В «АРМАГЕДДОНЕ» воняло, как и в любом старом корабле, который много времени провел в космосе. Он был изъеден ржавчиной, один из четырех пульсовых, двигателей Макмичила не совпадал с остальными по фазе. Гаечный Ключ сделал, что мог, ругаясь и надрывая жилы, но этого было недостаточно. Когда корабль вышел из прыжка в системе Торкас, в десяти днях пути от Новой Земли, он закачался и зазвенел, как медный гонг.
Страдающий от похмелья Де Грас выругался и ухватился за край штурманского столика. Аварийные звонки доносились снизу, напряжение опять сказалось на швах, и они начали пропускать воздух. Де Грас наплевал на сигналы тревоги и шум ног, бегущих мимо навигаторской, и стал разглядывать изображения, выводимые на его экраны.
Они вышли в нормальное пространство в системе Торкаса, примерно в двадцати миллиардах миль от светила типа G и градусов на десять выше эклиптики. Де Грас взял свои вычисления и загрузил их в старенький компьютер, который потрещал-потрещал, но все же выдал ленту с расчетами.
— Жду ответов со всех постов, — послышался в интеркоме холодный голос Рэка.
Проводим ремонтно-восстановительные работы по ликвидации утечек, — быстро ответила Мэй Вонг. — Нужно еще пять минут, Ларри.
— Машинное отделение, восстанавливаю напряжение. Две минуты, — прорычал голос Гаечного Ключа.
Де Грас нажал кнопку на своем пульте.
— Астрогатор, расчеты уже на ленте.
— Огневой контроль, включаем системы. Десять минут.
— Ультрарация, сигнал с орбитальной станции Торкаса, командор.
Рэк ничего не ответил. Ради любопытства Де Грас переключил собственную рацию на частоту Спаркса. На экране появилась приземистая, иссиня-черная тварь — амфибоид. Послышались нечеловеческие звуки, и из динамика полилась речь на Стандартном Галактическом, но с таким чудовищным акцентом, что Де Грас сумел разобрать лишь несколько слов. По-видимому, тварь просила, чтобы они идентифицировали себя. Потом голос умолк, экран на секунду вспыхнул красным, раздался звонок, и снова заговорил тот же голос.
— Кто там включил ультрарацию? — рявкнул голос Рэка.
Де Грас поспешно выключил связь. Аварийные звонки корабля смолкали один за другим. Когда умолкли все. Де Грас услышал скрип шпангоутов, когда старый корабль уравновешивал напряженность. Хронометр отщелкал минуту, затем вторую.
— Машинное отделение, зеленый.
— Принято.
Стрелка хронометра двигалась дальше. Делать Де Грасу было нечего, но нужно было сидеть на месте в состоянии полной готовности. На сто ярдов ниже него, на самом днище, Барнс с помощником стрелка потели в импровизированном бомбовом отсеке, готовя бомбы. У Де Граса мурашки бежали по коже, когда он думал о них, невидимых и неслышных, но все же оказывающих влияние. Он знал, что по всему кораблю команда находится на своих постах, прислушиваясь и ожидая. Они сами нанесли вред кораблю, переоборудовав древний отсек для борьбы с лесными пожарами в бомбовой, с самыми мощными бомбами.
Чтобы отвлечься от этих мыслей. Де Грас проверил показания приборов и включил аналогово-визуальный экран. У Крелла, светила Торкаса, было семь больших планет, четыре из них населенные. Торкас, главная планета, был теперь ближе всего, три остальные, колонии, находились дальше. Общая численность населения семьдесят восемь миллиардов, включая колонию людей на шестой планете, Триге, численностью примерно в двадцать тысяч человек. Де Грас взглянул на неподвижную красную точку, обозначавшую Триг, и тут же отвел взгляд. Возле красной точки Торкаса мигала белая, указывающая, что орбитальная станция все еще посылала к ним сигналы. Через секунду возникла вторая подмигивающая белая точка, не привязанная ни к какой планете, и одновременно датчики Де Граса отметили массу меньше планетарной, идущую прямо к ним по экстремальной траектории.
