Главным смыслом существования Санкт-Петербурга в первые примерно полторы сотни лет с момента основания было нахождение в нем административного и военного центра империи, морского порта, а также культурных и образовательных учреждений. Начиная со второй половины XIX века ситуация изменилась. Главной движущей силой, определяющей развитие города, стала промышленность. Заводы составляли основу экономики, притягивали в Петербург новых жителей, производили инфраструктуру, меняющую лицо города.

Первые производства появились в Петербурге почти одновременно с его основанием. Строительство новой столицы совпало со стремлением Петра индустриализировать Россию; в первую очередь наладить выпуск военной техники, кораблей и артиллерийских орудий. В 1705 году на берегу Невы было заложено Адмиралтейство, чуть позже – галерные верфи ниже по течению реки и еще одни судостроительные верфи на Охте.

В створе нынешнего Литейного проспекта на берегу Невы построили пушечный Литейный двор и Арсенал. Для производства легкого стрелкового оружия на реке Сестре основали Сестрорецкий завод. На Охте и на Аптекарском острове выросли пороховые заводы. Все военные предприятия принадлежали государству, работали на них крепостные, специально переселяемые из других регионов.

Помимо обороны петербургская промышленность работала на еще по крайней мере две важных сферы: строительство и обеспечение нужд государственной администрации и царского двора. Казне принадлежали Монетный двор, несколько кирпичных заводов, стекольный и кожевенный заводы, полотняная и шпалерная мануфактуры.

Нужды населения обслуживали в основном частные фабрики, куда нанимали вольных людей, часто – иностранцев. Они выпускали шляпы, пудру и крахмал, игральные карты, ткани, сахар. Было даже частное судостроение – на купеческой верфи на Выборгской стороне мастерили торговые корабли.

Заводы и мануфактуры по большей части располагались на берегах Невы и Фонтанки. Идеи о размещении производственных зданий в стороне от гражданских во времена Петра не было. Заводы строили вперемешку с дворцами, церквами, особняками и огородами. На левом берегу Невы стояла Галерная верфь, на расстоянии от нее – Адмиралтейство, под боком у которого находился еще и канатный завод. В устье Фонтанки напротив Летнего сада устроили ленточную фабрику. За Литейным двором и Арсеналом между особняками знати стояли еще несколько производственных зданий.

За ленточной фабрикой на Фонтанке организовали Партикулярную верфь, у Семеновского моста вплоть до середины XVIII века работала стеклянная мануфактура.

Единственная часть города, которая с самого начала складывалась почти исключительно как промышленный район, – Выборгская сторона. Кроме купеческой верфи там находились сахарные и кожевенный заводы.

Рабочие жили, как правило, слободами вокруг самих производств. Корабелы – на Охте и Адмиралтейской стороне, работники Литейного двора и Арсенала – рядом со своими предприятиями и так далее. Государство старалось селить рабочих отдельно, подальше от глаз, чтобы они не смешивались с другими жителями города. От их вида, писала Екатерина I, нет «никакого плезиру».

Новый виток промышленного роста в Петербурге начался в середине XVIII века. Открылись еще несколько крупных государственных фабрик, в том числе и фарфоровый завод. Благодаря «Манифесту о свободе предпринимательства», изданному Екатериной II, в Петербурге появились множество частных мануфактур.

В 1760-е годы впервые возникло намерение выделить промышленные зоны из остального города. Генеральный план Санкт-Петербурга того времени предусматривал освобождение центральных улиц и площадей от производственных площадок. Вместо Партикулярной верфи на Фонтанке построили соляные склады. Даже Адмиралтейство хотели перенести в Кронштадт – подальше от императорской резиденции. Замысел не успели осуществить при жизни Екатерины, но превращение Адмиралтейства в 1800-е годы Андреяном Захаровым в роскошное здание преследовало в сущности ту же цель – избавить центр города от неприглядной верфи. Здание Захарова внешним видом меньше всего напоминало утилитарный завод. Большую часть производств тогда перенесли на Провиантский остров, в Новое Адмиралтейство.

В начале XIX века в Петербурге стали появляться первые заводы, использующие паровые машины. Как правило, новые практики внедрялись государством, которое создавало образцовые производства, чтобы они служили примером для частных предпринимателей. Самой известной подобной инициативой стало открытие Александровской бумагопрядильной мануфактуры. Ее создание одобрил Павел I в 1798 году.

