В 1931 году ЦК коммунистической партии выпустил постановление, призывающее заняться превращением Ленинграда в образцовый социалистический город. Подразумевалось приведение в порядок всех сфер хозяйства и разработка комплексного плана застройки второго по размерам населенного пункта в СССР. Ничего подобного с Петербургом с точки зрения амбициозности затеи не происходило со времен Екатерины II.
Вместо множества отдельных мастерских при Ленсовете организовали Архитектурно-планировочный отдел. Главным архитектором в нем стал Лев Ильин. Еще раньше, в 1930 году, в Москве открылся Государственный институт по планировке, съемке и проектированию городов. Его ленинградский филиал тоже организовал Ильин.
В первые десятилетия XX века человечество переживало очередной виток технического прогресса. Города электрифицировались, взлетали первые самолеты, появились такие атрибуты современной жизни, как консервированные и замороженные продукты. Самым вдохновляющим изобретением стал автомобиль. В 1913 году Генри Форд открыл знаменитую фабрику, которая выпускала с конвейера одну машину с двигателем внутреннего сгорания каждые 15 минут. Многим казалось, что развитие не имеет границ и способно принципиально изменить уклад жизни – в лучшую, конечно, сторону. Возможности будущего воспринимались до некоторой степени наивно, восторженно и некритично.
Одним из главных последствий возможности легко передвигаться на большие расстояния стало новое представление о масштабе городов. Казалось, больше ничто не заставляет огромное количество людей ютиться на территории тесных кварталов старых мегаполисов. Как будто бы теперь человечество могло позволить себе жить просторно среди зелени.
В СССР такие утопические представления в конце 1920-х годов приняли радикальный характер. Теоретики-мыслители Леонид Сабсович и Михаил Охитович затеяли дискуссию об «урбанизации» и «дезурбанизации». Та и другая концепции предполагали, что городов в привычном понимании больше не будет. Сабсович считал, что люди должны селиться по 50–60 тысяч человек в одной местности и что такие городки должны заменить одновременно и мегаполисы, и села. Охитович же предполагал, что город как таковой больше не нужен вовсе, что с новыми средствами связи каждый может из любой точки участвовать в жизни планеты. По мнению Охитовича, человечество могло бы в конце концов распределиться равномерно по поверхности Земли.
Подобные теоретические изыскания сказались на том, как практически планировались советские города. Они стали многократно увеличиваться в площади, захватывая огромные просторы.
По первой версии генерального плана Ленинграда, составленной в начале 1930-х годов, город должен был распространиться на несколько миллионов гектаров. Речь, конечно, не шла о том, что все они будут заняты привычной застройкой. В радиусе 12–15 километров от существующего центра собирались устроить новые районы собственно Ленинграда. За их пределами хотели создать серию городов-спутников, у каждого из которых было бы собственное назначение. В первую очередь они рассматривались как места отдыха и будущие промышленные центры. Ильин впервые создал проект того, что называется агломерацией, то есть города вместе с территориями, находящимися в зоне его влияния. Он назвал это «большим Ленинградом».
Рост мегаполиса предполагался равномерным во всех направлениях. Так же, как и в генеральном плане Москвы, в Ленинграде принималась за основу будущего роста радиально-кольцевая система. При этом Лев Ильин сформулировал несколько принципов его развития. Важными зонами он считал берега Невы и залива. Для того чтобы сделать жизнь у воды безопасной, он предложил уже в то время построить защитные сооружения – примерно там, где сейчас находится дамба. На пересечении важных магистралей Ильин и его команда предлагали устраивать площади. Главное достижение Льва Ильина заключалось в том, что, в отличие от столицы, которую хотели сделать более ясной по структуре за счет сноса старой застройки, в Ленинграде планировали целиком сохранить исторический центр.
В 1935 году московское руководство не одобрило разработанный план. Развитие города на север ввиду близости финской границы сочли небезопасным. Кроме того, от идеи городов-гигантов советская власть все же отказалась. Всю работу пришлось сделать заново всего за два месяца.
В новой версии генплана город расширялся не равномерно, а главным образом в южных направлениях. В качестве основной оси роста выбрали Международный (сейчас Московский) проспект и Московское шоссе. Кроме того, новое строительство планировали вести вдоль проспекта Стачек, проспекта Обуховской обороны, Охты на правом берегу.
Ленинград больше не хотели превратить в необъятную агломерацию. И все же территория города все равно увеличивалась колоссально даже по нынешним меркам. Рост населения предполагался не очень большой, но теперь люди в представлении авторов плана могли бы жить разреженно, по пять – шесть тысяч человек на квадратный километр. Напомним, что в самых густозаселенных частях дореволюционной столицы горожан на единицу площади было в 10 раз больше.