— Сообщение по ультрарации. Сигнал идет от галактического корабля в двух и трех десятых парсека от нас.
Рэк молчал.
— Ремонтно-восстановительные работы завершены. Утечки ликвидированы.
— Принято.
Де Грас взял ленту с расчетами и скормил ее своему компьютеру.
Галактический корабль летел к ним со скоростью ниже световой. Расчетное время прибытия показывало, что он слишком далеко, чтобы помешать им.
— Бомбовой отсек огневого контроля готов.
— Прекрасно, — решительно произнес Рэк, сонливость исчезла из его голоса, он стал ярким, нетерпеливым, почти что радостным. — Всему экипажу пристегнуть ремни. Начинаю обратный отсчет. Пять! Четыре! Три! Два! Один! Пошел!
Корабль покачнулся и на секунду ушел из-под ног Де Граса. На аналоговом экране красные точки, обозначавшие планеты, внезапно поплыли в глубь от наблюдателей, в то время как золотая звезда в центре стала медленно расширяться. Де Грас невольно схватился за подлокотники, напрягая все мускулы. Секунды бежали все быстрее, последняя красная точка проплыла мимо и исчезла. Золотая звезда продолжала расширяться, в то время как приборы показывали, что они летят прямо к ней на ужасной, невообразимой скорости: осталось десять миллиардов миль… семь миллиардов… пять…
— Бомба отделилась, — раздался в интеркоме голос Барнса.
— Принято! — ответил Рэк. — Изменить курс!
На экране Де Грас увидел синюю стрелку, обозначавшую «Армагеддон», возле которой появилась синяя точка. Это была бомба. Приборы показали, что она ужасно близко от корабля, всего в пяти метрах. Потом показания приборов резко измени-лисы синяя стрелка сменила направление и синяя точка начала отходить от нее. Золотая звезда, замерев на секунду, стала сжиматься, и красные точки снова возникли на экране и поплыли к ней. Синяя точка летела быстрее, чем они и уже мигала на самом пределе досягаемости.
— Астрогатор, отчет! — рявкнул Рэк.
Де Грас трясущимися пальцами вырвал ленту из компьютера.
— Курс на столкновение, капитан! — сказал он.
На экране система Торкаса сжалась и стала просто еще одной звездой на черном полотнище, усыпанном звездами. Де Грас попытался представить ее, как реальное солнце, окруженное планетами с разумными существами, которые живут и работают» а также летают с планеты на планету, но не смог. Он переключил экран с аналоговой на обычную оптику, но продолжал держать ультралуч на обреченном солнце Торкаса. Прошло две минуты, три, четыре, а затем точка, в которую уже превратилось светило Торкаса, засверкала белым.
— Хорошая работа, все молодцы, — сказал Рэк.
Корабль перешел в подпространство и стал удаляться от системы Торкаса, где уже нечего было делать. Де Грас достал бутылку и сидел с ней в штурманской рубке, глядя в стенку.
Открылась дверь и в ней появился Рэк.
— Что такой мрачный? — спросил он.
Де Грас поднял взгляд.
— Я в порядке, капитан.
— Ставишь себя на их место?
— Кого?
Рэк кивнул в сторону кормы, не потрудившись ответить.
Де Грас повернулся к штурманскому столику и, с застывшим взглядом, положил на него одну руку ладонью вниз и сжал пальцы, царапая ногтями гладкий металл.
— Черт побери! — глухо сказал он. — На одной из тех планет была человеческая колония, капитан. Не жуки. Люди!
— Ты думаешь, я этого не знаю? — спокойно сказал Рэк, окончательно вошел в рубку и закрыл дверь. — Мы предупреждали их, Том. У них был шанс выйти из Лиги Малых Народов, отречься от предателей и прилететь к нам.
Пальцы Де Граса нашарили пачку папиросной бумаги. Он взял листок, смял его и принялся скатывать в нить.