Со времен Николая I правительство озаботилось тем, чтобы индустриальный бум не навредил городской экологии. В начале 1830-х годов было издано «Высочайше утвержденное положение о размещении и устройстве частных заводов, мануфактурных, фабричных и других заведений в Санкт-Петербурге».

Все промышленные предприятия делились на три категории. Первые в силу безвредности производств могли размещаться в любых частях города беспрепятственно. Вторую категорию составляли заводы, которые могли располагаться в городской черте при условии соблюдения некоторых мер безопасности. К таким относились, например, водочные, сахарные и пивоваренные заводы, небольшие плавильные цеха. Владельцам давали десять лет на то, чтобы усовершенствовать производственный процесс.

К третьей категории относились забой скота, мыловарение, обжиг металлов, беление бумаги, изготовление некоторых типов красок – словом, любые заводы, которые значительно загрязняли воду и воздух. Их можно теперь было располагать только на удалении от жилой застройки, по берегам рек ниже заселенных частей города. Под размещение вредных производств специально выделили несколько городских территорий: остров Голодай; северную и западную части Васильевского острова, в том числе район Чекуши за Горным институтом; Гутуевский и Канонерский острова; территорию между только что прорытым Обводным каналом и застроенной частью города; Петровский остров. На берегах Черной речки можно было строить заводы из третьей категории при условии, чтобы они не сливали в воду вредные отходы.

Таким образом сложились контуры будущего индустриального Петербурга. Кроме названных территорий, в него входили те части столицы, которые уже к этому моменту были частично или полностью застроены заводами: почти все набережные Большой Невки и Невы на Выборгской стороне, часть Аптекарского острова, северная и восточная часть Петербургской стороны, районы вдоль Шлиссельбургского тракта (нынешнего проспекта Обуховской обороны), проходящего вдоль левого берега Невы вверх по течению от центра города.

При Николае I, как мы уже упоминали, открылось множество негосударственных заводов, производящих ткани. В середине века начался активный приток частного капитала в петербургскую металлообрабатывающую и машиностроительную промышленность. Крупные заводы открыли иностранцы: Эммануил Нобель, Густав Лесснер, Франц Сан-Галли, немецкая компания «Сименс и Гальске». Появились несколько важных предприятий в других отраслях: кожевенный завод Брусницыных, табачная фабрика Жукова и Лаферм.

Великие реформы дали промышленности мощный толчок – в первую очередь благодаря тому, что не стало недостатка в рабочей силе. Большинство работников на предприятиях Петербурга составляли выходцы из деревень, прилегающих к столицам губерний: Новгородской, Псковской, Тверской, Олонецкой, Петербургской, Витебской, Смоленской, Ярославской, Костромской областей. 90 % рабочих были заняты в трех отраслях: металлообрабатывающей, текстильной и пищевой промышленности. С середины до конца XIX века количество предприятий в металлообработке увеличилось в четыре раза. Появились такие гиганты, как Обуховский и Путиловский заводы, заводы Розенкранца и Лангензипена. В текстильной промышленности количество предприятий увеличилось в полтора раза.

Важную роль в развитии промышленности играли железные дороги, которые стали интенсивно прокладывать при Александре II. С одной стороны, их часто строили частные предприятия, для них нужно было производить рельсы и вагоны, и это делали в Петербурге. Николай Путилов сумел начать строить свою индустриальную империю благодаря обслуживанию государственного заказа на изготовление рельс. С другой стороны, появление железнодорожного сообщения с Варшавой в 1850-е годы, с Эстляндией и Финляндией к 1870-му дало новые возможности для перевозок. Теперь расположение фабрик определялось близостью не только к воде, но и к ветке железной дороги.

В 1890-е годы кроме промышленного роста происходил и еще один процесс – слияние предприятий в более крупные, в некоторых случаях даже образование монополий. Фабрика «Треугольник», находящаяся на Обводном канале, объединила в себе несколько существовавших до этого предприятий и стала фактически единственным крупным заводом по производству резиновых изделий. Акционерное общество «Воронин, Лютш и Чешер» поглотило целых шесть ткацких предприятий. Путиловский, Обуховский, Балтийский и другие машиностроительные заводы реконструировались и расширялись.

Последний промышленный бум случился перед самой революцией в результате столыпинских реформ. Именно в эти годы поэт Александр Блок назвал Россию «Новой Америкой». Страна стала занимать второе место в мире по производству нефти, четвертое – по машиностроению, пятое – по выплавке чугуна. Основные отрасли промышленности росли больше чем на 10 % в год.

