Заметив, как я пялюсь на рубашку, он пояснил:

– С ума схожу от твоего запаха…

Глубоко вдохнув, я прогнала пробежавшую по спине вспышку жара. Напомнив себе про Милену и их обжимания в клубе, окончательно вернула самоконтроль.

– Что значит твоя татуировка? – Я попыталась увести разговор подальше от страстных фразочек, чтобы позже на спокойной ноте узнать у Кэмбэлла, почему он экстренно запихнул меня в машину, испугавшись безобидной девушки на улице.

Кристиан пристегнулся, я тоже щелкнула ремнем безопасности, попавшим в паз крепления, и ярко-голубой спорткар понес нас по центральной улице Голдена.

– Она напоминает о былых временах, когда я ненавидел каждый восход солнца, – туманно ответил Кэмбэлл.

На лобовое стекло брызнули капли дождя вперемешку со снегом. Стеклоочистители плавно задвигались туда-сюда, смахивая танец воды и льдинок.

– Кем была та девушка на улице?

Кристиан затормозил на светофоре и вцепился в руль мертвой хваткой. Его вены на руках вздулись, а костяшки побелели.

– Никем. Я обознался, – соврал Кэмбэлл, и машина поехала дальше.

Я уставилась в окно в надежде, что скоро появится поворот на улицу Стоунов, однако примерно через десять минут молчания мы свернули влево, на развилку между домами, петляющую в лес. Не хотелось думать, откуда о ней знал Кристиан, пока мы не попали в туман, застывший серым облаком между многолетними соснами.

Всю поездку Кэмбэлл напоминал натянутую струну, готовую вот-вот лопнуть от неизвестных переживаний, поэтому я не доставала его расспросами.

Кристиан заглушил мотор и откинулся на спинку, устало прикрыв веки. А я быстро написала Аллану, солгав, что добралась до Стоунов, хотя я действительно находилась недалеко от дома Барбары и Генри.

Правда, в туманном лесу и с Кэмбэллом.

– Ты можешь оттолкнуть меня в любую секунду, ударить… Да что угодно, и я сразу отпущу. Но ты нужна мне, Лекса! Пожалуйста, позволь почувствовать, что ты настоящая… – взмолился Кристиан, распахнув глаза, а я от шока вдавилась в сиденье.

Кэмбэлл был тем мужчиной, от которого в венах стыла кровь и заходилось сердце. А его опасные тайны очаровывали подобно резному эфесу смертоносного меча.

– Почему я, Кристиан? Любая девушка будет в восторге от твоего внимания, зачем усложнять?

Наверное, я спятила и переняла его тактику – говорить одно, а делать противоположное. Иначе как объяснить, что в следующую секунду я отстегнула ремень, прочитав между строк скрытое предложение, от которого молния пробивала клетки. Я хотела Кэмбэлла, как мотылек желает коснуться пламени, и плевать, что он навсегда развеется пеплом. Эта секунда блаженства будет стоить гораздо больше жалкой жизни невзрачной бабочки.

– Я мечтал, чтобы однажды центр желаний сместился на другую, и неоднократно пытался забыться с безразличными мне девушками. – Кристиан многозначительно посмотрел на меня, завуалированно объясняя близость с Миленой. – Но стоит тебе появиться на горизонте, как я отчаянно грежу только об одном – о твоем хрупком теле, прижатом к постели моим весом.

– Боже! – простонала я от искренности Кристиана. Я не понимала Кэмбэлла, он то прятался за сплетенной из секретов ширмой, говоря загадками, то полностью раскрывался, признаваясь в влечении ко мне.

Кто из нас первый перешагнул через пропасть, я не поняла. Кажется, мы одновременно потянулись друг к другу, нуждаясь в близости, как в воздухе, который он выдыхал, а я поглощала. Кристиан помог мне перелезть с пассажирского сиденья к нему на колени. Руль уперся в лопатки, Кэмбэлл нажал на кнопку внизу своего сиденья, и оно отодвинулось назад, даруя нам больше пространства.

Надеялась, что он горячо соединит наши губы, но Кэмбэлл не спешил становиться молнией, после которой мы как две грозовые тучи столкнемся в единую песню дождя.

Пока я сидела на нем, каждой клеточкой ощущая растущий между нами накал страстей. Кристиан поднял руку и заботливо заправил за ухо мой выбившийся из хвоста локон.

Его пальцы прильнули к щеке, поглаживая меня мягкими подушечками. Глаза прикрылись на мгновение, в котором я исчезала, точно Кэмбэлл был забытой вселенной, в которой не существовало ледяной брони на душе.

– Любовь и яд в одном глотке. От них кровь звенит, как колокольня. Надежда не спасенье, а обрыв. Где падают слова в безмолвье. – Кристиан убрал руку от моего лица и нахмурил брови, точно прикосновения ко мне ранили.

– Красивые стихи. Ты пишешь?

– Писал.

Мое сердце все равно екнуло. Я непосильным трудом, по крупицам собирала информацию о прекрасном мужчине, с каждым днем все глубже просачивающемся в мои поры.