— Я знаю, — пробормотал он.
— Том, это и есть война, о которой мы говорили.
Рэк наклонился и ткнул кулаком переключая экран. На нем появилась диаграмма центрального сектора Галактики.
— Вот здесь Торкас, — он ударил пальцем по экрану. — А здесь Руд-ури, Джерзион, Альфахал, Шерго. Пять самых больших кораблестроительных центров. Мы не просто убиваем жуков. Том, остановить их — вот наша задача. Мы — люди, а люди всегда должны побеждать. И не забывай о чудовищных размерах того, с чем мы должны бороться. Нужно давить их, и изолировать — только тогда мы сможем их уничтожить, даже если на это потребуется столетие. — Он замолчал и выключил экран. — И не совершая ошибок. Это продлится… это должно продлиться очень долго. Но когда мы завершим свое дело, Галактика будет принадлежать только людям, Том.
— Я это знаю, — сказал Де Грас, поворачиваясь к нему. — Простите, капитан. Я просто…
— Я все понимаю, — сказал Рэк, положив руку ему на плечо. Затем он открыл дверь и ушел.
Позже, лежа в своей койке, Де Грас услышал бормотание голосов Рэка и Мэй Вонг, и на него нахлынула такая волна одиночества, что пришлось отвернуться и впиться зубами в подушку, чтобы удержаться от крика.
Через шесть дней после Торкаса они совершили посадку на планете, известной ее обитателям под названием Юриз, но команда «Армагеддона» знала ее как Отдых Зуба. Хуб был сельскохозяйственным миром, где разрешили построить фермы нескольким сотням человек. Лидером их был косматый, немытый гигант по имени Хуб Макаллистер, имевший три жены, таких же крупных и грязных, как он сам, а также бессчетную орду вопящих детей.
Вокруг поселка Хуба расстилались поля с земными растениями, но они были запущены и заросли «земляными каштанами и сорняками», как называл их Хуб. Бизнес Хуба процветал на торговле опиумом и марихуаной, а также местной «белой молнией». Он также устраивал для людей игры в покер, очко, петушиные бои и девочек. Занимался Хуб и перепродажей краденых товаров на соседний пересыльный пункт на Уль-Роуха. Он мог достать почти все, что угодно, установить что-то или избавиться от чего-либо. Разумеется, не бесплатно.
Хуб встретил их, растянувшись на веранде ветхого бара и магазинчика. Худые дети с дикими глазами столпились за ним, с любопытством глядя, как к дому идет Рэк со своей командой. На стене висела шкура с грязно-зеленым мехом какого-то местного хищника. Воздух был горячий и душный. Из окна верхнего этажа высунулась какая-то неряшливая женщина, похабными криками приветствуя Сильнейшего Удара и остальную банду.
— Командор, я чертовски рад снова увидеть вас!
Хуб протянул ему руку, которую Рэк, казалось, и не заметил. Упершись руками в бедра, командор смотрел на скопление полузаброшенных строений на пыльной улице, и ряды хилых растений за ними.
— Тут ничего не изменилось! — взревел Хуб, задыхаясь от смеха. — И вы тоже, командор — все такой же старомодный! Очевидно, Бог любит вас. Проходите, проходите же!
Он пошел впереди в тусклый бар, примыкающий к магазинчику. Де Грас и остальная команда расположились у стойки бара, где небритый бармен Хуба, не дожидаясь заказов, принялся им наливать. Хуб и капитан расположились за столиком.
— Только запомните, космические обезьяны, — сказал Сильнейший Удар экипажу. — Два стопки или кварта пива — не больше. Мы улетаем не позже, чем в восемнадцать часов, и любой сукин сын, который напьется вдрызг, останется здесь. — Он взял стоящую перед ним стопку и опрокинул ее содержимое в горло, словно в кувшин.
