МИЛЛЕР с удивлением увидел среди членов комиссии Маргарет Хеилброн, и почувствовал, что склонен, пожалуй, обидеться. В некотором смысле, он находился под следствием. И поместив его по одну сторону стола, а мисс Хеилброн — по другую, показалось ему намеком на то, что в данной ситуации она загребла жар его руками.

Первым дали слово Джону Стюарту. Глядя на семерых мужчин и четверых женщин, он спокойно начал:

— Было предложено, чтобы уход адамитов из системы, за исключением четырех девушек, был организован почти что с неприличной поспешностью. Кроме того, были предложены долгие переговоры. Позвольте мне сразу пояснить, что это было мое решение — и оно было необходимо лишь для того, чтобы не дать возникнуть ни малейшей стычке.

Некоторые из этих шести высокопоставленных офицеров, трех гражданских лиц и двух наблюдателей, слушавших его, одобрительно кивнули. Стюарт использовал свою обычную тактику в суде, в которой он был мастером. Он упомянул о том, что была опасность начала военных действий, а потом подытожил неизбежное в этом свете решение.

А раз никто не бросился возражать при фразе «малейшая стычка», значит, его решение было молчаливо одобрено.

— Доктор Миллер, — продолжал Стюарт, — который начал действовать даже раньше, чем власти поняли, что имеют дело с адамитами, объяснит мотивацию их поступков сразу после того, как я закончу. Между прочим, вам, наверное, не сказали, что три из четырех девушек — Томи, Пэрисс и Джилин — находятся сейчас здесь и готовы при необходимости дать показания.

Стюарт отлично знал, что комиссии про это не сказали, но он никогда не вел дело без тузов в рукаве.

— Нам будет очень интересно выслушать их, — сказал председатель комиссии. — Трое, вы сказали?

— Четвертая, Верна, все еще находится на Внешней Планете. Там не стали разглашать, кто она такая, но, возможно, это уже не имеет значения. Верна там что-то вроде национальной героини. Но с другой стороны, — и вы все точно знаете, что я имею в виду, — можно было бы квалифицировать всю эту историю, как неофициальный государственный визит. Давайте на мгновение взглянем на него с другой стороны. Если бы у нас появился шанс шпионить за адамитами, неужели бы мы не воспользовались им?

Все сидели молча, пока майор военно-воздушных сил в отставке не сменил тему, спросив, а почему, собственно, именно Слен-ты оказались владеющими этими специфическими талантами.

— Насчет этого была выдвинута теория, что причина может заключаться в том, что мужчины Сленты наполовину, а девушки — на четверть земляне.

Это произвело на комиссию значительное впечатление, и Стюарт, воспользовавшись этим, вежливо предоставил слово Миллеру.

— ЧТОБЫ прояснить ситуацию, — заявил доктор Миллер, — мне придется вернуться на десять тысяч лет назад.

Раздражительный экс-майор тут же заворчал в том смысле, что он пришел сюда не лекции слушать.

Миллер сдержался, только огрызнулся:

— Если бы вопросы, которые я собираюсь сейчас осветить, не были бы столь важными, то я не стал бы впустую тратить ваше и, что еще более важно, мое время, чтобы подробно их разъяснить. А теперь, если позволите мне продолжить… адамиты знают свою историю не лучше, чем мы свою до египетской цивилизации. Но вот что мы знаем: когда-то продвинутые технологии древних основывались на химии больше, чем сейчас, в век техники. То, что ныне мы делаем с помощью машин, раньше делалось с помощью химии. Древние секреты достижения звезд ныне утрачены, но мы можем справедливо предполагать, что древние использовали для этого химические, а не механические средства. Религия этой древней расы, предков адамитов и землян, фанатично выступала против физических изменений в организме человека. «Создан по образу Божьему» — это осталось в нашей религии и по сей день. Адамиты нашли способ остановить эволюцию человека, поставить ее на научные рельсы. Сделали они это с помощью химии — я только это и могу вам сказать. Суть там была в том, что они стабилизировали гены, и колонисты не стали изменяться и развиваться физически. Именно в силу этого адамиты, живущие в мире, похожем, но не совсем идентичным с Землей, не приспособились к нему в физическом плане.

— Только недавно они обнаружили, что способность изменяться является рецессивной, — тут же прервал его лекцию один из членов комиссии.