Начиная со времен Александра II требования к размещению заводов начали фактически смягчаться. Городская дума, когда она появилась, оказалась наделена полномочиями делать исключения для предприятий третьей категории. На деле это означало, что они теперь располагались гораздо более свободно. Как следствие, качество воздуха и воды страдало все больше.

В начале XX века полоса заводов тянулась сплошной линией от Полюстрова до Новой Деревни, вдоль берегов Большой и Малой Невы на Петербургской стороне, вдоль Обводного канала, в низовьях Мойки и Фонтанки, за Нарвской и Невской заставами. Жилые дома и фабричные зоны занимали сопоставимые по площади территории.

Промышленные зоны, конечно, оказались организованы совершенно особенным образом. Большинство из них не планировались заранее, а складывались стихийно. Многие заводы занимали гигантские участки, пешком между ними передвигались редко. В результате в индустриальных районах прокладывали мало улиц, и происходило это довольно случайно. Очень часто рядом с заводами беспорядочно строились бараки для рабочих.

Петербургские промзоны не только устройством, но и внешним видом построек были совершенно не похожи на обычные столичные кварталы.

Поначалу здания заводов ничем не выделялись среди остальных. Их строили те же архитекторы и из тех же материалов. Впервые ситуация изменилась при Екатерине II, когда склады Новой Голландии соорудили из необлицованного кирпича, тем самым подчеркнув их утилитарное назначение. (Илл. 14)

Начиная же с середины XIX века индустриальная архитектура стала разительно отличаться от жилой. Во многих отношениях она была куда интереснее. В отличие от гражданского строительства, где многое диктовали вековые традиции, промышленное быстро менялось и развивалось. Формы заводских построек нередко выходили довольно необычными за счет технологических требований, например необходимости разместить оборудование определенных габаритов. Сложные решения реализовывались благодаря использованию современных инженерных решений, в первую очередь металлического каркаса. В результате незаметно для многих промышленная архитектура часто оказывалась в технологическом и эстетическом авангарде.

Когда уже в XX веке архитекторы захотели радикально обновить подход к строительству, они вдохновлялись именно зданиями фабрик. Их устройство было подчинено логике функционирования, а поскольку их никто особенно не украшал, то внешний вид непосредственно отражал конструктивную основу построек.

Во второй половине XIX века в архитектуре петербургских заводов был распространен так называемый «кирпичный стиль». Речь идет о том, что производственные здания строили из кирпича и с его же помощью украшали. В результате складывалась специфическая визуальная среда, производившая впечатление несколько грубое и функциональное, а потому честное и на свой лад романтическое. Водонапорная башня на Шпалерной улице или газгольдер на Обводном канале, многочисленные заводы того периода служат, возможно, более узнаваемой приметой времени, чем построенные одновременно с ними доходные дома. (Илл. 15, 16)

В начале XX столетия промышленные постройки стали пространством для экспериментов и инноваций. Котельная мастерская Балтийского завода или Башенная мастерская Путиловского – очень эффектные большепролетные пространства. Ничего подобного им в жилой части Петербурга не существовало. (Илл. 17)

Долгое время промышленная архитектура Петербурга не рассматривалась как что-то ценное. Она не является частью памятника всемирного наследия ЮНЕСКО «Исторический центр Санкт-Петербурга». Множество старых индустриальных построек разрушили и в советское время, и за последние десятилетия. Многие территории закрывшихся заводов застраиваются скучными многоэтажными жилыми кварталами. Только недавно некоторые памятники фабричной архитектуры стали охранять наравне с остальными.

Во многих городах мира старые промышленные районы ценятся и как эстетический феномен, и как возможность обновить город. Поскольку редкие из комплексов старше ста лет используются по первоначальному назначению как производства, на их месте возникают районы, где часто перемешана индустриальная кирпичная и интересная современная архитектура. С одной стороны, они находятся сравнительно близко к центру города, где недвижимость стоит дорого и есть возможность тратить деньги на выдающиеся проекты. С другой стороны, значительная доля свободных пространств дает шансы экспериментировать, создавать необычные общественные места. Бывшие индустриальные зоны Петербурга могли бы становиться его яркой и оживленной частью, их превращение в тривиальные жилые массивы является по меньшей мере упущением.