Утро было прекрасным и прохладным. Я проснулась первая, и удивилась тому, как ясно стало в голове, ни единой лишней мысли. Тишина внутри была такая абсолютная, что эхом отдавалась в ушах. Ни кошмаров о Мирославе, ни воспоминаний о вчерашнем Алексее. Тело отдохнувшее, движения спокойные и плавные. В зеркале – пустые серые глаза, как зимнее озеро, без игривого отблеска и без слёз. И мне… мне это нравилось. Чёрт, как же нравилось! Страх просто испарился, оставив после себя только трезвый рассудок. Я превратила себя в оружие для этой войны. Всё стало проще.

Алексей проснулся, когда я уже стояла с кружкой кофе в руках, глядя в то самое окно на сад, где ели качались под ветром. Он вышел босиком, волосы взъерошены, остановился в дверях, и я увидела, как его лицо меняется: от сонной нежности к чему-то разбитому.

– Алиса… – начал он хрипло, голос полный той самой немощной боли, которую я выжгла из себя.

Шагнул ближе, протянул руку, но замер, словно замерзая в моём пространстве.

Я медленно и спокойно повернулась к нему. Даже призрачная улыбка не шевельнула мои губы. Кофе в кружке был горьким, как слова, которые я собиралась выплеснуть ему в лицо.

– Всё в порядке, – плоско и бесцветно произнесла я. – Я всё понимаю и не злюсь. Ты можешь просто собрать вещи и уйти. Я тебя не люблю. Вообще ничего к тебе не испытываю. Ни злости, ни обиды, ни… тепла. Ничего.

Его лицо исказилось, глаза расширились, и я увидела, как в них плещется неверие.

– Прости меня, – с надрывом выдохнул он. – За вчера. За всё. Я сорвался, я… я не хочу уходить. Это я сломал нас. Своей агрессией, своей ревностью…

Я поставила кружку на стеклянный стол с резким звуком, и встретилась его честным испуганным взглядом.

– Нельзя сломать то, что не было построено, – каждое моё слово падало, как камень в бездонный колодец. – У нас не было отношений. Была иллюзия. Удобная, тёплая, но… иллюзия. И она закончилась. Наше время подошло к концу. Уходи.

– Алиса…

– Это не обсуждается. Я больше не хочу. Ничего не хочу.

– А ты? Я отвезу тебя домой. Там ты придёшь в себя и…– он попытался продлить свои мучения, но я не садистка.

– Я остаюсь тут. С Мирославом. Он меня не отпускал.

– Что? В каком смысле, Алиса? Ты уходишь от меня к Мирославу? Я не понимаю…

– Спроси у него сам, даже интересно, что он ответит. Входило ли это в его планы… или я немного вышла за рамки сценария, – задумалась я и хитро, еле заметно улыбнулась. – Прощайте, Алексей Юрьевич. И ещё одно: я больше у вас не работаю, загляну за документами в отдел кадров позже.

Я повернулась к нему спиной и пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Слышала, как он стоит, как тяжело дышит, как будто задыхается. Слышала, как он всё-таки сделал шаг за мной и остановился.

Алексей ушёл через час, тихо прикрыв за собой дверь. Я смотрела, как его машина исчезает за поворотом, а внутри меня ни следа сожаления. Только холодное понимание: больше никто не отвлекает. Теперь твоя очередь, верховный. Я не твоя жрица – я твой противник. Игра началась по-настоящему.

Я спустилась в подвал особняка по каменным неопрятным ступенькам. Внизу пахло сыростью, кровью и магией. Тяжёлая дверь из чёрного дуба, обитая железом и покрытая рунами, преградила мой путь. Вот, значит, где ты прячешь самое интересное: источник силы этого места. Я чувствовала его даже сквозь стены: густой, вязкий и осязаемый.

Положила руки на дверь и мощь ударила в ответ – охранные заклятия, переплетённые между собой в сплошной крепкий барьер. Попробовала пробить сгустком силы – руны вспыхнули ярче, но не дрогнули. Только лёгкая рябь прошла по поверхности, оставив едва заметную царапину. Недобро усмехнулась. По-хорошему не получится.

Я вытянула руку вперёд и тихо, ласково позвала:

– Ко мне.

