Подойдя к первому комоду, я наобум выдвинула средний ящик. В нем покоились старые письма и гвозди. В следующем тоже не нашлось ничего примечательного.

– Анна! У нас мало времени! – взмолилась я. И уже хотела разочарованно вздохнуть, как от угла отклеилась тень. Она плавно поплыла к дальнему шкафу с разбитой стеклянной дверцей.

Анна указала на верхнюю полку с книгами, а потом резко прошла сквозь шкаф и растворилась.

Ладно, сначала разберусь с книгами, а потом буду искать проход. Или что там хотела донести Аргайл своим эпичным исчезновением?

Подступив к шкафу, аккуратно, чтобы не пораниться о торчавшие осколки, я потянулась к полке. На ней пылились три абсолютно одинаковых томика. Выудив каждый по очереди, начала перелистывать страницы, пока не наткнулась на вложенную в один из томов тетрадь.

Аккуратная надпись в углу заставила сердце учащенно забиться.

«Дневник Анны Аргайл».

Пыль защекотала в носу, когда я раскрыла тетрадь и сразу перескочила к нужным годам – к тем, что Бенджамин Харисон навсегда пытался стереть из истории Голдена.

ДНЕВНИК АННЫ АРГАЙЛ

13 марта 1835

Папенька! Как он мог? Без моего ведома, без единого слова решил отдать меня замуж за чванливого, холодного графа Бенджамина Харисона. Он старше меня на десять лет, слишком высокомерен, и в свете давно шепчутся, будто его семья возвысилась не без помощи темных сил.

Я и так слыву «девицей, что говорит с призраками» после злополучного бала, где я по глупости вступила в беседу с тенью покойного капитана Уэлдона. Если я выйду за Харисона, нас нарекут не просто чудаками, а проклятым родом. Но разве папенька думает о моем счастье? Нет! Лишь о выгоде, о связях, о том, чтобы пристроить дочь в «достойное» семейство.

Я сбегу. Да, пусть это безумие, пусть мир жесток к одинокой девушке, но лучше скитаться в неизвестности, чем быть запертой в золотой клетке.

25 Марта 1835 год

Я так и не смогла принять судьбу несчастной невесты. Поэтому после личной встречи с Харисоном и его публичного сватовства в гостиной исполнила данное себе обещание.

Вот только не знала, чем обернется безрассудный побег. Я слышала о таких, как он, – блуждающих в чаще чудовищах, которые питаются кровью. Но даже помыслить не могла, что столкнусь с подобным.

Кристиан.

Я должна была бояться его, ненавидеть, но, повстречавшись с ним в лесу, была поймана в ловушку красивого вкрадчивого голоса и необыкновенных глаз. Почему он не убил меня? Я сказала, что разделяю его одиночество, знаю на собственной шкуре, каково это – отличаться от других.

А сколько боли таит его прошлое… Призраки, они мне все рассказали.

20 Апреля 1835 год

Мне пришлось вернуться к отцу. Одумавшись, я поняла, что трусливый побег от семьи – не выход. У папеньки больное сердце, и он может не пережить исчезновение единственной дочери.

Свадьба назначена на сентябрь, когда соберут последний урожай, чтобы закатить невиданный пир. Но отныне в моей голове и сердце живет только один мужчина. Неуловимый туман – мой личный монстр из чащи. Он приходит ко мне по ночам, после того, как вычислит жертву в таверне, рассказывает, насколько ужасен этот человек, словно ждет моего дозволения, а потом молча сидит в моей комнате. Мы не боимся друг друга, мы боимся того, как сильно нас влечет…

15 июня 1835 год

Как же горят мои губы. Ох, этот поцелуй был таким жарким, а его уста такими холодными и ненасытными, что я до сих пор схожу с ума.

Завтра приедет Бенджамин, чтобы увезти меня в свое поместье, но я уже никогда не буду ему принадлежать.

2 июля 1835 год

Я готова сбежать с Кристианом, но он упрям и не желает мне участи отшельницы. Он боится последствий нашего выбора и того, что может не справиться с жаждой.

Сегодня мы поссорились. Я горько заплакала, и мои слезы разрушили оставшиеся между нами преграды. Эта страстная ночь стала незабываемой. И когда я содрогнулась в сильных руках, впервые познав мужчину, Кристиан признался, что любит меня.

10 августа 1835 год

Во время наших очередных утех Кристиан укусил меня. Это было не больно, скорее неожиданно и даже приятно, но моя кровь ослабила его, и после этого мы не виделись пару недель.