Глядя на свою порцию, Де Грас слышал грохочущий голос Хуба за спиной, перемежаемый четкими, холодными фразами капитана. Они обменивались новостями и слухами, а также мнениями об общих знакомых — начало тщательно продуманного ритуала деловых переговоров с Хубом. Де Грас повернулся к стойке боком и стал лучше слышать. На столике стояла бутылка особого дымчатого ликера Рэка. Хуб пил пиво из огромной глиняной кружки.
— … несколько опалов с Дрона, — говорил Рэк. — Не знаю, заинтересует ли это вас.
— Торговля драгоценными камнями идет теперь плохо, прогрохотал Хуб. — Их приходится везти через половину проклятой Галактики — транспортировка обходится дороже, чем они стоят. Тем не менее, я взял бы их на пробу, если это все, что у вас есть. Хотя заплачу не очень.
— В любом случае, только бартером, — ответил Рэк. — Меня не интересует галакгическая валюта.
— Да, я уже слышал. — Хуб вытер нос толстым, похожим на колбасу пальцем, глядя на собеседника маленькими проницательными глазками. — Что-то о том, что вы берете всех желающих на вашу Новую Землю. Вы что, командор, оборудовали в трюме дополнительные жилые каюты?
— Хотите улететь? — спросил Рэк. праздно покачивая стакан с ликером. — Я мог бы примерно через месяц прислать за вами транспорт.
— Я подумаю, — ответил Хуб. — Ну, а тем временем, черт побери, человек должен как-то жить! У меня есть несколько поврежденных сердечников галактического топлива, которые я мог бы уступить по дешевке…
В баре Сильнейший Удар обхватил за талию толстую женщину в красном платье с громадным вырезом, и приветствовал ее громким криком:
— Роуз, старая шлюха!
Два-три человека уже отбыли в комнаты наверху.
Через несколько минут Хуб принялся обсуждать тему запчастей к корабельным механизмам, а Рэк изящно намекнул, что они всегда пригодятся. Еще через десять минут они обнаружили, что Хубу нужен Гаечный Ключ, чтобы починить пульсионный двигатель, а также сошлись в цене на опалы, которые Рэк высыпал на стол из мешочка, что носил на шее.
Три часа спустя, когда «Армагеддон» уже выходил из атмосферы, на экранах появилась какая-то точка. Это был один из редких кораблей Галактической Полиции, идущий на посадочную орбиту.
— Сигнал по ультрарации с галактического корабля, капитан, — сообщил Спаркс. — Они требуют, чтобы мы заглушили двигатели и вышли на орбиту.
На мгновение воцарилась тишина.
Де Грас нажал кнопку на своем пульте и мрачно сказал:
— Капитан, это все Хуб. Он продал нас!
— Он бы не посмел, — прорычал голос Сильнейшего Удара. — Я бы тогда изрубил его на кусочки, и это хорошо известно ему.
Игнорируя его, Рэк решительно спросил:
— Астрогатор, какая у них скорость?
Де Грас глянул на приборы и тут же ответил:
Немного больше трех «ж», капитан, но больше ускорение не растет Наверное, их быстроходные корабли уже выдали все. что могут выдержать экипажи.
— Какие это жуки, Спаркс? — спросил Рэк.
— Ниммоки, капитан… те твари, что похожи на обезьян имбирного цвета. Но я слышал, они могут выдерживать ускорение до пятидесяти «ж».
В интеркоме снова стало тихо. Зернышко на экране быстро росло.
— Гаечный Ключ! Мы можем войти в подпространство вблизи планеты?
— Да. но при этом из нас вылезут все кишки, капитан.
— Слушай, Ключ! — проревел голос Сильнейшего Удара. — Ты говорил что-нибудь в баре Хуба о наших пушках?
— Я нет! Может, это ты проболтался той бабе, с которой ушел?
— Довольно! — рявкнул Рэк.
— Протараним их! — снова раздался голос Сильнейшего Удара.
— Это всего лишь один кораблик. Протараним их! Разнесем в щепки!