Тени в углах подвала зашевелились, нехотя выползая из стен, пола и потолка. Призрачные глазастые сгустки нечисти Мирослава. Когда-то они пытались меня убить, а теперь они дрожали.

Без лишних церемоний я выбрала троих самых сильных и наглых, которые успели потрепать мне нервы. Потянула к себе невидимые поводки, предусмотрительно оставленные мной после воспитательной работы. Они заскулили и задёргались, как собаки на цепи, а я безжалостно втянула их в себя, саму их суть. Такие вот мистические пирожные, даже вкусно. Их грязная, но невероятно мощная сила заструилась во мне, вены на висках запульсировали. Конечно, не мой метод взаимодействия с упрямой нежитью, но обстоятельства вынуждают.

Остальные замерли в ужасе, а потом попытались отпрыгнуть, скрыться в стенах. Я подняла руку – и поводки щёлкнули, впиваясь им в глотки.

– Ни с места.

Они выли, корчились, но подползли ближе.

– Откройте дверь, я знаю, что вы можете, – сказала я. – Или будете следующими.

Тени бросились к замку, десятки призрачных пальцев вцепились в руны, в железо, в дерево. Нечисть кряхтела, выгибалась, но работала. Щит трещал, руны гасли одна за другой, металл покрывался копотью. Через несколько минут дверь отворилась, и я шагнула внутрь.

Посреди небольшой комнаты на каменном постаменте стоял крупный серый кристалл оникса – сердце дома. Жеоды внутри него переливались, трепетали и дышали чёрной силой. Он знал, что я пришла, почуял меня. Подошла ближе и положила ладонь на горячий камень.

– Привет, – прошептала я. – Мы с тобой подружимся.

Кристалл вспыхнул ярче, будто рассмеялся, а я улыбнулась в ответ. Ты ошибся, Мирослав, ты думал, что я приду слабой, но я пришла пустой. А пустота пожирает всё.

И я начала тянуть, не своей ведьмовской силой, не эмоциями, а голодной опустошённостью. Сердце дома вздрогнуло, обречённо отдавая мне часть своей мощи, не имея возможности сопротивляться той зияющей бездне внутри меня. Оно хотело жить, молило, а потом признало во мне новую хозяйку, и я сжалилась, отпустила. Именно на это я и рассчитывала.

Панорамное окно разлетелось в дребезги, осколки градом посыпались на пол. В гостиную ворвался огромный чёрный ворон, рассекая воздух с такой силой, что шторы взвились. Я даже не содрогнулась, продолжая сидеть на диване и с интересом наблюдать за этим представлением. Равнодушно шевельнула пальцами, и осколки замерли в воздухе, зависли на миг, а потом, повинуясь моему жесту, собрались обратно, сливаясь в целое стекло.

Ворон приземлился на ковёр и начал меняться: перья втянулись, крылья превратились в руки, тело вытянулось, стало высоким, мускулистым. Бронзовая кожа, смольные волосы, ниспадающие на плечи, а глаза – нечеловеческие, полупрозрачные, но сейчас они горели яростью, как два осколка под солнцем.

– Добро пожаловать в мой дом, – насмешливо поприветствовала колдуна, откидываясь на спинку дивана.

– Как ты посмела, ведьма, – прорычал он, словно раскат грома над головой. – Смерти ищешь?!

– Смерть не самое страшное, Мирослав, – усмехнулась злорадно. – Лучше она, чем жизнь в чужих руках. Особенно в руках извращенца вроде тебя. Ты рассчитывал на что-то другое? Что я буду стонать под тобой и благодарить за каждый приказ?

Его глаза вспыхнули ярче, он шагнул вперёд, и я почувствовала, как его мощь наваливается на меня, сковывая незримыми цепями. Мои мышцы застыли, тело окаменело, я не могла пошевелить даже пальцем. Он парализовал меня одним взглядом, одним усилием воли.

Тени в углах комнаты зашевелились, выскальзывая из щелей сруба один за другим. Его собственная нечисть зашипела на него и напала, царапаясь, впиваясь зубами в тело и ауру. Теперь они были моими, покорными и верными новой хозяйке.