Вернувшись, он решил познакомиться с моим отцом и поговорить с ним как мужчина с мужчиной, попросить его расторгнуть брак с ненавистным мне графом и рассмотреть его предложение руки и сердца. Он даже приобрел особняк на окраине города, мы вместе придумали легенду, что он странствующий лорд. Все в этом плане было прекрасно, кроме одного – я желала ребенка, которого Кристиан никогда не сможет мне дать…

12 августа 1835 год

Отец отказал. Меня выпороли, а Кристиана изгнали из города. Завтра меня передадут под охрану Бенджамина, чтобы не подпустить ко мне опорочившего девичью честь любовника (слова отца). Конечно, мы с Кристианом могли бы уехать в другой город и зажить там, но я боюсь оставлять отца, в последнее время он часто хворает.

15 августа 1835 год

В поместье графа ужасно скучно. Я нашла способ передать Кристиану весточку, что нужно обождать с дальнейшими планами, пока отцу не станет лучше.

Однако Бенджамин оказался не так уж плох. Он любезен и учтив, несмотря на то, что отцу пришлось признаться в моей порочности. Я ждала пощечины или громких упреков, но граф лишь пожал плечами, сказав, что все мы ошибаемся.

Вечером мы ужинали в саду. У Бенджамина. красивые скулы и волосы такие черные, что сливались с ночным небом. Я поймала себя на том, что слишком пристально его рассматриваю, ища изъяны, которых нет.

13 сентября1835 год

Мое сердце разрывается.

Я прониклась к Бенджамину, но выходить за него не хочу, ведь всегда буду любить только Кристиана. Зная о моей заинтересованности в другом мужчине, Харисон великодушно предложил фиктивный брак, чтобы выполнить требование наших семей и объединить земли и богатства. Тогда я буду свободна от навязанных отношений, соблюдая только видимость любви к Бенджамину на публике.

Я поделилась радостью в письме Кристиану, что сегодняшняя свадьба – лишь дань традициям, но он не ответил. Неудивительно, ведь мы не общались больше двух недель. Он избегает меня… А может, повстречал другую?

1 октября 1835 год

Не могу поверить, что поддалась. Я ощущаю себя ужасно, мне тошно и больно. Разве возможно любить одного, но трепетать в объятиях другого? Какая же я глупая…

Кристиан молчит. Я даже ходила в лес, чтобы найти его, и ездила в особняк, но он словно исчез из моей жизни.

И под весом горя я уступила всегда учтивому Бенджамину.

Наша близость была ошибкой. Я поняла это, как только возлегла с Харисоном. В постели он груб и жесток, точно в нем таится зверь, я не почувствовала и толики душевного тепла, в котором купалась рядом с Кристианом. Я ненавидела себя за ночь с другим, но уже ничего не могла изменить…

15 октября 1835

Страх крепко засел в жилах. Вчера за амбаром погибла моя служанка Рита, став жертвой чудовища.

Город целый месяц сотрясают жестокие убийства, совпавшие с исчезновением Кристиана. Трупы находят в разных местах с растерзанными глотками и полностью обескровленными.

Кажется, я знаю, кто в этом виновен… Он врал мне, говоря, что питается отбросами – бродягами, преступниками, теми, кого не хватится мир. Но в чем же провинилась милая Рита? И как я могла так легко обмануться? Ведь благородных убийц не существует.

1 декабря 1835 год

Проклятье или благословение? Наверное, и то и другое, раз бог даровал мне долгожданное дитя от нелюбимого мужчины. Служанки все чаще поговаривают о неверности моего мужа, неудивительно, ведь я категорически отказываюсь делить с ним ложе.

Пока не обрету душевного равновесия, не смогу ни писать, ни рисовать – перо дрожит в пальцах от волнения.

29 апреля 1836 год

Последнее время я очень слаба и постоянно сплю. Беременность протекает тяжело, но я держусь ради дочери. Девочка. Конечно, это будет девочка, так чувствует мое материнское сердце.

Харисон всячески пытается добиться моего расположения, но тщетно. Я призналась, что никогда не подарю ему сердце и не забуду Кристиана, а наше соитие было минутной слабостью. И даже общее дитя не изменит моего выбора.

Лучше всю жизнь ждать недосягаемую мечту, чем довольствоваться ее бледной тенью.

Бенджамин в ту ночь назвал Кристиана мерзким кровопийцей, словно знал о его сущности. А после ушел. Поутру я слышала, как он громко сношался со служанкой. Специально пытался вызвать ревность? Мне все равно…

3 мая 1836 год

Кристиан убил моего отца! Иссушил его, узнав о моей беременности. Должно быть, до него дошли слухи о скором пополнении в семье графа, и он вернулся. Только не в образе рыцаря, как я грезила во снах, он пришел, чтобы отомстить.

Вчера я видела призрак папеньки, он поведал, что на него напали со спины. Но кто еще мог раздирать глотки и выпивать кровь? Таким образом Кристиан хотел решить наши проблемы и ранить меня? Ведь зачем мне переживать об отце и держаться за Харисона, если все умрут?