— Отрицательно, — сказал Рэк. затем сделал паузу. — Отоприте шлюз и допустите их на борз.
Недоверчивая тишина в интеркоме была красноречивее любых слов. Даже Сильнейший Удар не издал ни звука. Рост зернышка стал замедляться, корабль тормозил, приноравливаясь к курсу и скорости «Армагеддона». Теперь он был уже в пределах прямой видимости — обтекаемое, напоминающее пулю судно раза в два меньше земного крейсера.
Галактический пилот подводил его все ближе, показывая превосходную сноровку, пока люки обоих кораблей не совпали. Лязг прокатился по всему кораблю, когда магнитная прокладка переходника ударила по корпусу.
«Армагеддон» был взят без единого выстрела.
Рэк вместе с Сильнейшим Ударом прошел в арсенал и вернулся оттуда с пустыми руками. Когда они подошли к сходному трапу. Сильнейший Удар лишь хмуро покачал головой в ответ на вопросительные взгляды команды.
Через некоторое время давление в обоих шлюзах было выравнено, и открылся люк «Армагеддона». Команда с враждебным молчанием смотрела, как входят три приземистых существа. Они были в скафандрах со шлемами, но через лицевые пластины были видны похожие на обезьяньи головы, покрытые плотным мехом расцветки пекинеса.
Одна из фигур в скафандрах огляделась и коротко сказала на Галактическом:
— Капитан хотеть знать, кто тут главный?
Рэк безразлично кивнул. Спаркс кивнул на него ниммоку, который снова заговорил:
— Он хотеть знать, являться ли вы человеческим кораблем, которое замечено в системе Торкаса перед катастрофой с их солнцем?
Кто-то из экипажа нервно хихикнул.
— Скажите ему нет, — ответил Рэк, пристально глядя куда-то вдаль, мимо троих чужаков.
Спаркс и ниммок обменялись несколькими фразами.
— Он хочет взглянуть на наши регистрационные галактические документы, капитан, — сказал затем Спаркс, а затем хочет, чтобы мы отправились с ним на Галактические Верфи на Шерго.
Гаечный Ключ, стоявший рядом с Де Грасом, тихонько присвистнул.
— Это означает, что они конфискуют корабль, — сказал он.
— Скажите ему, что мы будем сотрудничать, — сказал Рэк, — но сначала мы должны вернуться на Отдых Хуба. Там есть свидетели, которые докажут нашу непричастность.
Спаркс и ниммок довольно долго перебрасывались непонятными фразами.
— Он говорит, — сказал, наконец. Спаркс, — что хотел бы позволить это в качестве любезности, но не практично совершать посадку сразу на обоих кораблях.
— Скажите, чтобы нас освободили, и мы встретим его после посадки.
В команде возникло какое-то движение.
— Он говорит, ему очень жаль, — передал Спаркс, — но люди иногда говорят неправду. Он говорит, что нужно взять заложника на его корабль. Тогда он выполнит вашу просьбу.
Настала тишина. Все члены экипажа стали глядеть друг на друга. Им не нужно было говорить, что это значит: корабль улетит, но заложник будет потерян.
— Я сам пойду, — сказал Рэк, надевая перчатки.
Раздались протестующие голоса.
— Тихо! — резко сказал Рэк. — Это приказ! Сильнейший Удар, ты знаешь, что делать.
Он шагнул к ниммоку и остановился в ожидании.
Ниммок снова переговорил со Спарксом на Галактическом.
— Капитан, он говорит, что вы не сможете дышать их атмосферой. Все время, проведенное на борту его корабля, вы должны быть в скафандре.
— Отлично. Удар, принеси мне скафандр.
Мэй Вонг, с бегущими по щекам слезами, подошла к Рэку и сказала:
— Капитан, ради Бога, пошлите меня! Что будет, если что-нибудь…
— Обещаю тебе, я вернусь, — сказал ей Рэк. — Понимаешь? Я даю тебе слово, что вернусь.