– Предатели! – огрызнулся Мирослав, взмахнув рукой.

Волна силы раскидала их по сторонам, несколько сразу растворились в воздухе, другие отлетели к стенам, скуля и корчась.

Он вновь повернулся ко мне, сузив пугающие глаза.

– Что ты сделала с собой? – прошипел он, подходя ближе.

Его магия давила, но не могла пробиться внутрь. Я видела, как он пытается, хмурится, но ничего не выходит. Потоки перекрыты, их больше нет. Ни любви, ни страсти, ни уязвимости.

– Ради чего? Хитрая верховная жрица… Идти на такие жертвы только чтобы отомстить мне?

Я не могла пошевелиться, но внутри ликовала. Он был зол, растерян, и это было прекрасно. Посмотрела прямо в его зрачки и мысленно рассмеялась ему в лицо. Мой голос прозвучал в его голове холодным и острым ответом:

– Ради себя, Мирослав. Ради того, чтобы ты больше никогда не смог войти в меня, чтобы ты понял: игрушка сломалась. И теперь она сломает тебя.

Он схватил меня за подбородок, заставляя ощутить его раскалённое дыхание, пальцы впились в кожу до синяков.

– Одна маленькая шалость с моей стороны, а ты уже объявила войну, Алиса, – он неожиданно усмехнулся. – Я просто в восторге! Сначала приманиваешь меня непонятными мне чарами, забираешь свою корону верховной… Селишься в моём доме с моим другом, с моего же милостивого разрешения, а потом – всё вот это. Разрушение и пустота. Бьешь в спину колдуну, которому ничего не стоит уничтожить тебя.

Мирослав с неповторимым мастерством нечестивого адвоката переворачивал ситуацию с ног на голову. О чём вообще он говорит? Строит из себя жертву коварной ведьмы? Серьёзно?

Моё тело мгновенно отмирает, слабые ноги подкашиваются, но рука верховного удерживает меня за талию, прижимая к могучему телу.

– Ты думаешь, что победила? – снисходительно обнажает белые зубы. – Думаешь, я не найду способ пробиться сквозь эту пустоту?

– Что тебе нужно, Мирослав? – бесстрашно подняла на него взгляд. – В мире хватает ведьм, которым вполне понравятся твои игры, но я не одна из них.

– Да неужели? – он тихо рассмеялся, и от этого смеха по коже должны были пробежать мурашки, но не пробежали. – «…хочу насадить себя на этот безжалостный кол. Жажду ощутить этот член в себе, познавая границы своих возможностей». Чьи это пошлые мыслишки, Алиса? Я их помню. Помню, как ты смотрела на меня на шабаше, и я враз помешался на тебе. Я знал, что привороты на меня не действуют, но это было нечто совершенно иное, более мощное, не требующее ритуалов, а лишь помысла. Так ответь мне, ведьма…Что ты сделала со мной? Откуда в тебе эта сила?

Я призадумалась. Побочный эффект магии Абриэля в моей крови? Может быть, но сейчас потоки закрыты, и его должно было отпустить. Всё слишком странно. Он врёт или скрывает свои истинные мотивы.

– Какой ужас, – медленно произнесла я. – Я действительно так думала о тебе? Допустим… но на шабаше все немного не в себе от возбуждения. Хотя сейчас мне кажется это странным. И это единственная причина, почему ты силой заставил меня отдаться Роману?

– Я позволил тебе сделать то, чего ты хотела, – его пальцы на моей талии сжались сильнее. – Удобно ведь теперь обвинять меня, а не свои бесстыжие желания? А ещё… изучал тебя, как твоя магия действует на других.

Я понимающе кивнула.

– Тогда ответь себе на один вопрос: что ты чувствуешь сейчас? Когда я пустая и холодная, когда каналы любви и страсти во мне закрыты, а все нити разорваны. Ты свободен от моих чар?

– Нет, – рычит на самое ухо.

– В таком случае ты точно обращаешься не по адресу. Посмотри правде в глаза, особенно сейчас, когда я не влияю на тебя и ничего не испытываю.

– О чём ты, ведьма?

– Ты влюбился. Сам. Без всяких чар. Просто потому что захотел. А потом решил, что это я виновата. И начал ломать меня, чтобы доказать себе, что ты сильнее, – невозмутимо произношу я, и эта правда меня нисколько не трогает.