Лев Ильин предлагал, сохранив старый центр города, создать и новый. Он считал, что в него удастся сместить значительную часть деловой активности, а дореволюционные кварталы оставить красивой декорацией. Главной площадью Ленинграда должна была стать Московская, находящаяся там, где новая главная городская ось пересекалась с будущим Ленинским проспектом. Тот, в свою очередь, планировался как часть Центральной дуговой магистрали: ее собирались начать от нынешнего проспекта Ветеранов, довести до Володарского моста и дальше за него. Сделали это только в 1960-е годы. На фотографиях 1930-х хорошо видно, что Дом Советов, новое главное здание Ленинграда, возводят буквально посреди поля. Однако по замыслу архитекторов оно стояло не на границе города, а именно в центре новых территорий, которые в перспективе должен был занять Ленинград. (Илл. 11)
К реализации генплана приступили уже в 1936 году. В первую очередь собирались застраивать три площадки. В Автово жилой район проектировал архитектор Андрей Оль, на Ивановской улице в районе Щемиловки у въезда на Володарский мост – Евгений Левинсон и Игорь Иванович Фомин, на Малой Охте – Григорий Симонов. Во всех случаях строили роскошные на вид жилые здания, стоящие посреди или пустырей, или очень разреженной застройки. Когда спустя несколько десятков лет поэт Иосиф Бродский написал «Вот я вновь пробежал // Малой Охтой сквозь тысячу арок», он имел в виду дома, построенные в 1930-е годы Симоновым.
Для главной магистрали нового Ленинграда, Московского проспекта, сформулировали правила застройки. Она должна была становиться все выразительнее по мере приближения к Дому Советов и скромнее по мере удаления от него и приближения к выезду из города. Планировалось, что парадный вид будет только у фасадов, выходящих на сам проспект. Внутренние кварталы задумывали сравнительно простыми. Изначально вдоль проспекта собирались ставить общественные здания. Довольно быстро оказалось, что они не нужны городу, и вместо них решили строить жилые дома. Если в старом Петербурге дома стоят по большей части вдоль одной линии, то от Московского проспекта они находятся на несколько разном расстоянии – для того, чтобы длинная и широкая улица не выглядела слишком монотонной. В первых этажах решили сделать огромные витрины заведений. В этом Лев Ильин ориентировался на опыт и дореволюционного Петербурга, и других европейских городов. Оживленным торговым променадом Московский проспект не стал, потому что вокруг него жило слишком мало людей.
Сталинская архитектура имела только внешние традиционные черты. В том, что касалось масштабов и принципов организации пространств, она оказалась радикальнее конструктивизма. Ленинград росчерком пера за считанные годы превратился в город совершенно другого масштаба и другой структуры. Некоторый род гигантомании – совершенно нормальное явление для XX века. Главным недостатком генерального плана 1935 года следовало бы назвать его абстрактность. Никто не знал толком, чем заполнить новые почти бескрайние пространства. Величественные магистрали возникали посреди пустырей или промышленных зон, между ними оставались огромные лакуны, многие из которых не заполнены до сих пор.
Деловой центр города на Московской площади создать не удалось. Оказалось, что для него невозможно найти подходящее применение. У учреждений и институций не было возможностей и желания заказывать новые здания и переезжать в них. Из-за низкой плотности застройки новые районы по ощущению оставались пустынными.
В 1930-е годы в Ленинграде ударными темпами развивали инфраструктуру и строили новые квартиры. Всего за годы между революцией и Великой отечественной войной построили 2,5 миллиона квадратных метров жилья, его стало на 20 % больше, чем накануне Первой мировой войны. Однако население Ленинграда увеличилось куда более значительно: с 2118 тысяч человек в 1914 году до 3191 тысячи человек в 1939-м, то есть почти в 1,5 раза. В 1913 году в среднем на жителя города, согласно советским оценкам, приходилось 5,9 квадратного метра жилой площади, в 1939 году – 4,7. Кризис фактически значительно усугубился. Строительство инфраструктуры только отчасти улучшало условия жизни. Запустили новые водопроводные станции, их мощность увеличилась в 2,5 раза. Вместе с тем создать центральную общегородскую систему канализации до войны не успели. Протяженность трамвайных линий увеличилась больше чем в три раза: со 146 до 525 километров. Тем не менее эффект от их появления нивелировался увеличившимися расстояниями в городе, многие пути вели в новые, пока плохо обжитые районы. Эффектность и размах в градостроительной политике 1930-х годов оказались куда важнее разумности и практического удобства.