Наконец-то приходит время ложиться спать, по крайней мере для Лючии, которая болтала без умолку весь день.

Мы поднимаемся к ней в комнату, и она показывает мне специальный кошачий уголок. Там стоят две миски: одна для воды, другая для корма. А рядом с мисками лежанка с мягкими разноцветными подушками. Выглядит очень удобно; это куда лучше, чем спать в мусорном баке или на старом ящике…

Я встряхиваю головой, чтобы прогнать эту мысль. Блэк меня научил, что настоящие еноты могут спать где угодно и им не нужна мягкая постель. К тому же этой ночью я не собираюсь дрыхнуть: как только Лючия заснет, я вылезу в окно и сбегу к своей банде.

– Здесь ты можешь пить и есть, – говорит она, перебивая мои мысли. – Вот тут мисочка с сухим кормом… правда, кошачьим. Не уверена, что он тебе подходит, – продолжает она. – Что едят еноты?

Я съедаю немного корма: я-то уже знаю, что он вкусный, но пусть и девочка увидит, что я его ем, и мы больше не будем терять время! Но для еды мне точно не нужна мисочка. Мы, еноты, не такие привереды, как кошки. Потом я решаю прилечь на лежанку: сделаю вид, что хочу спать.

Ого, не ожидал, что она такая удобная!

Я зарываюсь в мягкие подушки, и меня окутывает запах чистого белья. Потом забираюсь под плед. Невероятные ощущения.

Лючия смотрит, как я устраиваюсь на лежанке. Даже притворяться не приходится: так мне нравится эта постель! Довольная Лючия наконец-то тоже ложится.

– Ну, после такого насыщенного дня можно и поспать! Спокойной ночи! – говорит она и гасит свет.

– Спасибо, что пришёл ко мне, – добавляет она перед тем, как повернуться на другой бок.

Странное ощущение охватывает меня от этих слов: как будто огромный тёплый кот, размером с Пушка, уселся мне прямо на грудь. Но я поскорее прогоняю это чувство прочь.

Я разглядываю потолок, стараясь не шевелиться, и жду, когда девочка заснёт. Наконец её дыхание становится ровным и лёгким. Пора действовать.

Немного нехотя я встаю с лежанки и бесшумно подхожу к балконной двери. Взбираюсь на книжный стеллаж и ко́гтем медленно отодвигаю оконную задвижку. Как я и предполагал, мы находимся на втором этаже. Но тут довольно высоко. Если упасть, то и разбиться недолго. Надо быть осторожным.

Я осматриваюсь и замечаю водосточную трубу на углу дома, висну на ней, проверяя на прочность. Она немного поскрипывает, но, похоже, выдержит. Хорошо хоть, я сегодня не много ел…

Я обхватываю двумя лапами трубу и соскальзываю по ней на тротуар.

Ловко приземляюсь (то есть не плюхаюсь попой на землю!) и несусь в штаб своей шайки.

Только один раз я оборачиваюсь и смотрю на балкон девочкиной комнаты.

Лючия сегодня была очень добра ко мне, но пора возвращаться в мой настоящий дом.

К счастью, я хорошо знаю этот квартал и вскоре добираюсь до нашего штаба. Он находится на старом, заброшенном заводе, где раньше производили мыло. Снаружи под вечно открытыми окнами (половина стёкол в них просто выбита) стоят мусорные баки. Так как ими больше никто не пользуется, они всегда пустые.

На улицу из разбитого окна пробивается свет. Само собой, мои товарищи ещё не спят, как всякие уважающие себя еноты. Блэк говорит, что ночь – лучшее время, чтобы поесть, разработать план или просто поиграть.

Я вскарабкиваюсь на баки. Мне не терпится увидеть Блэка и остальных. Я уже собираюсь запрыгнуть к ним через окно, но слова нашего босса заставляют меня застыть на месте.

– Опять Маффин испортил весь наш план, – выдаёт Блэк. Он стоит посреди комнаты, а все остальные сгрудились вокруг него. Он говорит обо мне, и явно недоволен. Видимо, придётся просить прощения за всё то, что я натворил.

– Из-за него кассир нас чуть не сцапал, и мы не смогли ничего украсть! – ноет Коттон. Он вечно жалуется на меня боссу, всегда его за это недолюбливал. Да, я совершил ошибку, но необязательно это подчёркивать. Блэк и так уже злится, зачем подливать масла в огонь?

– Как думаете, куда он подевался? – спрашивает Дейзи, одна из самых милых в банде.

Вот теперь пора спрыгивать к ним: славное возвращение долгожданного Маффина!

– Да какая разница? – говорит Блэк: похоже, моя судьба его ничуть не волнует. Дейзи испуганно ко́сится на него, но возразить не решается.

– Так даже лучше, – не унимается Блэк. – В конце концов, от него одни неприятности. Уверен, наша следующая вылазка станет триумфальной. Некому будет её портить.

От слов моего шефа я снова застываю на месте.

Кое-кто смеётся. Не все, конечно, однако противно.

Вот, значит, что Блэк обо мне думает? У меня вдруг пропало всякое желание возвращаться к товарищам.

Уязвлённый до глубины души, я слезаю с мусорного бака и бегу подальше от завода и всех этих смешков.