– И что случилось? – Пальто я расстегнула, оказавшись в машине, а подол платья-пиджака задрался от откровенной позы в которой я сидела, обхватывая внутренней частью бедер ноги Кэмбэлла.

Не отрывая глаз от лица Кристиана, знала, что ему открывался прекрасный обзор на мои черный стринги, но он не ронял взгляда ниже моих губ.

– Я изменился под грузом разрушенных ожиданий, миледи.

Из меня вырвался звонкий смешок, когда вспомнила, как Владлен назвал меня подобным образом на собеседовании.

– Вы с братом иногда так странно говорите, будто сбежали из эпохи светских балов.

– Раньше добиться расположения дамы было сложнее. Банальная прогулка под надзором ее отца стоила месяца ухаживаний. Девушки чтили обходительные жесты и задевающие нутро красивые слова, образованность и умение производить впечатление. Увы, со временем люди променяли деликатность и изысканность на распутство.

Я вновь усмехнулась и осторожно положила ладони на мужские плечи, немного их сжав. Мышцы Кристиана стали тверже камня, но он не пресек рвение познать его тело. Хотелось медленно переместить руки на рельефную грудь, чтобы еще раз проверить наличие сердцебиения, но я сдержалась от разоблачающих замысел действий.

– Хм… Если ты любишь красноречие, так может, расскажешь, что между нами Кристиан? – задавая провокационный вопрос, сотрясший пространство будто взрыв, я и не думала, что Кэмбэлл ответит.

– Чистое безумие…

Кристиан набросился на меня с мучительным стоном, с рвением мужчины, который желал впитать каждый дюйм моего тела и души. Одна его рука обхватила затылок, удерживая мою голову так, чтобы можно было контролировать темп поцелуя, а другая легла на талию и медленно… очень, черт возьми, медленно переместилась на поясницу и двинулась к ягодицам.

Пламя вспыхнуло в теле в мгновение ока.

Губы Кристиана требовательно прижались к моим, заставляя рот приоткрыться и впустить его язык.

Крепкий ликер – так можно было описать хмельное состояние от вкуса и натиска Кэмбэлла. Наш поцелуй был сладким, тягучим, с терпкостью и легкой горчинкой. И с каждой поглощенной запретной каплей невероятного «напитка» во мне нарастало желание навсегда затеряться в этом неистовом мгновении, в котором существовали только мы.

– Кажется, я кое-что тебе задолжал? – обволакивающий низкой хрипотцой голос Кристиана заставил внутренности перевернуться.

Кэмбэлл легонько потянул меня за корни волос., разъединяя наши губы. Я тяжело дышала и от шума крови в ушах не сразу сообразила, к чему клонит Кристиан.

Его руки переместились на мои плечи, помогая избавиться от пальто и закинуть его на заднее сиденье, а я и не думала сопротивляться, увлеченная обещанием наверстать упущенное. Кэмбэлл осторожно коснулся пуговиц на платье-пиджаке, но не спешил нагло оголять грудь, с немым вопросом заглядывая мне в лицо.

Я кивнула и облизала пересохшие от предвкушения губы, а Кристиан, получив разрешение, сорвался с невидимой цепи. Он оскалился, и на долю секунды показалась, что в свете неоновой подсветки салона блеснули слишком заостренные клыки. Стараясь не зацикливаться на увиденном, чтобы вновь не обломать кайф, я запихнула эту зацепку в дальний угол сознания.

Изучу ее завтра, когда бушующие в крови гормоны остудит холодный разум.

– Если переживаешь за свой статус ловеласа, то тебе придется вдвойне возместить… – Колкости остались невысказанными, оборвавшись моим рваным выдохом.

Кристиан расстегнул первую пуговицу платья, а потом быстро справился с остальными тремя. Плавным движением, он распахнул края ткани, оголив мой живот и кружевной бюстгальтер. По телу побежали мурашки от того, с каким пристальным вниманием Кэмбэлл любовался мной.

Широкая ладонь накрыла мою правую грудь, вырвав из горла наполненный блаженством стон. Внизу живота вспыхнули импульсы, разливаясь по бедрам.

Кристиан дернулся и потянул бюстгальтер вниз, освобождая мои возбужденные соски. Нежную кожу расцеловала прохлада, но Кэмбэлл не позволил мне замерзнуть. Качнув бедрами, он молча потребовал привстать, и я повиновалась.

Моя грудь оказалась напротив утонченных губ. Я затаила дыхание, и Кристиан, не став обманывать ожидания, накрыл саднящую кожу ртом.

– Да! – выкрикнула я. Его язык очертил ареолу, и все внутри меня затрепетало. Вторую грудь Кристиан ласкал рукой, массируя ее выступающую часть между указательным и большим пальцем.

Прилив жара между ног напоминал пытку. Я потерлась о твердый мужской пах, ища способ унять томление, а Кристиан в отместку за нетерпение осторожно сжал мой сосок зубами.

Острая боль по нервным окончаниям передалась в позвоночник, но быстро сменилась расслабляющим блаженством, будто в вены впрыснули обезболивающее.

