В середине 1980-х годов был популярен такой анекдот:

– У меня есть приглашение на Красную площадь на похороны партийного вождя. Могу провести.

– Спасибо. У меня абонемент.

В 1980 году умер Алексей Косыгин. В 1982-м – главный идеолог коммунистической партии Михаил Суслов и Леонид Брежнев. Новым генеральным секретарем стал Юрий Андропов. Следом умер председатель комитета народного контроля Арвид Пельше, а в начале 1984 года и сам Андропов. Чуть больше чем через год – сменивший его Константин Черненко.

В стране наступил явный кризис. Стагнировала экономика. Темпы ее роста уменьшались от пятилетки к пятилетке. СССР начал критически отставать в стартапах. США опережали страну в создании компьютеров, в космосе, в развитии биотехнологий. Усиливался дефицит. В 1970–1980-е годы производство товаров широкого потребления увеличилось в два раза, а количество денег – в три. Началась война в Афганистане, которую никак не получалось закончить. С приходом к власти в США Рональда Рейгана случился новый виток гонки вооружений. И хотя советский оборонный бюджет неуклонно рос, успевать за американцами, особенно в сложном технологическом оружии, становилось все труднее. Огромной проблемой для СССР стали алкоголизм и рост преступности.

Начало 1980-х годов – угрюмое время. По всей стране, в том числе в Ленинграде, – очереди. Улицы становились освещены все хуже, жилищное хозяйство разваливалось. Шайки хулиганов сливались в банды.

Юрий Андропов, много лет руководивший КГБ СССР, понимал, что страна находится в тяжелом экономическом и политическом состоянии, и решил, что ее надо «подморозить» элементами сталинизма. Разгромили диссидентов. Все сколько-нибудь видные инакомыслящие оказались в лагерях или в эмиграции. В Ленинграде закрыли исторический сборник «Память», а его главного редактора Арсения Рогинского арестовали. Милиция проводила рейды в банях и кинотеатрах, чтобы обнаружить развлекающихся в рабочее время. Усилилось преследование совершивших экономические преступления. Было очевидно, тем не менее, что эти меры не способны привести к каким-либо реальным сдвигам. В то же время вороватая номенклатура была серьезно напугана тем, что расправа может настигнуть и ее.

Следующий генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Черненко смягчил андроповский «зажим». Наконец, в марте 1985 года, после смерти Черненко, Политбюро партии выбрало генеральным секретарем Михаила Сергеевича Горбачева, молодого по меркам тогдашнего Кремля 54-летнего выпускника МГУ, проведшего всю свою жизнь на комсомольской и партийной работе.

Смена генерального секретаря не вызывала поначалу особых эмоций у населения. Подвижный, болтливый, с украинским фрикативным «Г», внешне чем-то похожий на гоголевского героя Павла Ивановича Чичикова, Горбачев произносил обычные для партийного чиновника речи о социализме, противостоянии агрессивному блоку НАТО, борьбе с сионизмом. То, что что-то происходит, стало понятно ленинградцам 15 мая 1985 года. Горбачев приехал в город для того, чтобы отметить 40-летие победы в Великой отечественной войне и возведение по этому случаю памятника на площади Восстания, там, где некогда стоял монумент Александру III. Вопреки принятым ритуалам «членовоз» нового генсека остановился дважды: у памятника на Средней Рогатке и, собственно, на площади Восстания. В обоих случаях Горбачев выходил к народу, чего никогда не делали его предшественники, начиная со зрелого Сталина. Народ обалдел. Какая-то женщина крикнула: «Держитесь ближе к народу!» Михаил Сергеевич ответил: «Ну куда же ближе». Тогда же в Смольном Горбачев произнес фразу: «Всем нам надо перестраиваться. Всем». С этого момента период правления Михаила Горбачева с 1985 до 1989 года получил название – Перестройка.