Он отпустил меня и отшатнулся, как от прокажённой.

– Невозможно, – произнёс свирепо. – Я не…

– Можешь? – перебила я. – Любить по-настоящему? Без магии? Без контроля?

– Любовь – это не про меня! Я не мальчишка, даже почти не человек! – вспылил колдун, но в голосе уже проскользнула слабость. – Сейчас ты сама убедишься в этом. Я не могу открыть твои потоки, но зато могу поделиться своими.

Он слишком быстро оказался рядом, а его ладонь впечаталась мне в грудь, пальцы растопырились, как когти, и вонзились в рёбра. Я почувствовала, как его сила врывается в меня, не спрашивая разрешения.

– Я выжгу твоё сердце так же, как ты выжигаешь моё!

Нет, не он проникает в меня, а наоборот… Верховный впускает меня в себя, насильно затаскивает в свои потоки. Они обволокли и хлынули внутрь, словно расплавленный металл в ледяную форму. Глаза распахнулись шире, кровь закипала, разум плавился, а низ живота скрутило яростным, нестерпимым вихрем желания. Мгновенье назад я была в студёной, спокойной воде – теперь же горела, варилась в адском котле. От таких разительных перемен и спятить можно!

Я попыталась вырваться, рванулась назад, но он только сильнее прижал ладонь, сдавливая меня в неумолимо крепких объятьях, окончательно погружая в себя, в свою тьму, в свою страсть, в свою любовь, которой он так боялся. Я почувствовала его всего: его одержимость и боль, его желание обладать мной до последней капли. Это было невыносимо. Это было великолепно. Это было страшно.

Мои щёки пылали, дыхание сбилось, а тело дрожало, предавая меня с каждой секундой. Я вцепилась пальцами в его тонкую чёрную мантию, не зная, оттолкнуть или притянуть к себе.

– Мирослав… – простонала я.

Безжалостные, решительные губы накрыли мои. Язык вторгся в рот, вытесняя последние остатки моего холода. Я измождённо замычала, тело покорялось, а живот пульсировал мучительным, сладким огнём. Мы сползли в этом поцелуе на пол, он навис надо мной, не отрываясь от моего рта. Наша одежда истлевала, растворялась в воздухе, и вскоре под моими руками была только обнажённая горячая кожа и трепещущие мужские мускулы.

– Теперь ты чувствуешь, Алиса, – ласково шепчет он, прикусывая мою шею. – Так скажи, что это?

– Любовь, – выдохнула я, лишаясь воли к сопротивлению. – Твоя… чёртова… любовь.

– Пусть будет так. Хочу тебя, ведьма… Хочу, как никогда и никого, – смял мою грудь сильной, большой ладонью и скользнул ниже. – И если это любовь, то я постараюсь быть нежным.

Я чувствую его эрекцию – этот огромный, страшащий меня орган, упирающийся в мой живот, раскалённый от желания. Всё внутри меня сжимается в приторной агонии, тело тает под его руками. Он не спешит, хотя глаза его горят безумием – осторожно проводит языком по ключице, спускается ниже, захватывая сосок губами. Я выгибаюсь, впиваясь пальцами в его смольные волосы, и громко, вульгарно стону, не в силах остановить его и всё происходящее.

– Мирослав… – голос срывается. – Пожалуйста…

Он поднимает голову, а в его расширенных зрачках хрупкая тьма и, наконец, что-то человеческое и тёплое.

– Пожалуйста что? – тихо отвечает он, а его пальцы уже между моих бёдер, находят влажные складки и медленно, дразняще проникают внутрь. – Прекратить?

Я задыхаюсь, ноги сами раздвигаются шире, приглашая глубже.

– Нет… – говорю так, словно признаю поражение, чувствуя, как он ласкает меня, доводя до грани.

Я пожалею об этом. Точно пожалею, но сейчас, находясь в его потоке, в том, что испытывает он сам, я не могу и не хочу с этим бороться.