— А верно ли, что многие адамиты бесплодны? — спросила мисс Хеилброн.

Миллеру не понравилось, что его прервали.

— Да, — коротко сказал он.

— И это — причина того, зачем им нужен земной банк спермы?

— Пожалуйста, мисс Хеилброн, позвольте мне рассказать так, как я хочу.

— Я просто хотела вам помочь, — услужливо промолвила она.

Не обращая на это внимание, Миллер быстро продолжал:

— Бесплодие стало большой проблемой только тогда, когда они начали колонизировать другие планеты. Окружающая среда этих миров потребовала определенных физических изменений. Но адамиты не могли измениться. И вот пятьдесят лет назад адамиты встретили землян. Земляне могли приспосабливаться — они нет. Земляне свободно могли размножаться в различных новых мирах — они не могли. Именно осознание собственной неполноценности больше, чем что-либо другое, заставило адамитов отступить. Но примерно сорок лет назад возле Эдема появился земной корабль. Он был неисправен, а Эдем оказался единственной населенной планетой, до какой он сумел добраться. При посадке на Эдем он потерпел крушение. Из семи выживших только один полностью излечился. Четверо умерли в течение месяца, двое других остались беспомощными калеками и через год-другой тоже умерли. Выжившим человеком был Джеймс Робертсон, второй радиооператор. Очевидно, жизнь его на Земле сложилась неудачно, потому что он с радостью предпочел остаться жить на Эдеме. К нему отнеслись вполне дружелюбно. Поскольку адамитам было нужно узнать все, что можно, о Земле, он стал важной персоной. Вопрос о его возвращении на Землю не возникал, да он и сам не хотел этого. Он даже взял себе адамитское имя, женился на адамитке и произвел на свет четырех близнецов, которых назвали Уилом, Фаром, Доном и Сэлом.

Все молчали. Никто не проронил ни слова.

— То, что заинтересовало адамитов, покажется нам незначительным, но для них это было очень важно. У младенцев не было генов, мешающих физическому развитию. Они могли развиваться. И их дети тоже могли приспосабливаться к окружающим условиям. Развитая эмпатия между братьями Слент не вызвала у адамитов особого интереса — их двойняшки и тройняшки тоже обладали такими способностями. Но вот что у четырех девочек имелся телепатический дар, было совсем другим делом. Это доказывало, что Эдему была необходима земная кровь. Было ли это предназначением или нет, но именно она явилась ключом, отпирающим генетическую темницу адамитов. Они могли вернуть себе все, утраченное за сотни поколений. Например, у адамитов весьма маленький рост. У нас землян, за последние несколько сотен лет произошло увеличение среднего роста и веса. Адамиты же…

— Доктор Миллер, — опять прервала его мисс Хеилброн, — но адамиты, которые прилетели к нам…

— Я знаю, что вы хотите сказать, — огрызнулся Миллер. — Слен-ты весьма высокого роста по вполне очевидным причинам. А для всего другого персонала, участвовавшего в этой операции, были выбраны очень высокие адамиты. У Робертсона больше не было детей, а все его сыновья оказались бесплодны, кроме Уила. Адамиты знают не меньше нашего об искусственном оплодотворении, так что есть буквально сотни мужчин и женщин, потомков Робертсона, и у некоторых из них обнаружены телепатические способности. Робертсон уже мертв. Он умер семь лет назад, еще до того, как стало известно в полной мере значение его дара Эдему. И хотя у Слентов есть лишь четыре девушки Уила, у них также есть сотни искусственно выращенных потомков, среди которых нередки телепаты.

Собственно, дальнейшие объяснения Миллера были уже не нужны.

Главной целью операции адамитов являлся захват земной спермы. Четыре девушки, явно талантливые, должны были забеременеть, но, главное, они намеревались украсть сперму из земного банка спермы. И это имело бы решающее значение для всех адамитов.

Адамиты, отчаянно нуждаясь в земном семени, даже не подумали просто попросить. Они решили, что должны украсть его, и пытались спланировать операцию так, чтобы не развязать космическую войну.

АТМОСФЕРА на встрече сторон вначале была далеко-далеко от дружественной.

Генерал Принт был еще жив, но на слушаниях он уже высказался в том ключе, что жалеет, что не умер до того, как стал свидетелем возвращения на Землю четырех побежденных руководителей этой операции без их главной силы — дочери и племянниц.

