Целых двое суток, под разными предлогами, новому начальнику и его заместителю устраивали короткие каникулы.

Некоторые офицеры части, прибывшие в свое время с других планет, прекрасно понимали в каком самочувствии находились сейчас их руководящие лица.

Впрочем, Ливингстон времени зря не терял и подписал несколько необходимых распоряжений, в том числе и приказ о присвоении Брауну капитанского звания и когда на третьи сутки Ливингстон с Брауном вернулись с «отпускных каникул», они предстали перед персоналом в новеньких мундирах, а Браун еще и со свежими капитанскими погонами.

Ему это было особенно приятно и по окончании первого дня он даже испытал сожаление, надолго убирая мундир в шкаф, поскольку знал, что снова наденет его очень нескоро, ведь прошлый раз он красовался в нем на праздновании выпуска из академии.

Впрочем, за первые сутки на новом месте службы они с Ливингстоном успели очень многое.

И прежде всего посетили «пункт охраны связи» – тот самый объект, который и являлся главной частью их службы, как таковой.

На старом месте дислокации, в бесперспективным, с точки зрения безопасности передачи данных районе их профессиональные знания оказались невостребованы, однако тут все обстояло иначе.

«Пункт охраны» оказался укомплектован самым новым оборудованием, а за диспетчерскими пультами сидели подтянутые и знающие военные. А под зданием – в прохладных подвалах гудели и мерцали контрольными лампочками, ряды серверов, криптоэлектронных модуляторов и демодуляторов.

Отдельно от «пункта охраны связи» располагался корпус фотонной передачи с полным штатом инженеров и блоком резервного энергообеспечения.

Браун смотрел на все это и вздыхал оттого, что стал причастен к этому большому делу так поздно, ведь сколько надежд и планов было у молодого лейтенанта, имевшего неплохие баллы по всей инженерии и «серебряный» кубок по стрельбе.

А еще – рукопашный бой, диверсионная работа, основы вербовки, эх, да всех успехов и не перечислишь. И что в результате?

А в результате, самые «крутые» места, о которых мечтали курсанты, где кипела реальная работа, где требовались все их навыки, занимали выпускники не самые успешные в учебе, но обладавшие нужными связями.

Все те, кого Браун сбивал на татами, обходил в турнирах по стрельбе и графической математике, влились в поток самой интересной работы, а он… Он тоже имел «руку» – какого-то троюродного дядю, о котором прежде и не знал. Этот родственник пристроил молодого лейтенанта в большом военно-логистическом центре, где Джеральд Браун сразу встал на должность старшего лейтенанта и получил в управление персонал из трех человек: двух женщин – операторов-учетчиц и пожилого ефрейтора, работавшего составителем логистических схем второго и третьего порядка.

А должность самого Брауна там называлась «Главный систематизатор перегрузочных позиций «УИБС» и «Д20».

Дальнеродственный дядя постарался, чтобы у Брауна не переводились деньги и помимо должностного оклада, на него, то и дело сыпались какие-то премии и бонусы.

Пусть и небольшие, но достаточно частые.

Из-за этого ему становилось неловко перед подчиненными и чтобы избавиться от этого чувства неловкости он регулярно устраивал им чаепития в ведомственном буфете.

Совсем скоро Браун получил новое звание и впервые увиделся с дядей.

Тот оказался генералом интендантской службы, но на встречу в городском парке пришел в гражданской одежде – костюме ценой в малолитражку и с бриллиантовой заколкой на галстуке.

Обычный такой упитанный и преуспевающий бизнесмен.

К тому моменту, прослужив на месте более полугода, Браун от скуки уже начинал «бросаться на стены» и срываться на подчиненных.

С дядей они посидели в дорогом ресторане, где племянник генерала выпив и осмелев, рассказал о решении поискать другое место службы – пусть не такое жирное и спокойное, но чтобы хоть с каким-то движением.

Даже пребывая в нетрезвом состоянии Браун понимал, что может сейчас наслушаться от генерала разных, что называется «военных эпитетов», однако тот повел себя иначе.

– Позвони мне завтра на диспикер и подтверди свое решение на трезвую голову. Ну, а потом, пару недель еще послужи без скандалов и залетов, чтобы я мог нормально выставить твою должность на драфт…

– На драфт? – удивился тогда Браун.

– Ну конечно. Должен же я отбить свои деньги или хотя бы их часть. Ты что думал, генералы могут вот так запросто выхватывать должности в интендантской службе для кого нипопадя? Нет, приятель. Может генштабным генералам это и по плечу, но только не нам, скромным труженикам тыла в далеких провинциях. За все нужно платить, господин старший лейтенант. Но если ты подтвердишь свой уход завтра, то больше между нами никаких связей и обязательств, договорились?

