– Какие прекрасные цветы! Спасибо, милый. – Тетушка Рут улыбнулась и тут же закашлялась.

– Прости, что долго не заходил. Навалилось дел. – Я пожал сухую сморщенную руку тетушки.

– Ничего, дорогой, ты совсем не обязан сидеть со мной каждый день.

– Это самое меньшее, что я могу сделать. И хватит меня выгонять каждый раз! – Я притворно нахмурился, а тетушка рассмеялась.

– Тебе веселиться надо, с девушками гулять. А ты тут со мной.

– Ни одна девушка тебе в подметки не годится. – Я поправил покрывало на постели. – Да и на боевом их не так много.

– Пора заглянуть на соседние факультеты. – Тетя подмигнула мне.

– Нет, благодарю. Не хочу снова опоздать к тем, кто действительно дорог.

– Скай, хватит себя винить. – Тетушка тяжко вздохнула. – Сколько тебе повторять – даже останься ты в Эденберге, ты ничего не смог бы сделать.

Этот спор длился уже почти три года. С тех пор как мама умерла, а я узнал об этом лишь через несколько недель.

Кроме особо жесткого, на грани с жестокостью, отношения к студентам боевая имперская академия славилась своей изолированностью. Находясь в дальней части столицы, она была словно закрытое государство. Никаких прогулок домой на выходных, никаких писем, лишь три-четыре раза в год встреча с близкими родственниками на пару часов. Из студентов натуральным образом выкорчевывали все привязанности и выжигали эмоции.

Отец даже не приехал, чтобы сообщить о смерти мамы лично. Передал горькое известие через тетушку Рут, у которой я жил в короткий промежуток между окончанием одного учебного года и началом нового. Моя ненавистная тетка, которая терпеть не могла детей, первый год даже не навещала меня. А мне было все равно. Единственный человек, о котором я беспокоился, была моя мать. Она долго болела, пока я учился в школе, и я рассчитывал, что, поступив в академию Эденберга, смогу быть с ней рядом и как-то помочь. Но отец, которому просто необходимо было, чтобы я пошел по его стопам и стал элитным боевиком, дал мне всего один шанс. И как только пришло известие, что место на стихийном факультете досталось не мне, тут же отправил меня в имперскую академию.

Мама была не в силах отстоять меня, а я все еще зависел от отца, чтобы не подчиниться ему. Эйлин Купер своим желанием покрасоваться вбила непоколебимый клин между моими планами на будущее и реальностью.

Когда тетушка Рут появилась в стенах академии в траурном облачении, я винил всех вокруг. Меня не было рядом с мамой, пока она болела. И я даже не смог попрощаться с ней. И в этом была виновата Эйлин, мой отец и, конечно же, я сам. Нельзя было вообще делиться с Лин своими планами. Тогда она не стала бы претендовать на место на стихийном факультете. Но что тогда, что потом, я не мог даже подумать, что сдал отборочные экзамены хуже нее. Просто мои родители не состояли в попечительском совете академии в отличие от матери Эйлин.

– Перестань вспоминать об этом. – Тетя коснулась моего плеча, возвращая меня в реальность. – Если продолжишь жить прошлым, лишишься будущего.

– Мое прошлое подобралось ко мне слишком близко на этот раз. – Я поджал губы.

– О чем ты, дорогой?

– Эйлин Купер. Мне приходится тренировать ее.

– Та самая девочка? – Тетушка охнула и приподнялась на локтях, чтобы тут же обессилено упасть обратно на подушки.

– Та самая. – Подтвердил я.

– Надеюсь, ты не слишком строг с ней, дорогой?

– Я с ней даже слишком мягок. Хоть она этого и не заслуживает.

– Ох, Скай, когда же ты вырастешь из своей старой обиды?

– Никогда. – Буркнул я. Тетушка уже который год пыталась убедить меня, что Лин ни в чем не виновата. Но я слишком долго носил злость на нее в сердце, чтобы принять эти слова за истину.

– А может, все дело в том, что эта девочка…

– Нет. И хватит про нее. – Резко оборвал я, зная, что последует дальше. В сердце тут же вспыхнуло чувство вины перед тетей. Я вздохнул и смягчил тон. – На улице сегодня по-летнему тепло. Как насчет прогулки?

– С каких пор студенты перестали бегать в город? – Тетя улыбалась, подставив лицо под лучи солнца. – И зазря проводят свободное время в стенах больницы. Держу пари, все остальные старшекурсники сейчас попивают вино в таверне и строят глазки симпатичным первокурсницам.

– Если ты так сильно хочешь меня женить, нужно было оставаться в столице. Элитные боевики ценятся больше, чем обычные студенты.

– В мои годы тебе тоже захочется вернуться к корням. А мои корни в Эденберге. Да и врачи здесь стараются лучше, чем в столице. Ну а ты вовсе не обязан был бросать академию ради меня.

– Будь моя воля, я бы бросил ее еще три года назад.

– Твой отец хотел лучшего для тебя. – Тихо сказала тетя.

– Он всегда хотел лучшего для себя одного.

– Рано или поздно он вернется, и вам придется поговорить.

– Если бы я этого хотел, я бы жил в его доме.

– Ты снова стащил мои ключи? – Тетя рассмеялась.

– Кто-то же должен присматривать за твоим старым домом. – Я пожал плечами.

– Только не забывай о самом себе, милый. Тебе пришлось нелегко, но ты единственный, кто может залечить собственные раны. А для этого придется забыть прошлое и позволить себе жить и чувствовать.

– Я позволю себе это, когда ты поправишься, тетя Рут.

Я поцеловал ее маленькую руку и отвел взгляд, чтобы она не прочитала в моих глазах все, что было у меня на душе.