– Алдерт! – Вылетаю в общий зал, судорожно осматривая помещение.

Тут царит разгром и вакханалия. Хомяки – или, как их назвала Лала, потаскуны – носятся стаями оголтелых оленей, пищат, дерутся между собой за кусочки тыкв, которые раньше служили украшениями. Животинок так много, они так похожи друг на друга, что сколько я ни всматриваюсь, а правителей найти не могу. Не кричать же имена, тем самым выдавая их с головой?

– А ну, угомонились все! – рявкаю так, что голос на последних словах садится.

Результат, конечно, есть. Потаскуны замирают, как в игре «Истукан» – все в разных позах. Но стоит им понять, кто тут раскомандовался, как они тут же продолжают пищевой погром.

– Госпожа! – вскрикивает появившаяся из кухонного коридора Элайза.

Потаскуны, увидев в её руках поднос с тарелками, организованным стадом бегут к маленькой девчушке. И вот если неуважения от этой толпы пушистых поп я ещё могу стерпеть, то вот угрозу Элайзе не прощу.

Двумя размашистыми пассами заставляю местную мебель пустить свежие побеги. Тонкие ветви опутывают потаскунов, хватают особо ретивых, которые додумываются прыснуть в разные стороны.

– Я сказала – тихо! – цежу, недобро оглядывая животинок. – Лапки на пол – и ни одна тыква не пострадает.

– Да о чём ты, женщина?! – писклявым голоском смеётся, очевидно, бывший дракон.

– Об этом! – Его сосед тычет лапкой в потолок.

Именно туда мои ветвистые «руки» подняли все имеющиеся в зале оранжевые плоды.

– Двинетесь – и я повыкидываю их в окно!

– Не надо! – в едином порыве волнуется пушистое море.

– А окна не открываются, как и дверь. – Элайза пожимает плечами и тем самым развязывает руки шерстяному воинству.

Поняв, что тыквы никуда не денутся и единственное препятствие между вожделенными бахчевыми и ними – это я, самый догадливый тут же кричит:

– Мочи ведьму!

– Бей её!

– Уши не троньте, будьте людьми, – просит кто-то сердобольный, скорее всего, такой же альва, как и я.

Да только это нисколько не облегчает мне жизнь. Потаскуны перегрызают опутавшую их лозу и бросаются ко мне.

Под визг забравшейся на стол Элайзы я призываю новые стебли, чтобы ловкими отбивающими движениями отправлять очередное животное в полёт. Несколько десятков таких «лётчиков» уже украшают местные люстры, когда в зал врывается Алдерт.

– Дядя дракон! – кричит девчушка, стряхивая потаскуна с расшитого тыквами подола платья.

– Алдерт, помогай!

Фрёиста просить дважды не приходится. Уже через секунду толпу наседающих обжор сметает потоком воды, прибивает их к противоположной стене.

– Да что тут происходит? – Дракон, глаза которого сейчас сияют тёмным сапфировым огнём, в шоке оглядывается. – Я оставил тебя на несколько минут.

– Попытка воспитать братьев наших меньших не удалась, – язвлю я в ответ, утирая пот со лба. – Была бы я с даром Охотника, приструнила бы их в момент.

Со стороны умытых хомяков доносятся кряхтения и проклятия, но нового штурма никто не предпринимает. Пока.

– Да? – задумчиво спрашивает Алдерт и ссаживает Элайзу на пол. – Беги к бабушке с сестрой, малышка.

Та без лишних вопросов припускает по коридору, ведущему к складу и кухне. А я ловлю на себе изучающий взгляд Фрёиста.

– Что?

– Скажи мне, а альва Охотника смог бы подчинить себе правителей, будь они в таком виде? Внушить им что-то такое, что потом, после обратного обращения, отпечаталось бы в их мозгах непреложной доктриной?

Сдвинув брови, я пытаюсь понять, к чему клонит дракон, а когда до меня доходит, задаю встречный вопрос:

– А кто рассказал тебе о таверне?

Алдерт довольно хмыкает, видя, что мы думаем в одном направлении, и, усмехнувшись, роняет:

– Таррик Эрто.

– Нет, не может быть! – обалдеваю я. – Таррик, конечно, тот ещё сноб, но не станет он подставлять собственного Владыку под удар!

– Ты не ответила на мой вопрос, – игнорируя мои возмущения, снова спрашивает Алдерт.

– Не знаю, – огрызаюсь я, а сама посматриваю в сторону мобилизующегося шерстяного воинства. – Не ставили мы таким экспериментов, они бесчеловечные же!

– Понятно, – хмыкает дракон с таким видом, что я чётко понимаю: он мне не верит.

Повисшее между нами молчание прерывают вопли очухавшихся хомяков.

– Ты на кого лапу поднял, чешуйчатый?

– Ты кого здесь чешуйчатым назвал?!

