Но неужели правда найдутся люди, которые обрадуются этому грустному концу? Уверен, таких очень немного. А потому… история наша продолжается!

Не успела Жена заплакать, не успел Мужик горестно погладить лысину, как в дверь к ним вдруг постучали. И такой стук это был, что избёнка аж вся задрожала.

– Есть кто дома-то, хозяева?

– 3-заходите…

Дверь отворилась – на пороге стоял Медведь Потапыч:

– Как живёте-можете?

Егор со Степанидой растерянно развели руками.

– А нельзя ли вас в таком случае пригласить в мою берлогу – на новогоднее, так сказать, торжество?

Они попробовали пробормотать, что, мол, неловко и тому подобное. Но до того хотелось настоящего праздника, что Егор и Степанида в один голос воскликнули:

– Что ж, пошли, мы готовы. Нам собраться – только подпоясаться!

– Зачем же «пошли»? – Хозяин леса улыбнулся им своею доброй медвежьей улыбкой. – У крыльца ждёт оленья упряжка. Дед Мороз с делами управился, и вот – пожалуйста.

Эх, до чего ж это прекрасно – лететь по ночному полю, а потом по ночному лесу в санках, на паре молодых сильных оленей, да ещё когда правит санями сам Медведь, а по небу, обегая редкие и лёгенькие ночные облака, за тобой гонится и никак не может догнать полная золотая луна.

И только одно Мужику беспокоило душу: не совсем удобно приходить в компанию с пустыми руками. Звери, они, конечно, народ исключительно добрый, а всё же… Ну да что же поделаешь!

Однако едва они доехали до берлоги, возле которой росла украшенная огнями ель, сверху на них буквально свалился какой-то крылатый господин. Строго подступил к Мужику и его жене:

– Нет, вы меня, конечно, извините, но мы так не договаривались! Я почтальон-международник, пролетел тысячу миль, а потом тысячу километров, а потом столько же пластилиновых вёрст, нашёл ваш, извините… дворец под соломенной крышей. И вдруг вы прыгаете на каких-то оленей…

– Ты погоди, земляк, ты об чём хлопочешь? – немного растерянно спросил Мужик.

– Э, да ведь это же… Аист! – с удивлением пробасил Медведь. Вы как сюда попали, дорогой? Вам же в Африке положено быть!

– Международные перевозки, – строго ответил Аист. И потом Мужику, всё ещё раздражённым голосом: – Pacпишитесь, пожалуйста, в получении! – протянул немаленький ящик, из которого пахло… ой, непередаваемо!

Мужик взял посылку… А уж в берлоге, среди всех гостей, Егор и Степанида открыли её – как раз к праздничному столу… Поверх жёлтых, как мёд, огромных бананов, и винограда величиной с яблоко, и кокосовых орехов, полных сладкого прекрасного молока, и почти неведомых нам фруктов манго, и… да не стану я тут всего перечислять, не до того сейчас. Я всё хочу сказать, что сверху лежала записка: «Спасибо за всё! Вовек тебя не забудем! С Новым годом и с новым счастьем. С – ы».

Известная всем лесная красавица Бела Пушистенко рассматривала кокосовый орех и с удивлением говорила:

– Это же надо, какие в Африке крупные белки!

А Мужик в это время утирал скупую пластилиновую слезу:

– Только, Потапыч, никому ни слова! А то, знаешь…

– Само собой!

Мне же только одно и остаётся сказать: вот как в жизни бывает!