Он шагнул в приготовленный Сильнейшим Ударом скафандр и застегнул его. Скафандр выглядел больше обычного с каким-то нештатным устройством, пристегнутым к его поясу. Сильнейший Удар помог Рэку со шлемом, проверил кислородные баллоны, рацию и прочее оборудование. Ошеломленная команда смотрела, как Рэк поднял руку, давая знак, что готов. Три ниммока провели его в воздушный шлюз. Люк за ними закрылся.
— По местам! — рявкнул Сильнейший Удар, бросаясь к рубке управления. Экипаж разбежался.
Через несколько минут после этого снова раздался лязг, когда был отсоединен переходник. Де Грас увидел на экране, как корабль, похожий на пулю, медленно отплыл от них.
— Дай мне расчеты на посадку; — раздался в интеркоме хриплый голос Удара.
Де Грас стал нажимать клавиши вычисли геля. Он представить себе не мог, какой план был у Рэка или как «Армагеддон» сумеет убежать после посадки на Отдыхе Хуба, но выдал Сильнейшему Удару ленту с расчетами, которые тот запросил. Через мгновение ожили дюзы корабля. Далекий шарик Юриза начал проваливаться вниз, затем остановился и стал равнодушно расти, вращаясь, казалось, в противоположном направлении. Галактический корабль на экране шел параллельно их курсу.
Внезапно в интеркоме раздался крик. Одновременно Де Грас увидел струю пара, бьющую из корпуса галактического корабля. Было похоже, что она выходит где-то из области воздушного шлюза.
— Ему удалось это! — проревел счастливый голос Сильнейшего Удара. — Христос милостив к нам или что?
— Что-то я ничего не понимаю, Удар, — пробормотал сбитый с толку и полуоглушенный Де Грас. — Что случилось? Что он сделал?
— Ты просто чурбан! Он взял с собой фугасную бомбу с взрывателем, реагирующим на тепло, и оставил ее в воздушном шлюзе. Как только они вылезли из скафандров — бамм! — и выбило оба люка.
Они медленно подлетели к галактическому кораблю. Склонившийся над экраном Де Грас увидел, как в люке появилась крошечная фигурка. Это был Рэк. Космонавт в скафандре открыл люк «Армагеддона», бросил ему тросик и благополучно втянул в корабль, пока тот еще не вошел в атмосферу Юриза.
А галактический корабль пронзил атмосферу и, упав, разлетелся на куски прямо посреди единственной улицы Отдыха Хуба.
«Армагеддон» повис на орбите наряду с остальными одиннадцатью кораблями флота Рэка, находившегося в эмбриональной стадии. Команда спустилась в катере, оставив на борту дежурного. В поселке Новой Земли не было ни единого строения выше одноэтажных сараев, в которых разместили колонистов. На всякий случай, было нужно замаскироваться. Сараи из рифленой стали покрасили так, чтобы они сливались с пыльно-коричневым пейзажем, и они были разбросаны в полном беспорядке. Что касается кораблей, то они могли притвориться естественными спутниками планеты.
Если какой-нибудь галактический корабль приблизится к планете — что само по себе было маловероятно, — то он не увидит ничего, что указывало бы, что этот невзрачный, пустынный мир не такой безжизненный, как всегда.
Сама по себе планета была подобно земной по силе тяжести, так что люди могли на ней существовать, но она была безжизненной, лишенной воды, и на ней не было ничего, что могло бы привлечь внимание галактов.
Было три утра по местному времени, когда приземлилась шлюпка, но колония бодрствовала и была весьма активной — стучали клепальщики, сооружая новые сараи для растущего населения, горели огни в оружейном сарае, где собирались смертоносные шпиндели для бомб. На Рэка в три смены работали ученые, создавая запасы оружия.