Он убирает руку, и я тут же ощущаю, как он настойчиво упирается в меня головкой – горячей, влажной, мощной. Он входит медленно, миллиметр за миллиметром, растягивая меня до блаженной ломоты в теле, до ощущения, что я сейчас разорвусь от переизбытка. Беззвучно кричу, открыв рот, проводя ногтями по его сильной, широкой спине. Он замирает.

– Я не хочу делать тебе больно… сегодня.

– Просто… не останавливайся, – молю его, не понимая, как ему хватает воли сдерживать себя.

Верховный начинает двигаться, слишком неспешно, но глубоко, каждый толчок отзывается во мне знойной, упоительной волной. Его губы снова находят мои и чрезмерно нежно, трепетно целуют, а бёдра набирают темп – всё сильнее, но всё ещё с этой проклятой осторожностью. Долго и томительно. В какой-то момент я не выдерживаю – обхватываю его ногами за талию, прижимаюсь ближе, требуя большего.

– Быстрее… – стону в его губы. – Пожалуйста…

Он низко, по-животному рычит и сдаётся. Темп становится жёсткими и яростными, но он действительно не делает мне больно. Мои стоны переходят в крик, тело выгибается, соски трутся о его грудь и горят.

– О, чёрт… – вырывается из меня вместе с оргазмом, которого я сама не ожидала.

Он чувствует это, как я сжимаюсь вокруг него, как подрагиваю, и улыбается. Мирослав прижимается ко мне всем своим тяжёлым, большим телом. Я закрываю глаза, а он робко целует меня, подложив ладонь под мой затылок. Ещё несколько сильных толчков – и он пульсирует во мне, заполняя своей любовью и собой.

Я пытаюсь выбраться из под него, выскользнуть из потоков, но он не позволяет. Продолжает покрывать поцелуями моё лицо, поглаживая податливое тело.

– Продолжим, Алиса? – мягко предлагает он.

Я почти кричу «да!», но сжимаю свои губы, прикусываю зубами, подавляя в себе этот порыв.

– Мирослав… всё это не про меня, ты ведь понимаешь? По сути, ты занимаешься любовью сам с собой.

Он застыл надо мной, находясь всё ещё внутри меня, и посмотрел с такой уязвимостью, что я почти поверила в его любовь. Почти.

– Сам с собой? – переспросил он, и в голосе скользнула горечь. – Ты думаешь, это только мои потоки? Что ты просто зеркало?

– Именно так это и работает, – заявила убеждённо.

– Тогда загляни глубже, Алиса, – прошептал он, прижимаясь головой к моему лбу. – Посмотри, что происходит, когда я не давлю. Когда просто… впускаю.

Я не хотела смотреть, но его магия была хитрее моих щитов. Она не ломала – она манила. И я провалилась.

Густая темнота, словно в чане со смолой. Но в этой мгле горели искры, не яркие и не тёплые, острые, как битый лёд. Но они были, и это поразительно. Коснулась их кончиками пальцев и увидела нас на шабаше. Как я смотрела на него и думала: «Хочу». Не потому, что он был верховным, и не потому, что он был сильным. А потому что в нём была тьма, которая звала мою тьму. Он тоже почувствовал это и ответил.

Я увидела, как он боролся. Как исчезал на недели, чтобы не прийти и не взять меня силой. Как смотрел издалека, пока я соблазняла других, и сходил с ума. Как решил, что это мои чары, иначе пришлось бы признать слишком пугающую правду: он, могущественный колдун, верховный жрец, просто влюбился, как обычный человек.

Вот он входит в меня на ритуальном камне, стараясь не причинить вред, чувствуя мой страх, а потом садит на свой трон, поправляя чёрную корону на моей голове.

Увидела, как он приказал мне поселиться здесь. Не для контроля, а чтобы быть ближе, чтобы попытаться понять, заставить меня почувствовать то же самое.

И я почувствовала, но не его любовь, не тепло. А что-то глубокое и тёмное, как бездна, в которую хочется прыгнуть, зная, что не вынырнешь. Стало жутко.

Я резко вырвалась из его потоков, испытывая боль в груди, будто вновь разрывала свежие нити привязанности.

Он медленно отстранился, отпуская то, что уже не принадлежало ему и не плескалось в его чувствах.

