так и не приехал.

***

Утро началось спокойно и только тревожные голоса, замолкающие при появлении Кроуна выдавали волнение персонала, наполняя воздух какой-то невидимой тревогой.

Вечером раздался телефонный звонок. Звонил мистер Харкинс, председатель попечительского совет. Они с Кроуном хорошо знали друг друга, именно Харкинс когда-то рекомендовал его на эту должность. Сейчас в голосе председателя чувствовалось напряжение:

– Что у тебя там произошло, Кроун?

– Ничего особенного. Скончалась одна из пациенток, Мэри Шульц. Я подготовлю для совета полный отчет. Сейчас жду ее мужа.

– Можешь не ждать. Он повесился вчера утром, оставив записку, в которой обвинил клинику в ее смерти. Все твои эксперименты нужно приостановить, временно, пока всё не утихнет. К отчету прошу приложить все документы и записи, касающиеся миссис Шульц. Мы сами подумаем, как лучше сформулировать вердикт для полиции.

– Но мы не можем останавливаться сейчас, мистер Харкинс, вы то должны меня понять!

– Я понимаю, но это не только мне решать, ты знаешь. Скандалы не идут на пользу бизнесу, а для совета клиника – прежде всего бизнес.

***

Кроун сидел с мрачным лицом. Проект закрыли… «пока приостановили». «Слишком рискованно», «с призрачными результатами», «не соответствуют установленным этическим нормам» – такие характеристики не предвещали ничего хорошего, как и это их «пока». Видимо придется начинать все сначала, доказывать, искать. Опять люди, деньги, место… Нет! Он не готов сдаваться! Уж точно не сейчас.

– Доктор Кроун, к вам посетитель, – голос Хелен прерывает гнетущие мысли.

– Кто и по какому вопросу? Если из газеты – я занят и никого не принимаю!

– Он не назвал своего имени, сказал только, что у него есть предложение, которое может вас заинтересовать.

– Хорошо, пусть заходит.

Уверенным шагом в кабинет входит крупный мужчина и не дожидаясь приглашения садится напротив Кроуна. Он молча обводит взглядом кабинет и достаёт сигарету.

– Может быть потрудитесь объяснить, что вам нужно, мистер непонятно кто, я очень занят сейчас!

– Я не отниму у вас много времени, доктор, я представляю одну крупную организацию. Скажем так, мы хорошо знакомы с вашей работой. Мы некоторое время наблюдали за вами и вашими экспериментами. Нам известно и что случилось с одной из ваших пациенток, и что ваши эксперименты приостановили, как опасные и неэтичные, и что сейчас, в это самое время, комиссия решает целесообразно ли оставлять вас на должности главного врача.

Кроун вскакивает, яростно сжимая кулаки.

– Убирайтесь! Немедленно!

– Ну-ну, не нужно так психовать, господин психиатр. Мы то не согласны с таким вердиктом, – посетитель усмехнулся, сбрасывая пепел прямо на ковер. – Это был просто несчастный случай, небольшой недочет, скажем. Мы хотим, чтобы вы продолжили работу… Под нашим руководством. Что думаете?

– Кто это вы, черт возьми!

– Скажем так, Мы – те, кто предлагают вам поработать на благо страны, готовы предоставить неограниченные возможности и спокойно относятся к «небольшим недочетам», если это необходимо для достижения цели. Запомните, друг мой, успех – это всегда цена.

***

Загреб, Хорватия. Февраль. 2014 год. Отель «Palace»

Гости наполняют бальный зал, рассаживаясь за круглые столики с белоснежными скатертями, согласно номерам в пригласительных билетах. Мягкий свет, звук пианино, золотистые искры шампанского в бокалах и блеск украшений, вечерние платья, смокинги, яркие вспышки фотокамер.

Логотип на экране за сценой – белоснежный бутон горного цветка и надпись «Silene» с буквой «S» в виде завитка бесконечности. Простота природы и немного магии, конечно. Зал погружается во мрак, логотип сменяется кадрами: современное здание из стекла и бетона, гордые взгляды врачей, счастливые пациенты и Он, легко взбегает по ступеням к дверям с натянутой красной ленточкой. В зале вспыхивает свет, и ведущий начинает:

– Дамы и господа, всем нам известна причина, по которой мы собрались в этом прекрасном зале. Сегодня большое событие как для нашего города, так и для медицинского сообщества в целом – еще одна клиника нашего, не побоюсь этого слова, волшебника приняла своих первых пациентов. Чего же мы ждем? Конечно чудес! Поприветствуем нашего уважаемого и всемогущего Дэвида Рауха.

Бурные аплодисменты разрывают зал, и на сцене появляется мужчина в простом элегантном костюме. Он приветственно поднимает руку.

– Мы гордимся, что открываем эту клинику именно здесь, в Загребе, – он начинает, глядя на собравшихся. – Это важный шаг в лечении онкологических заболеваний, и я уверен, что это место станет спасением для всех нуждающихся, – он делает небольшую паузу для аплодисментов и дождавшись тишины продолжает. – Спасибо вам! За чудесами всегда стоит работа многих и многих людей, моих коллег – гениальных хирургов, ученых, лаборантов, даже волшебнику одному не под силу проделать такой труд! – он с улыбкой покачивает головой. – Когда двадцать лет назад я, еще будучи студентом, открыл свою первую клиническую лабораторию, чего мы хотели? Конечно, помогать людям!

Какая тошнотворная речь, прямо то, что нужно, Джейн постаралась, – промелькнуло в его голове.

– Сейчас я хотел бы вспомнить человека, без которого это было бы невозможно. Он научил меня идти вперед и не бояться сложностей. Он был гениальным бизнесменом. «Как Христос превращал воду вино, так Том Раух превращал в деньги даже воздух» говорили про него. Чтобы сказал сейчас мой отец?!

Сказал бы, что я идиот – вот, что он бы сказал!

– Сказал бы, что всё достижимо, если есть поддержка и вера со стороны сильных и умных людей!