Де Грас взял себе в столовой стейк, но обнаружил, что кусок в горло не лезет. Когда он вышел наружу, мимо прошли охранники, волоча невысокого человека с коричневой кожей, у которого было ошеломленное выражение лица. В свете из двери столовой Де Грас узнал его, это был Виллануэва. За ними, с криками и свистами, бежали несколько мальчишек. Должно быть, его держали под стражей до возвращения Рэка. Это значит, что обвинялся он в «измене». А под «изменой» здесь понималось что угодно от прямого саботажа до небрежности в работе. На Новой Земле не было места для тех, кто не мог или не хотел в полную силу тянуть свою тяжелую лямку.
Де Грас прошел мимо ядовито-желтых огней оружейного сарая. Позади раздался нестройный залп. Конец Виллануэве… Де Грас зашел в бар, подошел к стойке и стал ждать свою порцию выпивки, но шум пьяных голосов, среди которых выделялся голос Сильнейшего Удара, выгнал его наружу. Проходя мимо учебного сарая, он услышал топот бегущих ног. Мимо пробежали несколько подростков, кто-то крикнул:
— Быстрее в кинотеатр! Там привезли новые фильмы!
Де Грас шел дальше, мимо жилых сараев с затемненными окнами, мимо последних строений колонии, за которыми расстилалась ночная пустыня. Было темно, как в гробу, но, если поднять глаза, можно было увидеть морозное сияние звезд. Он никак не мог поверить в то, что его пригласили сюда лишь несколько дней назад. Это было настоящее чудо, но Де Грас никогда не верил в чудеса. Тренированным взглядом он машинально нашел светило Пэлу, и тут же подумал о Кэти.
Стоя в темноте. Де Грас чувствовал, как из глаз текут гневные слезы. Это было несправедливо — все, что обещала ему жизнь, никогда не сбывалось. Так он провел всю юность, столь же далекую и нереальную, как звезды. Все это счастье и радость постоянно ускользали от него, как только он на секунду отводил взгляд.
Он услышал свое имя, произнесенное очень тихо, и, повернувшись, увидел на фоне огней поселка какую-то темную фигуру.
— Кто здесь? — резко спросил он.
Фигура подошла ближе и оказалась женщиной. Теперь он узнал ее по огрубевшему от виски голосу.
— Томми, — печально сказала она, — что вы здесь делаете совершенно один?
Это была Эдди Беннон, когда-то красивая женщина, а теперь безнадежная пьянчужка, шатающаяся по поселку и выполнявшая случайную работу, а большую часть времени проводившая у себя дома — в настоящей лачуге. Когда-то она была женщиной Сильнейшего Удара, пока тот не выгнал ее, взяв себе девушку помладше.
— Откуда вы узнали, что я здесь? — спросил Де Грас.
— Шла за тобой, красавчик, — фыркнула она. — Ты стоял в темноте, такой одинокий. — Она подошла поближе, огни поселка у нее за спиной создавали вокруг ее фигуры светящееся гало. — Хочешь выпить, милый?
В нос Де Грасу ударил резкий запах виски.
Постояв секунду, он взял у нее бутылку, сунул горлышко в губы и сделал большой глоток. Горячий комок прошел по горлу, и в животе начало теплеть. Он сделал еще один большой глоток.
— Эй, оставь и мне. — тихонько сказала она.
Он повернулся и отдан ей бутылку.
— Вы добрая девушка, Эдди, — сказал он, чувствуя, пока говорил, что она действительно не так уж плоха, в конце концов, она пришла сюда, чтобы успокоить его.
— Ничего-ничего, глотните, — сказала она, снова протягивая ему бутылку. — Дома у меня есть еще. Допивайте. Давайте, прикончите эту бутылку.
Он посмотрел на бутылку напротив огней поселка и увидел, что там осталось с полдюйма янтарной жидкости на самом донышке — как раз на один глоток. Откинув голову назад, Де Грас допил бутылку, пошатнулся и, чтобы удержаться на ногах, схватился за Эдди: она была голой под тонким платьем.
— Правильно, милый, — сказала она. — Пойдем с Эдди, пойдем, выпьем еще немного.
Он крепко обнял ее за талию.
— Почему бы и нет? — сказал он и пошел.