— Мои дочери составили особую команду, генерал, — со спокойным достоинством ответил Уил. — Вы сами согласились на это. Я не собираюсь оправдываться, но вы не можете винить никого из здесь присутствующих за то, что они приняли решение остаться.

— Да, — признал генерал, — но вы потерпели поражение. Вы же сами признали это. Земляне одержали победу на всех четырех участках вашей операции.

— А вот здесь, — сказал Сэл Слент, — вы не только несправедливы, но и совершенно неправы, генерал. У нас нет никаких оснований думать, что на Внешней Планете в нас когда-нибудь опознали бы адамитов. Отчет Верны состоит из сплошных успехов во всех ее действиях.

— На Станции 692, — добавил Фар Слент, — землянин по имени Суянг, возможно, и освободил бы ее от нас. Но мы просто не знали, что он телепат, а потому не могли прочитать его мысли.

— Не нравится мне все это, — поморщился генерал Принт. — Вы просто стремитесь избежать ответственности. Сначала вы вините этих четырех девушек за то, что в команду они вошли одни, без вас. Затем оправдываетесь. В мое время офицеры-адамиты в битве стояли до конца и либо побеждали, либо погибали.

— И опять вы неправы, намекая, что этому мы научились у землян, — сказал Уил. — В некоторых национальных армиях царили порой подобные убеждения. Но нужно уметь менять убеждения, иначе вы проиграете.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил генерал, пытаясь сохранять самообладание.

— То, что если мы потерпели неудачу, то сделали это как руководители адамиты, следуя традициям адамитов. И если по законам мы должны быть за это казнены, то я скажу сейчас то, что повторю, когда мне предоставят последнее слово: если вы станете бороться с нами таким способом, то проиграете.

— Это ваше продуманное мнение?

— Это мнение всех нас, — ответил Уил, и трое его братьев кивнули.

— Этому будет отдано должное.

Встреча продолжалась еще долго, и старый генерал Принт очень устал. Но он и другие члены комиссии вынуждены были, наконец, признать, что сидящие перед ним четверо офицеров занимали теперь совершенно иную полицию, чем прежде. Они не были теми же самыми, что в начале операции.

ПЭРИСС поссорилась с Хью, потому что была беременна и капризничала. Они никогда еще не бросали друг другу таких упреков и были потрясены всем сказанным. Последовавшее за этим примирение было громадным облегчением для них обоих.

Хью, ее Хью, ее почти идеальный Хью, долго извинялся и открыто и совершенно искренне признал, что относится к ней не просто как к жене, но и как к человеку, как к личности.

— Мы — Настоящие Люди, — внезапно сказала Пэрисс.

— Прошу прощения? — не понял Хью.

— Мы — Настоящие Люди!

— Да, я так и услышал. Но что это значит? Мы с тобой? Мы с тобой и наш будущий ребенок? Мы с тобой и…

— Ты не понял, любимый. Мне жаль, но это правда. Ты — всего лишь землянин и признанный, но не очень сильный телепат.

— Что значит, не очень сильный? Последние испытания показали…

— Да, любимый. Я люблю тебя независимо от того, как прошли твои последние испытания. Ты для меня самый замечательный. Ты просто чудесный! Но мы — люди, считающие, что все равны. Адамиты и земляне, и потомки этих двух рас. Нас четверо. Верна и Ред живут и работают на Внешней Планете. Ты теперь полковник и прекрасно знаешь, что никогда бы не получил свое звание в этом возрасте, если бы не женился на мне. Томи и Алан занимают высокие посты в ООН, а Джилин так богата, что может делать все, что ей только захочется…

Хью поцеловал ее.

— А теперь, пока ты меня не побила, — заявил он, — я хочу сказать тебе прямо. Ты наполовину права. Но только наполовину. Ты и твои сестры просто невероятны… Но скажи мне, кем стала бы Верна без Реда? Джилин без Ника или другого мужчины, поддерживающего ее телепатические силы? А Томи без Алана? Или ты сама без…

— Ты прав, любимый!

— Но ты только что говорила…

— Язык слишком беден, чтобы передать то, что я хотела сказать, — вздохнула Пэрисс. — Настоящие Люди — это те, кто нуждается друг в друге. И ты понял, что я имела в виду именно это.

(If, 1971 № 11–12)