Блаженное затишье и пустота затянули моё тело, как долгожданные грозовые облака после изнуряющей жары. Я вновь способна мыслить, и осознание произошедшего быстро привело меня в бешенство. В ладонях вмиг сформировался атакующий сгусток силы, которым я ударила колдуна в грудь, отбрасывая его исполинское туловище к ближайшей стене. Удар его лопаток о сруб был настолько впечатляющим, что несчастные панорамные окна завибрировали в рамах. Но это чудовище даже не поморщилось, он просто поднялся на ноги и растёкся в своей лукавой, бесовской улыбке. Когтистые призрачные лапы полезли из дерева за его спиной, захватывая руки, шею, и талию в прочные оковы, притягивая вплотную к стене. Мирослав не сопротивлялся – он подыгрывал. Я прекрасно понимала, что нечисти с ним ни за что не справится, он просто забавляется с ними и со мной.

– Мерзкий гад! – озлобленно выпалила я, приближаясь. – Как ты посмел!

– Хороший удар, Алиса. Воистину демонический. Вынудила какого-то демона поделиться силой? – спокойно спрашивает он, рассматривая мою обнажённую фигуру.

– Вынудила? Никогда таким не занималась, – кривлюсь я. – Сами предлагают и сами всё дают.

– Истинная верховная, – хмыкнул колдун. – Мне бы такие способности. Слышал, водишь дружбу с инкубами. Занимательно.

– В демонах куда больше искренности и чести, чем в колдунах. И я снова в этом убедилась.

– Тебе действительно не хватило моей искренности? – он вздёрнул тёмные брови. – Пустить кого-то в свои потоки – верх откровенности, как по мне.

– Насильно затащить и пустить – две большие разницы, Мирослав! И утихомирь своего питомца, сколько можно! – я указала пальцем на его пах, где всё ещё торчала эта наглая, неуёмная эрекция, упирающаяся в воздух, словно вызов.

– Он не слушается меня сегодня, – спокойно ответил Мирослав своим чрезмерно низким голосом. – Видимо, решил, что ты всё ещё хочешь продолжения.

Я остановилась в шаге от него. Слишком близко. Его запах – пряный лес, кровь и что-то древнее, тёмное – ударил в ноздри.

– Я хочу только одного, – тихо сказала я, поднимая руку и кладя ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. – Чтобы ты понял: я не принадлежу тебе.

– Неужели? – он наклонил голову, глядя на мою руку.

– Так и есть, – отрезала я. – Ты хотел меня сломать, заставить подчиняться. А вместо этого я перекрыла путь к себе. И тебе не исправить этого, не залезть в мою голову.

Я сжала пальцы, впившись ногтями в его кожу. Кровь выступила тонкими струйками, но он даже не дёрнулся.

– Зато я могу залезть в тебя, – рассмеялся он. – А что, если я скажу, что ты всё ещё хочешь? Что твоя пустота – это просто маска? Что если я сейчас прикажу нечисти отпустить меня, и возьму тебя снова, то ты даже не будешь сопротивляться!

– Попробуй, – злобно усмехнулась я.

Нечисть зарычала громче, оковы затрещали, но не ослабли. Мирослав нахмурился, потянул, пытаясь разорвать путы, но тени держали крепко. Мои тени. Теперь они были сильнее.

– Интересно, – произнёс он, и в голосе скользнуло настоящее удивление. – Ты их переподчинила. Теперь полностью. Откуда ты черпаешь свою силу?

– Из презрения к тебе.

– Хорошо, – сказал он. – Допустим, ты выиграла этот раунд. Дом твой. Нечисть твоя. Я – в твоей власти. Но ответь мне на один вопрос, Алиса.

– Какой?

– Если ты такая холодная… почему твои соски твёрдые? Почему между ног снова мокро?

Я отвела взгляд и убрала руку с его груди, понимая, что он прав. Меня тянет к нему, не любовью, не похотью… Неужели тьмой?

– Потому что тело – это тело, – прошипела я. – А разум – мой.

– Разум? – переспросил он. – Твоя пустота – иллюзия. Ты просто заперла чувства, но не уничтожила. А если я найду ключ? Не боишься?

Я повернулась спиной. Пошла к дивану и накинула на себя плед.