Кэмбэлл внезапно обратился статуей и разомкнул губы. Он все еще поглаживал мою правую грудь, но его движения стали машинальными, а взгляд притупленным.

Я непонимающе посмотрела на блестящий от слюны сосок и с трудом разглядела крошечную царапину на ареоле и выступившую каплю крови. Чтобы вывести Кэмбэлла из «транса» пришлось поправить бюстгальтер, спрятав царапину, и обхватить его лицо ладонями.

Склонившись, я принялась осыпать его скулы поцелуями. Кристиан зашевелился в ответ на нежность, с которой я водила губами по его щекам, опускаясь к выглядывающей из ворота рубашки татуировке. Кэмбэлл не противился, когда я провела по черному рисунку кончиком языка и скользнула ниже.

– Расстегни рубашку, – потребовала я, опустив руки к круглым пуговицам. Пальцы настолько дрожали, что сама я бы не справилась.

Во мне ураганом бушевала страсть, но сердце заполняло иное чувство, глубокое и необъяснимо приятное. От него хотелось воспарить к небесам и рухнуть вниз, за мгновения полета прожив весь спектр взрывных эмоций.

– Не уверен, что смогу контролировать себя, если мы зайдем дальше… – Кристиан запнулся, а я, подразнивая, облизнула его выпирающий кадык. – Лекса! – выдохнул он и предупреждающе схватил меня за плечи, отстраняя.

Мои брови от возмущения сошлись на переносице. Меня взбесил отказ Кристиана сближаться, ведь с Миленой он был не прочь переступить черту, но Кэмбэлл пояснил отказ прежде, чем я решила уйти:

– Ты отличаешься от других девушек, с тобой я теряюсь, погибаю. – Его лицо исказила мука, проступившая в опущенных уголках рта, а у меня защемило сердце.

– Кристиан… – Мысли обрывались, точно кто-то их рвал, комкал. Мне так хотелось разгадать его, понять, почему нас необъяснимо тянет друг к другу, и как он связан с моим сном и Анной. Кэмбэлл излучал угрозу, но она же меня и пленила. Нет, мы оба стали узниками замыслов судьбы, оставалось лишь понять, куда нас приведут ее интриги.

Кристиан провел ладонями по моим выступающим лопаткам, держа путь ниже. Он словно вырисовывал каждый мой изгиб, осваивал каждую впадинку, пока не добрался до ягодиц, настойчиво их сжав.

Пришлось схватиться схватилась за сиденье двумя руками, чтобы не вскрикнуть от ударившей в темечко разгоряченной крови.

– Начнем с тебя… – Оглушающий стук сердца в ушах оборвал фразу Кристиана на середине. Он ловко просунул руку между моих ног и возбуждающе провел пальцами по горячей плоти, скрытой тонкими трусиками.

Я вздрогнула, но Кэмбэлл больше не церемонился. Отодвинув кружевную ткань, он размазал скопившуюся между складок влагу по моему бедру. Умелые пальцы быстро нашли пульсирующий клитор, и я рвано задышала. Однако мне было мало касаний Кристиана, я вновь привстала, чтобы подарить ему полную власть над телом, и Кэмбэлл не растерялся. Массируя нервный пучок, он мастерски задевал другими пальцами вход во влагалище, усиливая во мне апогей чувств.

Я больше не могла сдерживаться от тяги ответно познать его, и когда Кристиан сильнее надавил на клитор, пуская по нервам разряды тока, выпустила сиденье. Наплевав на недавний протест, обхватила руками его шею, чтобы крепче прижаться к твердому мужскому телу налившейся грудью.

– Лекса! – вновь с мукой воскликнул Кэмбэлл, точно балансировал на краю пропасти, а я бесстыдно его туда подталкивала.

Свободной рукой Кристиан поглаживал мои ягодицы, усиливая разливающееся по клеткам блаженство, а я стонала от умелой стимуляции эрогенных точек, уронив голову ему в изгиб плеча. Кристиан зарылся носом в мои волосы, глубоко вдыхая их запах.

Дорогая машина отлично справлялась с шумоизоляцией. Так что мои вскрики не улетали дальше наших ушей, а карканье вороны, сидевшей напротив нас на дереве, никак не беспокоило.

Когда меня прошибла первая сладкая судорога от ласк самого чувствительного места, Кэмбэлл переместил руку ниже, продлевая мои «страдания».

Сердце пропустило удар и следом забилось где-то в горле, стоило ему осторожно ввести в мое тело палец. Мы одновременно протяжно застонали, а цунами, грозившее смыть меня в водоворот наслаждения, подступило ближе.

Пока я привыкала к наполненности, Кристиан немного приподнялся, точно мечтал заменить удовлетворяющий меня палец на что-то более интимное.

Когда небольшой дискомфорт прошел, я качнула бедрами, требуя продолжения. Если бы Кэмбэлл сейчас передумал и в своей обычной манере «ушел по-английски», клянусь, я бы задушила его голыми руками, но опасения не оправдались. К первому пальцу прибавился второй, растягивая меня до легкого покалывания в мышцах.