– Договорились, сэр, – согласился тогда Браун и дал себе слово подтвердить наутро свой уход, даже если начнет сомневаться.

И подтвердил. А потом явился в пункт Главного Управления по кадрам и получил от инспектора список возможных новых мест службы.

И вот тут, из чувства обиды даже на самого себя, он выбрал самый неказистый вариант, попав к полковнику Отто Ливингстону.

Жалел ли он позднее об этом выборе? Конечно жалел и от рыданий в подушку его сдерживало только осознание, что он «мужчина и офицер», а заплакать очень хотелось, ведь первый месяц он мариновался в общежитии для офицеров, где даже ночью температура не опускалась ниже тридцати пяти градусов.

Не помогало принятие душа каждый час, ведь вода была примерно такой же температуры, как и окружающая ночная атмосфера.

Спустя месяц, не получив от новичка не одной жалобы, полковник Ливингстон оценил его стойкость и перевел в приличные условия. В небольшой корпус, где имелся кондиционер, собственная кухня с мейдером и бесконечным набором просроченных картриджей.

– Отправляйся на поле и посмотри, что там с нашей техникой. Сможет ли она преодолеть километров пятьсот, – получил тогда Браун одно из первых указаний полковника.

– Пятьсот, сэр? Но где тут пятьсот? Район нашей ответственности…

– Послушай, парень, разве я спросил твоего мнения? – повысил голос Ливингстон и старлей тогда впервые заметил, что его начальник немного странный, ведь на нем был мундир армии, одной из старых империй исчезнувших лет сто назад.

– Извините, сэр. Сейчас же пойду и все выясню.

Браун помнил, как плелся под палящим солнцем до взлетной площадки, где обнаружил, что немногочисленный персонал взлетного поля перемещался по своим делам только на белоснежных гольфкарах с широким навесом крыши.

– Эй ты, подъезжай ко мне! – позвал тогда Браун водителя первого же гольфкара, прячась под крылом давно списанного самолета.

– Не! У меня дела! – дерзко возразил ему механик игнорируя какого-то нового старлея.

Такие прибывали в хозяйство Ливингстона не первый раз, а потом так же быстро исчезали, готовые перевестись – хоть в тундру, хоть на соляные острова, но Браун тогда рванулся сквозь пятидесятиградусную атмосферу и догнал убегавший транспорт. Заскочил в кабину и дав дерзкому механику в ухо, какое-то время приводил его потом в чувство, поскольку на эмоциях и жаре слегка перестарался.

Когда тот пришел в себя, весь мокрый от пота и от вылитой на него воды, то с готовностью пообещал Брауну подчиняться всегда и везде, но все равно был выброшен на жару.

Так у старлея появился собственный гольфкар.

Сейчас, вспоминая все это Браун улыбался. Немного грустно. А тогда это было похоже на гонку на выживание.

Спустя пару дней он получил от полковника приказ отправиться на один из ближайших островов – разведать обстановку.

– Что мне следует выяснить, сэр?

– Посмотри сколько там народу, что из себя представляет вождь племени и готов ли он сотрудничать – за деньги.

– Кто же откажется сотрудничать за деньги? – удивленно произнес тогда Браун.

– У них другой менталитет, юноша. То, что для тебя тысяча дро, для них – пустота.

– Но в чем тут смысл, сэр? Как они могут помочь «службе дальней связи»?

– Никак они не могут помочь «службе дальней связи», но нам с тобой они помочь могут, старший лейтенант. Еще вопросы?

Больше вопросов не было и Браун отправился на остров, а потом на другой, третий и еще множество других – побольше и поменьше.

И везде было одно и то же – договоры о сотрудничестве.

Полковнику требовались океанские алмазы и жемчуг, за которые он готов был платить наличностью или транзакционными переводами.

Со временем к простым визитам добавились сложные, поскольку у Ливингстона появились обязательства перед неопределенной службой, гарантировавшей неприкосновенность его алмазно-жемчужного бизнеса.

Никаких договоров и документов полковник Ливингстон Брауну не показывал и лишь на словах передал принцип сотрудничества.

– Это очень важные люди, Джеральд, от них зависит насколько долго мы сможем собирать здесь сокровища, понимаешь?

– Понимаю, сэр, – кивнул тогда старлей и взяв пистолет отправился на летное поле, чтобы добраться до острова и там «решить вопрос».

Позже он стал брать с собой еще и лопату. Очень удобно.