Майор Рептилойдов верил в порядок. И особенно в порядок в своей агентурной сети. После одного неприятного инцидента с утечкой данных из телефонной книги зазевавшегося курьера, он издал строжайший приказ: ни в коем случае не сохранять его номер под настоящим именем или званием. Использовать нейтральные псевдонимы.

«Иванов», «Петров», «Сидоров» – это было идеально. Анонимно, скучно, ничем не примечательно. Он был уверен, что его воля исполнена беспрекословно.

Его новейшее изобретение – «Сканер телефонной книги» (замаскированный под портативное зарядное устройство) – позволяло дистанционно, под предлогом «проверить уровень заряда батареи», считывать список контактов. Майор решил провести плановую проверку.

Результаты были в основном удовлетворительными. Десятки «Ивановых», «Кузнецовых», «Тихоновых», «Башировых». Он кивал с одобрением. Но затем сканер выдал два выброса. Два псевдонима, которые резанули его оперативный глаз.

У Вангока Белоярова он значился как «Чока-пай». Майор сдержанно вздохнул. Легкомыслие.

Второе имя заставило его кровь остановиться. У Острого Козырька – человека, который боготворил идеальную заточку и ценил остроту выше всех добродетелей – он значился как «Нож Императора».

Это было не просто нарушение. Это был вызов. Почему «Нож»? Почему «Императора»? И главное – почему у Козырька, для которого тупое лезвие было личным оскорблением, он ассоциировался с ножом, который… не тупится?

Прямой допрос был исключен. Козырек был другом. Нужен был предлог. Идеальным предлогом стал старый топор с дачи, лезвие которого напоминало пилу.

На следующий день Майор вошёл в мастерскую, где воздух был густ от запаха металлической стружки и машинного масла. Острый Козырек у станка с ювелирной точностью доводил до блеска лезвие рубанка. – Козырек, выручи, – Майор протянул топор. – Заточишь? Совсем затупился.

Козырек взял топор, оценивающе щёлкнул ногтем по обуху и сморщился, будто от дурного запаха. – Это не заточке подлежит, это на помойку. Железо убито в хлам. Им только гвозди в бидоке колотить.

– Но попробовать можно? – настаивал Майор. – Можно, – вздохнул Козырек. – Но это не заточка. Это акт милосердия над куском железа.

Он положил топор на точильный станок. На несколько минут мастерскую наполнил пронзительный визг стали, рождающей новую кромку. Козырек работал с сосредоточенностью алхимика, превращающего свинец в золото. Наконец, он выключил станок и протянул топор Майору. Лезвие сияло безупрежной линией, острой как бритва.

– Вот. Теперь это инструмент, а не кусок хлама, – произнёс Козырек с гордостью. – Правильно заточенная вещь – это продолжение воли. Она не режет, она плывёт. Она следует пути наименьшего сопротивления.

Он посмотрел на Майора своим прищуренным, всё видящим взглядом и улыбнулся. – Вопрос-то не в топоре, да, «Нож Императора»?

Майор вздрогнул. Так вот как. Прямо в лоб. – Почему «Нож Императора»? – не удержался он. – Протокол предписывает нейтральность!

– Протокол предписывает эффективность, – мягко поправил его Козырек. – А нейтральность – это и есть тупость. Для Вангока ты – «Чока-пай», потому что ты для него сладок. Для меня же ты – «Нож Императора». Хочешь, расскажу почему?

Не дожидаясь ответа, он начал, любовно проводя пальцем по лезвию только что заточенного топора: – Жил да был у китайского императора мясник. Лучший в Поднебесной. Его нож за сорок лет работы не знал заточки. А туши он разделывал так, что кости сами расходились под лезвием. Император спросил его: «В чём твой секрет?». А мясник ответил: «Я не тыкаю ножом куда попало. Я вожу его там, где уже есть пустота – между жилами, между суставами, между костями. Я следую пути, который уже проложен. Поэтому мой нож не нуждается в заточке, он остается всегда острым. Он не встречает сопротивления. Он вечен».

Козырек положил топор на стол. – Ты, Майор, для меня – тот самый нож. Ты не рубишь с плеча. Ты не тупишься о трудности. Ты находишь идеальный путь – в щелях между правилами, в пустотах в обороне врага. Ты проводишь лезвием по нужному месту, и всё само распадается. Ты не ломаешь – ты разделяешь. И поэтому ты не тупишься. Ты – Нож Императора. Тот, кто не силач с тупым топором, а мастер с вечным лезвием.

Майор Рептилойдов молча взял свой топор. Он смотрел на безупречную кромку, отражавшую свет лампы, и чувствовал, как в его собственном, отточенном как бритва уме, что-то встаёт на своё место. Он всегда считал себя молотом, тараном, зубилом. А оказался – ножом мясника. Который не рубит, а следует естественному пути. И который не тупится.

Он зашёл в свой кабинет, положил топор на стол и открыл свою телефонную книгу. Нашел запись «Острый Козырек» и после паузы переименовал её. Теперь она гласила: «Заточка», а потом еще добавил «… и точка»

Это был самый точный оперативный псевдоним из всех, что он когда-либо присваивал. Он больше никогда не спрашивал, как он записан в чужих телефонах. Он просто знал, что его лезвие вечно.

************************************************************