15 марта 1898 г.

Ваше Императорское Высочество

Настал ужасный момент — должен проститься с Вами навсегда. Вчера, по окончании сдачи денежных дел, Ледерле нахальнейшим образом объявил, что у него оказывается громадный дефицит в 170–180 000 р., что он их не брал, что, вероятно, потерял оправдательные документы по расходованию их, и довольно ясно намекал на то, будто я иногда взял большие чеки, о которых он ничего не знал. Подлости этого мазурика пределов нет; о всех чеках, взятых мною, тотчас же было сообщено ему, а когда требовалось денег по чекам, то он же мне их прислал, понятно, что он уничтожил эти уведомления и мои расписки. Считаю даже лишним уверять перед Богом и Вами, что никогда у никого ни одной копейки не брал; почему, когда даже не израсходовал свое содержание в 5000 + 858 (от Библиотеки), долгов никаких нет, а у шурина моего В. В. Поллица сохраняется капитал в около 38 000 р., накопившийся из сумм, возвращенных мне братом с % за 23 года. Этим капиталом я просил шурина уплатить Дунаеву; Ледерле, понятно, в октябре Дунаеву 40 000 р. не заплатил, а только 4000 р.

Но нисколько не желаю себя только оправдывать; я и вполне виноват. Виноват в том, что, несмотря на частые намеки Вашего Высочества, что Ледерле ненадежен, что он подведет меня, я все-таки продолжал питать к нему полное доверие и без отчета продолжал доверять ему Ваши деньги. Это и заставляет меня кончить своею жизнью; никогда бы не мог показаться перед Вами после такого позора, легкомысленного управления Вашими делами.

Одно ужасно сожалею, что кризис настал в такой момент, что предстоящее путешествие Вашего Высочества требует и моих сил. Все распоряжения, кроме экстренного поезда, сделаны. Линдеку телеграфировано по экипажам, что будете 24 ч[исла] или 25 ч[исла] во Владикавказе, что точное время сообщу с дороги. Ответ от него получен. <…>

На уплату долгов Вашего Высочества до сегодняшнего дня получил из Конторы 120 998 р. и ими уплатил долги на 120 970 р. 71 к. <…>

Простите меня, милый Николай Михайлович, что огорчаю Вас своим поступком. Положение мое невыносимо; кража в Библиотеке, доклад у Августейшего Вашего отца о долгах и особенно беспорядки и похищения в моем управлении меня совершенно убили. Не могу больше жить в таком позоре. От души Вас благодарю за все; ужасно Вас любил и люблю до последнего момента моей жизни. Простите, простите, простите.