– Ищи, – бросила я через плечо. – А я пока подумаю, что с тобой делать. Гостеприимство верховной жрицы – это святое.

– Ладно, – выдохнул он. – Было действительно интересно, поэтому я, пожалуй, останусь тут, в своём… в твоём доме. С тобой. Хочешь ты этого или нет.

Я обернулась, наблюдая, как он попросту стряхивает с себя мои оковы, как простой пепел от костра. Да почему он настолько сильный?! Чёрт… Чёрт!

– А с ним что будем делать? – буднично поинтересовался колдун, указав в сторону дверного проёма.

Алексей… Он стоял в парализующем трансе, успев сделать лишь несколько шагов в гостиную. Я быстро подошла к нему. О, нет… Это был не транс. Его глаза, живые и всё понимающие, посмотрели на меня с разочарованием и страхом.

– Что он здесь делает? – гневно спросила Мирослава.

– Понятия не имею, – пожал тот плечами. – Может, забыл что-то или решил ещё немного побороться за тебя. Он звонил мне утром, что-то спрашивал о тебе, я не стал с ним разговаривать.

– И как долго он тут?

– Зашёл на самом интересном моменте, когда мы были на полу. Не мог позволить ему отвлечь тебя от меня.

– Гад! Какой же ты всё-таки гад, Мирослав! Ты позволил ему наблюдать за нами! Специально, да?!

Я подлетела к нему и врезала звонкую пощёчину. Ладонь обожгло, его щека даже не покраснела, но в глазах вспыхнуло что-то опасное. Он перехватил мою вторую руку на лету, сжал запястье до хруста и притянул к себе так резко, что я врезалась в его грудь.

– Гад? – хищно уточнил он. – Да. Но ты всё равно мокрая, Алиса. И всё равно моя.

Я вырвала руку, отступила на шаг. Сердце колотилось от ярости.

– Более того… я планирую сломать ему руки, – продолжил Мирослав, спокойно поворачиваясь к Алексею. – Те руки, которые посмели лупить по попке мою верховную.

Алексей стоял неподвижно, но его глаза блестели. Он всё слышал. Всё видел. И теперь в этих ореховых глазах было не только разочарование – там была ненависть. Чистая, человеческая, беспомощная.

Я шагнула к нему, обняла за плечи. Он даже не вздрогнул – паралич Мирослава держал крепко.

– Прости, – произнесла я. – Я не хотела, чтобы ты видел… это. Не нужно было возвращаться. Никогда.

Мирослав подошёл сзади, ухватил меня за талию и собственнически, демонстративно оттащил от него. Его ладонь легла мне на живот, пальцы медленно спустились ниже.

– Он видел, как ты стонала подо мной, – шепнул он мне в ухо, достаточно громко, чтобы Алексей услышал. – Видел, как ты кончала. Как просила. И теперь он знает, кому ты принадлежишь на самом деле.

Я резко ударила Мирослава локтем в солнечное сплетение. Бесполезно, словно битва со скалой.

– Не смей, – рычу я. – Он здесь ни при чём, и он твой друг. Подари ему забвение и отпусти.

– И что я получу взамен? – его голос скользнул по моей коже, как холодный шёлк.

Он даже не отстранился после моего удара – просто стоял, прижимая меня спиной к своей груди, ладонь всё ещё лежала на моём животе, будто я уже была его трофеем.

– Что ты хочешь? – мрачно спросила я, не поворачиваясь к верховному. – Мою покорность? Чтобы я встала на колени и признала тебя хозяином? Этого не случится.

– Я хочу тебя, Алиса, – губы коснулись моей шеи. – Не куклу. Не жрицу. Тебя. Такую, какая ты есть. Холодную. Злую. Пустую. Но мою. На всю ночь. И я отпущу его, слово верховного.

Я выдохнула сквозь зубы. Он хочет любви, секса, меня. Пусть будет так, потерплю. Любовь – тоже оружие, и порой, значительно опаснее пустоты. И он сам вкладывает этот меч в мои руки.

– Хорошо, – соглашаюсь я, скрывая от него свою коварную ухмылку. – Пустишь в потоки? Не хочу всю ночь испытывать отвращение.

– Впущу, Алиса. Они всегда для тебя открыты…