– Успокойтесь, мы все тут шерстяные!

Ситуация настолько пугающая и одновременно нелепая, что я начинаю нервически посмеиваться. И нахожу на лице Алдерта понимающую ухмылку. Правда, улыбается он недолго, почти сразу разворачивает меня и подталкивает в сторону кухни.

– Пойдём, пока нас тут за тыквы не приняли и не погрызли.

Возражать не приходится: одного взгляда на горящие голодом глаза хомяков хватает, чтобы припустить по коридору. Благо бежать тут недалеко.

– Бутоны лунного пустоцвета нашла?

Кухня таверны встречает нас полным разгромом и беготнёй рыжей официантки. Фили носится из угла в угол и потрошит последние неоткрытые шкафы.

Элайза, забравшись на кухонный остров, с любопытством перебирает сгруженные на столешницу мешочки и баночки. Не хватает только Лалы.

– Как у нас дела? – осторожно спрашивает Алдерт, когда мы, забаррикадировав дверь, всё же входим в поварское царство. – Кого-нибудь ещё нашли?

Фили, подпрыгнув на месте, разворачивается к нам и с досадой оглядывает добычу на столе.

– Мы пока не все ингредиенты нашли, но бабуля полезла в подпол. Там точно что-то было.

Как демонстрация её слов, в этот момент практически под моими ногами откидывается массивный люк, из которого, объятая клубами зеленоватых испарений, является Лала. Первой над полом возникает её голова с зажатым в зубах холщовым мешочком. В сочетании с отсветами на её лице, зрелище, надо сказать, настолько жуткое, что я машинально прижимаюсь к Алдерту.

И дракон, не растерявшись, обхватывает меня за талию, не давая оттолкнуть.

Ну и ладно, спишем на мой страх появляющихся из-под земли старушек.

– Шмошрите, кого я нафла! – стараясь не разжимать губ, торжественно проговаривает Лала, окончательно выбираясь на кухню и тряся двумя клетками. – Попали в наши ловушки, когда пытались стащить королевскую тыкву!

В клетках, истерично ругаясь и обвиняя друг друга во всех смертных грехах, беснуются два потаскуна. Очень характерной окраски.

– Это была моя тыква! То есть сестра! – орёт белый, раскачивая клетку и так и норовя добраться до чёрного хомяка.

– Да не трогал я твою сестру. И тыква та была не твоя! – огрызается тот. Увидев публику, Гарриард каким-то чудом сохраняет спокойствие и на прутья не бросается. – Я первый её увидел!

– М-да-а-а, плохи дела, – тянет Лала, ставя клетки на столешницу.

– Что не так?!

Мы с Аледртом моментально встаём в стойку. Уже поняли, что к словам этой ведьмы надо прислушиваться.

– Слышите, у них все разговоры к тыквам сводятся? Скоро разум потеряют и навсегда останутся потаскунами.

Чувствую, как по спине пробегает волна холода, а во рту мгновенно от волнения всё пересыхает. Переглядываюсь с Алдертом и в его глазах вижу отражение собственного страха.

– Но ещё не всё потерянно! – с оптимизмом проговаривает Лала. – Сейчас сварим зелье да напоим ваших непримиримых друзей.

– Не напоим, ба. – К столу подходит расстроенная Фили. Принимается перебирать мешочки и бутыльки, сверяя их со списком. – Бутонов пустоцветов нет. И заменить их нечем.

И снова меня обдаёт лёгкой паникой. Да что ж такое?!

– О-хо-хо-хо, – с огорчением приговаривает Лала, правда, мне чудится в её голосе какая-то наигранность.

Фальшь замечаю не только я. Фрёист, оставив меня, надвигается на ведьму, да, похоже, с таким видом, что даже наши скандалящие правители замолкают и с уважением прослеживают путь Алдерта.

– Совсем ничего нельзя сделать? – тихо, но предупреждающе интересуется дракон.

– Ну почему же? – Лала и не думает пугаться. На её лице расплывается ехидная улыбка, которую ведьма безуспешно пытается переделать в блаженную. Старушка встряхивает тот самый мешочек, который вытащила из подвала и говорит: – У нас есть семена пустоцвета. Надо только вырастить из них цветы.

– Это не проблема, – с облегчением проговариваю я, подходя к Лале и выхватывая у неё мешок. – С моим даром мы вмиг их прорастим.

– Дар – это хорошо, – кивает Лала. – Но не всё решается только твоими способностями, деточка. Лунный пустоцвет на то и лунный, что растёт лишь под светом луны. А что у нас за окном?

И я, и Алдерт, и Фили с Элайзой послушно смотрим в указанном направлении. И трёхэтажное проклятие, срывающееся с губ ректора, отлично выражает мои мысли. Мы забыли про ливень.

Никакой луны за окном и не предвидится, всё небо затянуто тяжёлыми, свинцовыми тучами.