Из-за слепой ярости я предала Кристиана. И рассказала Бенджамину все, что знала о братьях Кэмбэлл.

6 июня 1836 год.

Любовь и ненависть – две стороны одной монеты. Сегодня я должна была стать приманкой. Выйти в проклятый лес, чтобы Бенджамин и его гвардия наконец покончили с кошмаром, уносящим жизни невинных. Должна была раз и навсегда проститься с тобой, Кристиан. Но я не смогла, даже зная обо всех злодеяниях, не сумела вырвать тебя из сердца…

Эта запись станет последней. Я пишу на смертном одре и надеюсь, что ты никогда не прочтешь это, не узнаешь, как сильно я тебя любила.

Шестое июня.

Какая красивая дата для дня рождения дочери. Жаль, я не увижу, как она вырастет. Кровь… Я теряю ее слишком быстро. Лекари пытаются помочь, но я знаю, что все предрешено. Спасибо Бенджамину, что он рядом.

Оливия, моя маленькая Оливия…

Боги, уберегите ее от Кристиана.

Глава 28

Аллекса

Узники

Захлопнув дневник трясущимися руками, я стерла с переплета капнувшую на него слезу.

Что-то не состыковывалось в этой запутанной истории разбитых сердец. Почему Кристиан так внезапно отрекся от Анны? Не верилось, что он мог так просто отказаться от любимой и своих принципов не убивать невинных. Правда ли, что Кэмбэлл поквитался с ее отцом из-за ревности и ради мести? А главное, силуэт Аргайл – он был обезглавлен, а это значит, что она не умерла при родах. И как связан со всем этим пожар?

Перелистав дневник Анны еще раз, я заметила на обратной стороне обложки оставленную знакомым мне острым почерком пометку.

Я спас тебе жизнь, жертвуя собой. После всего, что ты натворила, едва не отдал бессмертие, чтобы вернуть тебя, но мы уже никогда не простим ошибки друг друга…

Анна. Анна, Анна, Анна….

Сердце сжалось от того, что даже через бумагу я ощущала, насколько глубоко было отчаяние Кристиана, пропитавшее с чернилами эти строчки.

Неожиданно по подвалу пронесся приглушенный стон боли, раздавшийся будто за стеной.

Вернув дневник на место, я опустила взгляд на исчерченный мелкими царапинами деревянный пол, которые тянулись дугой от угла шкафа к моим ботинкам. Здесь же прерывались и кровавые следы.

– Тайный проход, – вслух догадалась я. Вот что хотела показать Анна.

Я схватилась за край шкафа, пытаясь его отодвинуть, но он не поддавался. Выругавшись, стала по очереди убирать книги с полок. Еще один стон, быстро превратившийся в предсмертный хрип, заставил действовать быстрее, и я с грохотом скинула оставшиеся томики на пол, но проход не открылся.

Осматриваясь по сторонам, я искала, что могло бы служить рычагом, отпирающим механизм шкафа, но в глаза ничего не бросалось.

Внутренний голос кричал, что мне необходимо узнать, что прячут за семью замками Кэмбэллы. Времени оставалось в обрез, поэтому я принялась ощупывать боковины шкафа. Пальцы наткнулись на небольшую неровность, напоминающую вдавленную кнопку рядом с петлями дверей. Нажав, я расслышала тихий щелчок, а затем шкаф с протяжным скрипом отъехал в сторону.

В открывшейся комнате жила темнота, не позволяющая сразу оценить обстановку. Но просочившийся из нее тошнотворный запах гнилой плоти и крови подсказал, что надеяться на хорошее не стоит.

Обернувшись через плечо на лестницу, по которой спустилась в подвал, я решительно двинулась за свечой, по пути прихватив со стола лист бумаги, чтобы не испачкать плавящимся воском руки. Вытащив свечу из канделябра, обмотала ее бумажкой и вернулась к проходу.

– Давай же, Лекса, – подбадривала я себя. Ноги отказывались ступать в зловещую темноту, но тут по моей коже заструился холодок. Он тянулся легким покалыванием от ключицы к предплечью и ниже, задерживаясь на ладони.

Я сжала призрачную руку, и Анна немного потянула вперед, как бы говоря: «Следуй за мной».

– Мне жаль… – почти беззвучно прошептала я, толком не разобравшись, за что именно болит душа. За ее дочку, оставшуюся без матери, за несчастную любовь или за потерю отца. А может, за все сразу.

Клянусь, я расслышала всхлип, а потом Анна повела меня в тайник. Я не видела ни тени, ни жуткого силуэта, но всем телом ощущала ее присутствие.

Вместе с ней войти в темноту было не так страшно, поэтому через пару тяжелых шагов я оказалась в неизвестном пространстве. Огонька свечи не хватало, пламя выхватывало небольшие кусочки комнаты, поэтому я двигалась на ощупь, доверившись призраку.